Рональд Нокс – Майлз Бридон (страница 80)

— У нас шесть авто, правильно? — заметил Халлифорд. — Давайте назначим каждому из зайцев по пятерке, если они удерут. А если кто проиграет, то поймавшая жертву гончая получит десять фунтов. Как вам такая идея?

— Мы еще не решили, будем ли вообще играть, — сказала его жена. — Миссис Бридон, вы, наверное, страшно устали после вчерашней поездки? Просто не хотелось бы утомлять людей, втягивать в неинтересное для них занятие.

— Нет, почему же, мы в игре, — сказала Анджела. — Когда муж, сидя через стол, строит такие гримасы, это означает его согласие пойти ради меня на уступку. Конечно, мне хотелось бы получить двадцать пять фунтов, но об этом нечего и мечтать, меня вполне устроит десятка. Нам, знаете ли, миссис Халлифорд, всегда везет с машинами. Я часто позволяю мужу сесть за руль, и ничего страшного не случается.

— Вот и прекрасно! Филлис, дорогая, подойдите вон к тому столу, принесите два листа писчей бумаги и разделите каждый пополам. Так, погодите, нам понадобятся пять… Огромное вам спасибо. А где моя ручка? На одном напишу букву «Б», то есть Беглец или лучше Беглянка? Черт бы побрал эту ручку, никогда не пишет нормально. Ах, вот так-то лучше. Ну а теперь молитесь, дорогие мои. — И она продемонстрировала большую букву «Б» в центре листа бумаги, сложила все листы в несколько раз, поместила в косметичку, защелкнула ее и передала Сесилу Уорсли, чтобы тот несколько раз встряхнул содержимое. Затем все женщины опасливо выстроились в очередь.

— И пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — сказала миссис Халлифорд. — Ваше лицо читается как книга, Филлис, проявите сдержанность. — Позже Анджела решила, что на лице мисс Морель читалось еле заметное разочарование, но это лишь доказывало правоту Майлза, всегда говорящего, что у Анджелы слишком развито воображение. — Помните, что у нас в доме частный детектив, — добавила она и покосилась на представителя «Бесподобной».

— А что имела в виду Миртл, называя вас детективом? — спросил Уорсли, когда все отправились на веранду пить кофе. — Я-то думал, что детективов-любителей уже не существует в природе. — И когда Майлз смущенно пояснил, добавил: — Ах, ну да, это же знаменитая компания. Полагаю, она сможет позволить себе потерять пятьсот фунтов в случае моей преждевременной кончины. Вполне себе сможет, осмелюсь предположить. Мы с вами, мистер Бридон, старомодны для этой компании. Впрочем, заблуждаться не стоит: новое поколение ведет себя столь фривольно, потому что принимает все свои шутки всерьез. — И с этими словами он вышел в сад.

За кофе обговорили все недостающие детали вечернего развлечения. Ужин подадут сегодня пораньше, к нему переодеваться не будут, в половине одиннадцатого все женщины разойдутся по своим комнатам, а мужчина останутся внизу до тех пор, пока не прозвучит сигнал, но будут находиться в разных комнатах. Машины выведут из гаража и выстроят в одну линию на подъездной дорожке. Впереди будет стоять «Моссмен», предназначенный для беглецов. Его уже отремонтировали и вернули. Он стоял сейчас перед входной дверью — огромный туристический автомобиль, предназначенный для поездок большой семьей, — такие широкие у него были сиденья, такой вместительный задний багажник, в дверцах полным-полно карманов, неизвестно для чего предназначенных, и просто роскошная отделка всех частей и деталей. От определенного часа икс было решено отказаться: героиня должна сама договариваться с партнером по побегу, и им следует вместе выйти из дома не раньше чем в половине одиннадцатого. Преследователи давали им фору во времени; они должны были выбраться из дома через окна в гостиной, а к дорожке, на которой стояли машины, пробираться по тропинке через сад. «Гретной-Грин» должен стать гараж в Кингз-Нортон, двери его будут открыты всю ночь. Если зайцы успеют попасть в него прежде гончих, опередят их, то тогда они — победители. Слугам было велено сидеть дома, не мешать передвижению от двери и до конца подъездной дорожки. Жены начинают игру без мужей, если не найдут их уже сидящими в машинах. Каждый водитель имеет право выбирать собственный маршрут, ехать до Ворчестера по дороге через Ледбери или Бромярд, как им заблагорассудится. При каком-либо несчастном случае ставки не выплачиваются.

В целом остаток дня прошел довольно спокойно, если не считать того, что миссис Халлифорд вдруг отправилась играть в бридж к соседям. За чаем Филлис Морель объявила, что решила не уезжать отсюда до следующей недели.

— А что, почту уже приносили? — осведомилась миссис Арнольд.

Как выяснилось, миссис Халлифорд забрала ее еще на выходе из дома, и вся корреспонденция находилась в холле. Халлифорд вызвался принести весь поднос, и вскоре компания пустилась в абстрактные комментарии по поводу писем — такое часто случается, когда их читают на людях.

— А что это за странный такой желтый конверт, Уолтер? — спросила жена, видя, как тот хмурит брови, разглядывая разноцветную бумажку, похожую на рекламу.

— О, это от торговца винами. Назойливо рекомендует свою продукцию.

— Я тоже такую же получил, — сказал Уорсли. — Да, действительно, просто уникальная возможность выгодно приобрести партию токайского из Бечуаналенда[69]. К слову, об уникальных возможностях. Лично мне кажется, дама-устроительница сегодняшней игры уже наметила себе кавалера или же вскоре выберет его. Ожидание — вот что всегда так тягостно.

— Интересно, Сесил, а может, это означает, что вы сами уже кого-то выбрали? — предположила миссис Халлифорд.

— Блефовать в моем возрасте просто неприлично. Но кто-то непременно должен был это сказать, так почему бы и не обо мне? Кстати, меня посетило сомнение, что я когда-нибудь напишу эту статью, если весь вечер у нас будут одни развлечения. Впрочем, промолчу, сделаю загадочное лицо, и даже самому проницательному детективу не удастся вытянуть из меня эту тайну.

— Хотелось бы, чтобы самый проницательный детектив сказал, куда, черт побери, подевалась моя трубка, — пробормотал с несчастным видом Халлифорд, пустившийся на поиски. — Может, обронил в силосную башню? Если так, то она похоронена под целой горой смешанных кормов.

— Ну что ты так разволновался, Уолтер? — заметила его жена. — У тебя в гардеробной лежит еще одна, видела ее не далее как сегодня утром, так что можешь сходить за ней. Алексис, ангел мой, иди сюда, надо перевязать тебе пальчик. Порезался, бедняжка, — объяснила она, — с чем-то там играл. Подержишь его, Уолтер? Если не возражаешь? А то он очень больно кусается.

Глава 5

Гонка с преследованием

Было бы глупо делать вид, что мысли о предстоящем приключении никак не повлияли на настроение, царившее тем ранним вечером. Всех охватило радостное возбуждение: миссис Халлифорд достала хлопушки, выстрелила, и из них вылетели смешные бумажные колпаки и шапки под заслуженные одобрительные возгласы присутствующих.

— Это для того, чтобы мы могли узнать друг друга, лежа где-нибудь в канаве, — пояснила она, — ну или в полицейском участке. — Однако время тянулось очень медленно.

Все мы люди из плоти и крови, а не какие-то там думающие машины. И взрослые, как и дети, часто увлекаются своими иллюзиями, поддаются настроениям окружающих, подстегивают друг друга, заставляют поверить в чудеса. А чем же еще, по-вашему, является лисья охота? Недружелюбно настроенный циник назвал бы ее «бессмысленной погоней за несъедобным». Наверное, это определение вполне логично, но увлечение живо до сих пор. Некое эхо; возможно, просыпается воспоминание об охотах в древние времена, от которых зависело само существование; оно будоражит, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, увлекает самых сдержанных мужчин и женщин в возбуждающий водоворот. И если даже, предположил Бридон, этим нашим современным играм из прошлого не хватает феодальной пышности и достоинства, если вторжение в нашу жизнь «умных» механизмов затрудняет возвращение к примитивному, мы все равно продолжаем любить и лелеять наши иллюзии. Все в Ластбери прекрасно понимали, что столь ожидаемое событие — чистой воды блеф, фиктивное бегство влюбленных, где секс не играет никакой роли, в чем нет никакой социальной пользы и смысла, но заяви им об этом — они возмутились бы. Мало того, все понимали, что эти элементы секретности и внезапности искусственны, бессмысленны и настоящего отношения к делу не имеют, что все сведется к хладнокровной автомобильной гонке по ночным сельским дорожкам. Но, возможно, именно потому, что мы никогда не перестаем быть детьми, возможно, под воздействием воспоминаний о гонках прежних времен, эта комбинация зайца и гончих, эта игра вслепую, наполняла всех радостным предвкушением. Оттого и казалось, что время тянется страшно медленно.

Все участники этим вечером старались сохранять невозмутимое выражение лиц, как при игре в покер. Женщины, вытянувшие пустые листки бумаги, мужчины, не получившие никакого уведомления, и не станем делать из этого секрета, в их число входили Майлз и Анджела, должны были сохранять бодрость духа, ничем не выдавать своего разочарования, вести себя раскованно, не выказывать смущения — словом, всячески способствовать атмосфере таинственности. Если случайно ловишь на себе чей-то взгляд, то всегда почему-то чувствуешь себя виноватым, словно боишься, что этот многозначительный взгляд может перехватить кто-то еще и неправильно его интерпретировать. Если видишь двух человек рядом, то притворяешься, что заподозрил тет-а-тет. Если вдруг замечаешь, что остался в одиночестве, — тут же выходишь из комнаты, опасаясь, что тебя могут в чем-то обвинить. С другой стороны, кем бы они там ни были, игроки прекрасно сохраняли самообладание: никого нельзя было упрекнуть в том, что он выдает свои чувства или не слишком радуется предстоящему событию. Единственным человеком, играющим с огнем, был, как ни странно, Сесил Уорсли — казалось бы, самая незаинтересованная в этих игрищах персона. Он непрерывно выдавал самые нелепые догадки, в ответ на вопросы отделывался недомолвками, вслух размышлял о возможных нарушениях закона.