Роннат – Вор (страница 20)
– Ясно. Даже если здесь есть секрет, без дара это не имеет значения, – оборвала его Элезарет.
Ренфел кивнул и собрал шкатулку.
– Как-то так, полагаю, она выглядит в закрытом виде. – Он покрутил квадраты вверх и влево, надавил и вытащил один элемент. – С ней всё в порядке, она не сломана, просто её открытие подразумевает разбор шкатулки на части.
«Проклятье!» – Элезарет надеялась, что девчонка испортила шкатулку.
– Вы уверены? – на всякий случай уточнила рейна.
– Абсолютно. Мне доводилось видеть сломанные шкатулки. Кстати, бесценные выручают и в таких случаях. В их руках даже разбитые шкатулки становятся целыми.
Элезарет позволила себе удивлённо приподнять брови. Она о таком не слышала. Стефан, судя по его глупому выражению лица, – тоже.
– И часто такое происходит?
– Любовь моя, это не имеет значения. Лорд Ренфел, есть что-то, что вы можете подсказать в этой щекотливой ситуации?
– Я не встречал пустые шкатулки, если вы об этом. И никто из круга познавателей, полагаю, тоже.
– Значит, нам ничего не остаётся, кроме как ждать равного суда. Благодарим за помощь, лорд Ренфел, – сказал Стефан.
Элезарет сжала подлокотник кресла.
«Проклятье! Куда он торопится?»
Ренфел поклонился и подозвал Вьюгу. Зверь процокал когтями по полу и недружелюбно заворчал, глянув на Элезарет.
«Чуешь, тварь?» – Элезарет нарочито медленно поднималась с места, не зная, как ещё потянуть время, но тут дверь распахнулась и вбежал запыхавшийся гонец.
«Слава богине, наконец-то!»
– Срочное донесение! От первой ветви принцев Ародана!
Стефан тут же изменился в лице и поспешно вышел. Элезарет перевела дух. Она получила письмо вчера и посчитала, что это отличный способ заставить супруга покинуть встречу с лордом Ренфелом. Хоть Элезарет и не ожидала, что гонец, которого она подкупила, запоздает.
«Надо не забыть от него избавиться. А теперь к делу».
– Должно быть, это приглашение на съезд принцев Ародана. Севир в этом году поедет туда в первый раз, – мелодично проговорила она, улыбнувшись, как и положено матери, гордой за сына.
Лорд Ренфел повернулся к ней и изобразил восхищение.
– Ответственное событие! Поздравляю!
– Это стоит отметить. – Элезарет бросила взгляд на кувшин вина, и Ренфелу ничего не оставалось, как наполнить бокалы.
И тут Вьюга толкнула хозяина. Вино пролилось на стол и закапало с его края на пол. Элезарет про себя выругалась: «Надо было запретить впускать эту тварь на встречу!»
– Вьюга, что ты творишь?! – прикрикнул Ренфел, но Элезарет уловила в его голосе фальшь. Он что-то заподозрил. – Простите, ваша светлость, не знаю, что на неё нашло, – разлив остатки вина по бокалам, извинился Ренфел.
– Ничего страшного, это же просто вино. Но впредь следите за вашим зверем.
Элезарет с наслаждением сделала два больших глотка и продолжила:
– Вы же с севера? Из Ликхола?
– Да, это так.
– Наши традиции не кажутся вам странными?
– Какие именно? – Ренфел едва пригубил вино.
– В юности принцы управляют целой ветвью, а становясь старше, оседают в каком-нибудь крупном городе, как когда-то Стефан стал отцом Илассета. А в старости, когда их разум слабеет, они выбирают занятие по душе. Сорон, например, был отличным оружейником.
– Таков порядок вещей в Ародане, – мягко сказал Ренфел. К вину он больше не притрагивался.
«Думает, что яд в вине? Какой наивный».
– Ах, если бы вы могли понять боль матери. Если мы не найдём дар Севира, какой позор его ждёт на съезде!
Она допила вино, отставила бокал и посмотрела на Ренфела.
– Что ж, полагаю, не стоит ждать возвращения отца города. Думаю, Стефан уже забыл об этой встрече.
– Как пожелает моя рейна, – всё ещё с напряжением в голосе сказал Ренфел.
Элезарет улыбнулась и протянула левую руку. Ренфел, не отведя взгляда от рейны, прикоснулся губами к её кольцу.
Она не знала, успевали ли люди что-то понять. А может, чувствовали привкус или запах, головокружение или боль? Наверное, это больно, когда останавливается сердце?
Ренфел побледнел, схватился за грудь и обмяк. Вьюга, как и предупреждал отрицатель, была связана с хозяином и испытывала то же, что и он, поэтому свалилась на пол.
Кольцо обожгло палец Элезарет холодом, и она сжала кулак. В глазах потемнело, комната стала серой, из углов полезли щупальца тумана. Женщина почувствовала подступающее удушье. Тень Ренфела – белёсая и мутная – оторвалась от тела.
Сорок. Тридцать девять. Тридцать восемь.
Элезарет с трудом вдохнула и крикнула, и голос будто продрался сквозь толщу густой смолы:
– Ты знаешь, где дар принца Севира?
– Нет, – губы призрака едва шевельнулись, но это короткое слово прогремело рёвом сотни медных труб.
Туман сгущался. Тридцать два. Тридцать один.
– Ты знаешь, как найти дар принца Севира?
– Искать.
«Проклятье! Глупый вопрос».
Элезарет закашлялась – туман залез ей в горло. Двадцать шесть. Двадцать пять.
– Ты сговорился с Ликой Пейран или с кем-то ещё, чтобы украсть дар принца Севира?
– Нет.
«Тысяча проклятых небес!»
Девятнадцать. Восемнадцать.
– Зачем ты приехал в Илассет?
Ей показалось или призрак на мгновение замешкался? Нет, такого не могло быть.
– Чтобы подарить бесценной ключ.
Одиннадцать. Десять.
– Ты сказал Лике Пейран о равном суде?
– Я не говорил.
И снова как будто задумался! Элезарет сжала кулаки. Он что-то скрывал, но у неё больше не было времени.
– Вернись в тело, встань и забудь о том, что терял сознание, забудь об этом разговоре!
Элезарет задыхалась. Она с трудом стояла на ногах. Туман накрыл её с головой.
Три. Два.