Рональд Нокс – Майлз Бридон (страница 166)

— Макбрейн, вероятно. Он ведь имеет все основания таскаться по острову с утра до вечера. Почему бы ему не воспользоваться лодкой?

— Ну да, надел свой галстук клуба «Леандр»[100] и отправился немножечко погрести. Сдается, ты не вполне отдаешь себе отчет, каков местный склад мышления. Если Макбрейну понадобится на остров, он пройдет по мосту и вернется тоже по мосту. Ему просто не придет в голову поступить как-то иначе. Нет, лодкой обычно пользуются те, кто живет на острове. Если, например, им вздумается прошвырнуться до Стратдауни, что аккурат выше по течению, то лучше срезать путь на лодке, чем делать крюк пешком по мосту. Но если лодку берет тот, кто приехал сюда на пару дней, мне думается, он что-то задумал. Вот это-то и странно.

Хотя рассуждения мужа так и не разогрели интереса Анджелы, ей, как обычно, пришлось «раскачать» миссис Макбрейн. Оказалось, будущие охотники за сокровищами действительно посетили остров всего неделю назад, или около того, «просто осмотреться и убедиться, все ли так, как они того желают». Приехали на машине, вскоре после обеда, и мистер Макбрейн, разумеется, пошел вместе с ними к дому; но они, заявив, что хотят осмотреть участок, его отослали и несколько часов провели на острове, вернув ключи лишь около семи. На вопрос — в другом контексте, разумеется — о назначении лодки миссис Макбрейн подтвердила правоту Майлза Бридона. Была еще одна лодка, пришвартованная выше по течению, та использовалась для рыбалки; а той, что на острове (назовем ее лодкой № 1), пользовались редко, однако предоставляли в пользование жильцам. Она очень кстати, если вам вдруг вздумается устроить пикник, особенно когда дети. А может, она сгодится джентльменам, которые будут искать клад; ведь на острове есть такие отвесные скалы, что не заберешься.

От беседы Анджелу отвлекла необходимость ехать за мистером Палтни в Инвернесс. На длинной унылой платформе учитель показался ей каким-то потерянным, однако ничуть не утомленным дорогой. О пяти часах пути из Перта он мог доложить лишь, что, «видимо, на этой ветке аварий бывает немного». Нежданная перспектива оставить на время школу и отправиться на рыбалку взбудоражила его как мальчишку.

— Хотя меня ужасает мысль о том, что рыбу придется ловить в присутствии другого человеческого существа, — добавил учитель. — В ходе одиноких бдений на реках в ожидании форели у меня развилась привычка разговаривать с самим собой, что легко можно подвергнуть неверному толкованию. И потом, это новая для меня технология. Я перелопатил множество книг и собрал значительный объем теоретических знаний о рыбьих повадках. Или, скорее, незнаний, поскольку, судя по всему, никто не знает, почему живая тварь ведет себя так, как ведет; почему, к примеру, поднимается по реке, когда, казалось бы, ей куда лучше в море; почему вырастает до огромных размеров; или почему время от времени ловит мух, хотя не имеет ни малейшего желания ими питаться. Как будто не рыба, а школьник, ей-богу. Скажите, а охотники за сокровищами уже здесь? Неплохо бы иметь соседей, которые, по их словам, заняты еще более бесполезным делом, чем ты.

— Их ожидают назавтра. По крайней мере, мистера Летеби. Наверно, его следует называть мистером, даже если вы подозреваете, что он жулик. Он приедет из Шотландии, у него тут где-то дом. Второй прибудет из Лондона. Диву даешься, сколько между делом можно собрать слухов в сельской местности, правда? Вероятно, мы все будем подсматривать из-за жалюзи, чтобы понять, что же он собой представляет. Ужасно люблю подсматривать, а вы?

— Профессия мешает. Знаете, существует такой неписаный закон: учитель должен соблюдать кодекс чести, который у учеников не в чести. Между нами идет непрекращающаяся война, и одна сторона соблюдает правила Куинсберри[101], а другая дерется вообще без правил. Тем более славно хоть разок плюнуть на приличия. Если это какое-то особенно бесчестное задание, надеюсь, могу оказаться для него даже более пригодным, чем вы или мистер Бридон. Полагаю, кстати, у него все в порядке? Господи, помилуй! Это что такое было? Постоялый двор? Я-то думал, в Шотландии можно отдышаться только в отелях и пабах.

— Там, куда мы направляемся, лицензии не сыщешь в радиусе пяти миль; так что придется довольствоваться тем, где нас разместили. Не так уж и плохо, между прочим. Когда расходы несет Компания, Майлз всегда недурно устраивается. Скажите, а вы с тех пор бывали в Чилторпе?

— Прошлым летом. В «Бремени зол» провели электричество, но на кулинарных достижениях миссис Дэвис это не сказалось. Она очень тепло вспоминает о вас, в выражениях легкого сожаления, словно тоскует по тем золотым денькам, когда миллионеры еще удушались при помощи газогенераторных установок[102]. Чудесный уголок! Трудно дать меньше, чем восемьдесят пять из ста возможных.

И так пожилой джентльмен молол языком, пока не потускнел солнечный свет и путники не погрузились в темную тень холмов у острова Эрран, способную охладить даже самый жаркий летний вечер.

Майлз Бридон бродил по саду и окружающему его лесу в тщетной надежде обнаружить место, откуда бы с берега просматривался дом на острове, и пока Анджела ставила машину, перехватил мистера Палтни.

— Я хотел бы кое-что вам объяснить, — сразу начал сыщик. — Боюсь, в том, что касается дела, вы сочтете меня не шибко разговорчивым. Так вот, я не просто собираюсь напускать на себя таинственность, хотя, вероятно, питаю к этому дурацкую склонность, как, впрочем, и большинство людей. Но на сей раз я действительно волнуюсь. По меньшей мере один из тех двоих, что гоняются за кладом, не самый законопослушный гражданин, а значит, просто-напросто может возникнуть опасность. Так что чем меньше я рассказываю Анджеле, тем меньше вероятность того, что она начнет беспокоиться или тем паче окажется в опасности, слишком настырно сунув нос в неположенное место. И пока мы не покончим с этой историей, я бы хотел по возможности хранить о ней молчание. Я буду бесконечно благодарен, если вам удастся хоть чуть-чуть присмотреть за джентльменами на острове. Но еще больше, если вам удастся занять Анджелу и отвлечь ее от расследования, поскольку, повторюсь, я немного волнуюсь, что она вмешается. Надеюсь, вы не сделали вывода, что я слишком груб.

— Положитесь на мою скромность, мистер Бридон, — ответил пожилой джентльмен. — Вы предоставили в мое распоряжение пару миль лучшей рыбалки в Шотландии, и начни я выуживать информацию, это будет позорной благодарностью за вашу щедрость. Обязуюсь наступить на горло своему любопытству — отвратительный порок. Что касается опасности, надеюсь, вы ее преувеличиваете. Я вполне искренне желаю, подобно Нестору[103], быть молодым и быстрым, чтобы иметь возможность вам помочь. Хотя, насколько мне известно, воспоминания Нестора о подвигах его юности до сих пор не подтверждены независимыми свидетельствами. Что до меня, я абсолютно точно знаю, что в решающий момент потеряюсь. Думаю, я больше сгожусь на то, чтобы быть полезным дамам. А-а, вон нам машет рукой миссис Бридон. Если это не беззастенчивый обман, нас ждет ужин. Ужинать никогда не рано.

Глава 5

Возвращение в родные места

Трудно понять, почему в субботу утром всех троих охватило небывалое волнение. Бридон уже имел возможность полюбоваться и на Летеби, и даже на Хендерсона. В начале июля он без труда раздобыл приглашение на один прием в Лондоне, где Летеби был, как обычно, вульгарен и говорлив, и имел возможность присмотреться к повадкам сей публичной персоны, по крайней мере, к тем повадкам, которым тот позволял стать достоянием публики. Добраться до Хендерсона оказалось сложнее; но на свете мало проблем, которые нельзя решить, если вас подпирает «Бесподобная»; и Бридон, переодетый дополнительным официантом, разжился привилегией постоять в дверях закусочной, где столовался Копатель, так что получил представление хотя бы о его внешности. И все же искушение «подсмотреть из-за жалюзи» было непреодолимым. Как именно подсматривать, обсуждали все утро, поскольку никто не сомневался, что Летеби, которому предстояло преодолеть восемь миль из Пертшира, раньше полудня не появится.

В конце концов решили, что Бридон, у которого имелись все основания держаться в тени, будет смотреть из дома — ну, если в последний момент сможет оторваться от пасьянса. Анджеле предстояло усесться в шезлонг на небольшой лужайке сбоку от домика; она и расположилась там с книжкой. Палтни перешел через дорогу, где был загон, и с неподдельным задором принялся упражняться в искусстве уловления мух. Так прошла, может быть, четверть часа, наконец тишину долины прорезали далекие вопли волынки. Само по себе это едва ли могло вызвать интерес; напрашивалось предположение, что бродячий музыкант клянчит полкроны. Но поразительно низкая степень мастерства мешала принять гипотезу; кроме того, обращало на себя внимание, что по мере приближения волынку временами отнюдь не музыкально прерывал рев клаксона. Около двух часов показалась машина, в которой скрюченный Летеби дудел что было сил в честь своего возвращения в родные места. С головы до пят он был облачен в костюм горца; процессия, несомненно, задумывалась так, чтобы произвести максимальное впечатление на репортеров, которые могли ожидать его на улицах Инвернесса, и, уверяю вас, таковых собралось немало. Ненасытный балагур Летеби давал представление до тех пор, пока у него оставался хоть один зритель. Изящество, с каким он поклонился и помахал головным убором сначала Анджеле, а затем мистеру Палтни, было тщательно отрепетировано, хотя очумевшее сельское население могло найти и иное объяснение его жестам, а именно что «джентльмен явно перебрал горячительного».