Роннат – Вор (страница 50)

Шор взял её шкатулку. Этот жест ещё год назад показался бы Лике вопиюще непристойным, а сейчас стал естественным, если не сказать бытовым. Единственный источник света был необходим им обоим, запертым в утробе божественного чудовища, как вода или воздух. В темноте можно было порезать ноги об острые камни или провалиться в трещину.

Жёлтый огонёк неспешно удалялся, то опускаясь к полу, то поднимаясь. Шор надеялся, что тут водятся пещерные моллюски или, на худой конец, растёт съедобный мох. А может, он наткнётся на подземное озеро или реку? Или найдёт выход отсюда?

Короткий возглас заставил Лику вздрогнуть.

– Шор? Ты в порядке?

– Да! – живо откликнулся парень. – Сейчас, ай, стой ты, стой! Ага, попался!

Лика, не выдержав, вылезла из купели и оделась. Шор бежал к ней, двумя пальцами держа за хвостик какое-то насекомое.

– Смотри, это стрекотун! Панцирь отрываешь, – Шор с треском разломил насекомое. – И можно есть.

Лика, зажмурившись, быстро прожевала сопротивляющуюся добычу.

– На сырую каракатицу похоже, – пожаловалась она. Желудок сжался, но принял скудную подачку. – Их там много?

– Надеюсь, – Шор растерянно оглянулся, – там, где один, может быть и колония.

– А чем они питаются?

– Возможно, здесь есть какая-то растительность, но вообще стрекотуны всеядны.

– А большие у них колонии? Вдруг их много? Вдруг они сюда всей стаей придут и съедят нас?

Лика улыбнулась: шутка показалась ей удачной. Но Шор, напротив, напрягся.

– Думаю, колонию мы услышим задолго до того, как наткнёмся на неё. Эхо здесь сильное. Ты готова идти?

Лика с сожалением подумала о горячей купели, но кивнула. Оставаться на месте было нельзя. Если они не найдут выхода, то очень скоро ослабнут и умрут от истощения.

– Куда пойдём?

– Эти тоннели могут тянуться сколько угодно далеко и оканчиваться тупиком. Если пойдём по ним, то окончательно заблудимся. Мы точно знаем, что этот жёлоб – своего рода пищевод, – Шор показал на светящуюся голубым светом глотку чудовища, – и выходит он в храме эль-Туна. В окрестностях города нет никаких пещер и колодцев, всё закрывает толстый пласт соли. Я думаю, у нас только один путь – наверх. Может, мы найдём вход в подземелья эль-Туна.

Пещеру вновь сотряс грохот. С брюха посыпались обломки соли. Пришлось зажать уши, переждав обвал.

Когда всё стихло, Шор задумчиво произнёс:

– Ты не замечала, что эти толчки вроде бы повторяются через один и тот же промежуток времени и длятся всего три счёта?

– Нет, – проворчала Лика. Правое ухо гудело: заткнуть его плечом не получалось.

Шор вздохнул и продолжил мысль:

– Я думаю, так стучит его сердце. Идём?

– Ты когда-нибудь поднимался в горы?

– Хо-хо, конечно! Мы с Дауром покорили самый высокий пик на Эльре и преодолели перевал из второй ветви к Ликхолу. Не знаю, какой высоты было плато в Восточном пределе, но подниматься туда тоже оказалось непросто, даже верхом. А здесь нет трещин под снегом, нет горной болезни и ветра с дождём. Просто… прогулка по очень большой лестнице с огромными перекладинами, которые ещё и закручены в лабиринт.

– И могут обвалиться в любой момент, – добавила Лика.

Шор остановился. Нервная улыбка исчезла с его лица.

– Мы справимся. Я буду крепко держать тебя за руку. И не дам упасть. Пойдём медленно, ступай аккуратно.

– А если случится обвал?

– Значит, упадём вместе.

Шор помог Лике забраться на толстую, уродливую жилу, которая, словно пиявка, вгрызалась в брюхо у самого пола. Её поверхность была немного ребристой и шершавой. Свет от шкатулки преломлялся в кристаллических гранях соли, создавая пугливые тени. Шор повёл Лику вперёд, до того места, где две жилы пересекались, и подсадил на ту, что была выше. По ней они поднялись немного, обошли брюхо по краю и снова вскарабкались на другую жилу.

Восхождение на великий тёмный дар напоминало петляние в лабиринте. Поначалу было не так сложно: жилы были широкими, с удобными уступами и выемками, по которым действительно получалось взобраться, как по лестнице.

Но чем выше становилось, тем тоньше оказывались жилы. Порой они запутывались в такие плотные клубки, что приходилось возвращаться на один, а то и на два перекрёстка назад и искать обходной путь. Лика до боли сжимала зубы, когда очередной тупик вынуждал спускаться на несколько уровней. Шор корябал стрелочки и крестики, помечая места, где они с Ликой уже проходили.

Она смотрела под ноги, боясь соскользнуть в пугающую пропасть, а при взгляде наверх сердце сжималось от отчаяния: вершина была всё так же далека. Несмотря на боль в мышцах, которая появилась от бесконечных блужданий, Лике казалось, что путь не становится короче, а она стоит на месте.

В стенах угадывались отпечатки костей гигантских китов, ещё попадались раковины морских животных и черепа людей. Но больше Лику и Шора поразили окаменевшие остовы кораблей и фундаменты древних храмов, мраморные статуи, мечи и прочие артефакты Южной империи, навеки погребённые вместе с великим тёмным даром, который эту империю и уничтожил.

Страх и темнота были не единственными спутниками. Голод не позволял уснуть, даже когда у Лики от усталости подкашивались ноги, и не давал двигаться, когда Лика просыпалась. Она потеряла счёт дням. Шор, кажется, тоже. В середине пути жилы стали настолько узкими, что приходилось идти не рядом, как раньше, а друг за другом. Спали по очереди, держась за руки. Лика часто вздрагивала во сне, пугая и себя, и Шора, который тут же прижимал её к себе. В свой черёд Лика до рези в глазах вглядывалась в яркое свечение шкатулки, пока Шор ложился отдохнуть.

Когда от стен откалывались куски породы или мелкие камешки вылетали из-под ног в бездну, оба подолгу стояли на месте, слушая эхо от стука падающих камней, пока оно не стихало. Лика не раз представляла, как оступается, как её пальцы выскальзывают из пальцев Шора, она хватается за воздух – и падает в темноту: бьётся спиной о каменные жилы, ломает кости и наконец остаётся лежать на дне бесформенным комком окровавленной плоти. Видение вспыхивало тем ярче, чем выше они поднимались. И когда Лика оступилась по-настоящему, она не сразу поняла, что произошло.

Неверный шаг – стопа подвернулась. Лика, пошатнувшись, нелепо взмахнула свободной рукой, Шор дёрнул Лику на себя, удержав над пропастью. От испуга она отозвала шкатулку и, оказавшись в полной темноте, лишь почувствовала, что падает не вниз, а вперёд…

…Шор обхватил Лику так крепко, что не дал ей вскрикнуть.

– Ну, рано… или поздно… это должно… было… случиться, – тяжело дыша, шептал Шор. Он постарался произнести это так, чтобы голос не задрожал и прозвучал бодро, а вот успокоить рассудок оказалось сложнее. Она чуть не погибла! Лика доверилась ему, пошла за ним – и чуть не погибла, хоть и находилась в каком-то шаге от него, в месте, где нет врага, которого можно убить, где нет жажды и солнца. И как бы Шор ни пытался убедить себя, что иного пути спасения не было, внутренний голос твердил, что они могут погибнуть здесь и это будет только его вина…

…Лика чувствовала, как бешено колотится сердце Шора. Она побоялась признаться, что часть неё всё-таки упала и осталась на дне великого тёмного дара.

Тоннели, в которых Шор с Ликой отдыхали, становились всё ниже и уже. Реже попадались жилы, по которым бежала вода. Большинство оказывались пустыми и хрупкими: они ломались и сыпались вниз от очередного землетрясения.

Шор научился это предугадывать.

– Переждём, – как-то сказал он, когда они с Ликой только собрались преодолеть очередной мостик.

Она и рта не успела открыть, как пещера содрогнулась. Когда всё закончилось, Шор объяснил:

– Цифры на твоей шкатулке меняются не беспорядочно. Так и высчитал примерные промежутки между этими ударами.

– Ты нашёл закономерность? – спросила Лика и стала разглядывать крышку шкатулки. Раньше и самой казалось, что числа меняются не просто так.

– Числа похожи на Расколотое времяисчисление древности: они бегут в обратную сторону. Раз за разом, – Шор покрутил пальцем по кругу и устало уронил руку. Он сильно вымотался, хоть и не подавал виду.

– Потому что мудрецы на Расколотом континенте считали от конца света до начала времён, – кивнула Лика. Глупая легенда в другой момент показалась бы забавной, но на крышке шкатулки происходило что-то не менее легендарное. Слева символы менялись так быстро, что их не удавалось рассмотреть, а две застывшие закорючки справа напоминали нули или восьмёрки. Лика и Шор смотрели на третий справа символ, считая про себя. Когда Лика уже отчаялась, цифра повторилась, и череда значений пошла по новому кругу.

– В следующий раз цифр будет на одну меньше, – сказал Шор.

– Интересно, что будет, когда они все остановятся?

Шор прикусил губу и с сомнением произнёс:

– Не думаю, что ты доживёшь до этого момента. Мне кажется, чем левее, тем больше цифр в ряду. Четвёртый символ за всё это время повторился один раз, если я, конечно, ничего не упустил.

Лика не стала проверять его теорию. У них была задача поважнее.

На высоте и брюхо становилось меньше: оно сужалось, как горловина наполовину набитого мешка. Лика наконец смогла рассмотреть великий тёмный дар.

– Шор, смотри, видишь вон то углубление на стене? Такое, – Лика потрясла ладонью, подбирая слова, – как гнёзда птиц?