Рональд Нокс – Майлз Бридон (страница 103)
— Кстати, при чем тут эти вилы? — Было понятно: разговор принимает оборот, при котором Анджела вынуждена взять на себя роль
— Думаю, ни при чем. Наверное, Халлифорд убрал их еще до ужина и поставил в башню во избежание пропажи. Если предположить, что все, мною здесь изложенное, правда, то, разумеется, он никогда бы не оставил их там, зная, что позже запрет в башне Уорсли. Вилы можно использовать самым разным образом, к примеру, в качестве тарана. Человек безоружный, запертый в башне и не имеющий возможности подтянуться, попробовать открыть хотя бы одно окошко — кстати, они все открываются только снаружи, — является твоим пленником. К тому же он находится в смертельно опасной ловушке и к утру уже будет мертв.
— Как много времени ушло на это у Халлифорда? Примерно в половине одиннадцатого или чуть позже миссис Халлифорд бросилась на поиски мужа. Объезжает на машине окрестности и оказывается около башни. Неужели ее ничего не насторожило?
— Может, и насторожило, разве что…
— Послушай, Майлз, теперь она моя подруга, или забыл? Нет, слишком уж фантастическое предположение, что они оба замешаны в этом. По поводу мотива. Понять его будет еще сложней. Думаю, вся эта история заняла минут десять, никак не больше.
— Вполне возможно, почему бы нет? Во-первых, если предположить, что Халлифорд взял Уорсли с собой на прогулку, то много времени, чтобы дойти до башни, не понадобилось, долго уговаривать Уорсли войти в нее и осмотреться тоже не пришлось, и запереть все выходы тоже недолго. Необходимо было закрыть лишь три, в самом низу, чтобы человек, находящийся внутри, не смог выбраться. Затем, едва закончив, Халлифорд вдруг замечает свет фар автомобиля — «Моссмен» едет по дорожке по направлению к нему. Тут, думаю, Халлифорд прячется за башней и именно поэтому не отвечает на крики жены — слишком трудно было бы объяснить, что он тут делает. Кроме того, жена Халлифорда должна думать — в момент убийства он находился где-то в другом месте. Потому-то мистер Халлифорд держит рот на замке, а Уорсли в башне — напротив, но слишком уж мало шансов докричаться, быть услышанным, когда находишься в такой огромной и длинной трубе. Халлифорд выжидает, потом видит, что машина отъехала, а уже после этого ускользает по тропинке, ведущей к реке, и быстренько добирается до своей комнаты. Вот в десять сорок он на месте. Все тому свидетели.
— М-м-м, да. Знаешь, Майлз, мне не кажется, что это лучшее из твоих предположений. Временная схема очень уж сжатая. Если бы Уорсли ответил на приглашение: «Погодите, мне надо дописать этот параграф» — и сидел над ним еще минут пять? Что, если он уже находился в спальне полураздетым? Убийца вряд ли пошел бы на такой риск.
— Не удивлюсь, если ты окажешься права. Как я уже говорил, не слишком верится во все это, и все из-за отсутствия мотива. Однако дай мне закончить. Единственный способ отмести все сомнения — потворствовать им, а затем посмотреть, к чему это может привести. Когда Халлифорд с женой возвращаются из Кингз-Нортон, он просит ее поставить «Моссмен» в гараж, а сам собирается выйти на дорожку и забрать вторую машину, она стояла там, где ее оставили. Все это есть в свидетельских показаниях, и, разумеется, похоже на то, что Халлифорд хотел убрать жену с дороги, пока пойдет к силосной башне и снова откроет окошки. Вообще-то, у них вроде бы была проблема с «Моссменом», машина плохо заводилась, и вот муж снова срезает путь и идет по тропинке через сад, открывает окошки после того, как жена уходит, и спешит выбраться на дорогу, чтобы обогнать ее.
— Да, похоже, так.
— Проснувшись наутро, Халлифорд, очевидно, считает — все прошло гладко, и никаких следов он не оставил. Иначе бы мужчина поспешил убрать бумажную шапочку — еще до того, как вызвал меня на разговор. Все же, видимо, мистер Халлифорд заметил ее позже и только тогда призадумался, ведь он видел, как я входил в огороженный сад, и стал волноваться, заметил ли я шапочку. Поэтому Халлифорд поспешил убрать ее, как сделал бы на его месте любой садовник, а взамен положил рядом с грядкой белую наклейку Уорсли, которую могли обронить… да где угодно. Чтобы заставить людей думать, будто Уорсли потерял шапочку тогда же, когда и обронил наклейку.
— Как-то немного надуманно и сложно. Ладно, сойдет.
— История, произошедшая в этом саду, просто обречена быть сложной и путаной, с какой стороны ни посмотреть. Взять, к примеру, этот термометр — к чему Халлифорду понадобилось переустанавливать данные в тот момент, когда нельзя было терять время, как раз перед убийством? Если не он его переустановил или же сделал это, допустим, в тот же день, но раньше, то зачем на следующее утро уверял, что никто никаких манипуляций с термометром не производил? Нет, все и впрямь как-то очень сложно и надуманно.
— Тебе не кажется, что это была ловушка для Халлифорда, затеянная убийцей, чтобы все подумали на него?
— Нет, не думаю. Убийца хотел изобразить все как несчастный случай или самоубийство. Он оказался бы круглым идиотом, если бы испортил созданное впечатление — одному Господу известно, сколько на это потребовалось усилий. Преступник оставлял фальшивые улики, наводящие на мысль об убийстве. Сам бы себе противоречил. Так, теперь давай-ка посмотрим. Мы вроде бы хотели обсудить некоторые вещи в конце, я прав? То, что не совсем вписывается в общую картину.
— Да. Речь шла о том, находился ли Уорсли у себя в спальне или все еще сидел в библиотеке, когда к нему зашел Халлифорд и предложил прогуляться на свежем воздухе. Вернее, вдохнуть воздух, отравленный углекислым газом.
— Должно быть, все-таки в спальне. В противном случае не имело смысла оставлять целый набор личных вещей. Думаю, Халлифорд изобрел некий удобный предлог выманить Уорсли из дома по какому-то делу, не терпящему отлагательств. Впрочем, как ты уже говорила, это хилая версия, и даже если не принимать в расчет отсутствие мотива, то она никак не работает. Все равно что пытаться отпереть дверь одним и тем же ключом, заведомо не подходящим к замку. К счастью, поводов для беспокойства у нас с тобой нет, поэтому поздравим друг друга с тем, что это не наше дело. Попробуем и дальше по мере сил веселить и развлекать нашего депрессивного хозяина.
— Конечно. Лучшее купанье за день всегда последнее. К твоему сведению: Филлис Морель говорила, что не считает Халлифорда человеком, способным на убийство. Если бы он и совершил его, сказала она, то какое-то страшно простое и прямолинейное, как человек убивает собаку, которая гоняет его овец. Это убийство совсем другого рода.
— Полностью согласен. Если убийство, то его можно квалифицировать как крайне подлое, противное как самой природе человеческой, так и нам с тобой.
Глава 22
Еще одно бегство влюбленных
На следующий день гостей в доме стало еще меньше. Накануне вечером Толлард получил недвусмысленный намек от рассерженной хозяйки дома, что должен уехать наутро, сразу же после завтрака, а за завтраком Филлис Морель получила письмо, в котором, как она пояснила, ее просили безотлагательно прибыть в Лондон сегодня же вечером. Миссис Халлифорд тоже поделилась новостями, пришедшими с утренней почтой.
— Нет, просто невероятно, — протянула она. — Помните, мы буквально вчера говорили об этом? Так вот, письмо от душеприказчиков, и в нем говорится, что дневника среди других вещей бедного Сесила они не получили. Зная его пристрастие к методичности и аккуратности во всем, пишут они далее, дневник, наверное, еще здесь, у нас. Чуть позже, Уолтер, мы устроим охоту на дневник в библиотеке.
Найти дневник удалось Бридону. Его засунули на одну из книжных полок — очевидно, какая-то служанка поставила рядом с книгами в похожих обложках. Кто не наслышан о способности слуг усматривать самое невероятное сходство между разными книгами? Они без труда нашли то место, откуда выпал подклеенный листок. Его содержание полностью совпадало с контекстом, но на этом, похоже, таинственная история не закончилась. Записи в дневнике обрывались в самом низу страницы, а следующие две страницы аккуратно вырвали, причем книжечка не была повреждена, а рядом с подшитым краем виднелась узенькая полоска бумаги.
— Много он еще успел в нем написать? — спросила Анджела.
— Несомненно — достаточно, — пробормотал ее муж, всматриваясь в хвостатые символы. — Вот здесь приведена дата полностью. Уорсли делал записи в дневник в последнюю ночь жизни, но обрываются они на середине предложения и в самом низу страницы. Такое впечатление, будто он вдруг решил остановиться, а затем вырвал две странички, или, что более вероятно, все же дописал предложение на следующей странице, и ее затем вырвали.
— Зачем? — спросил Халлифорд.
— Причин может быть множество, — весело заметил Бридон. — Допустим, Уорсли написал нечто такое, что затем решил убрать, и, будучи педантом, вырезал страницу или две. Так куда надежнее и безопаснее, чем вычеркивать. Или же там, вверху, остались одна или две строки, им просто не замеченные, вот и вырвал эти две странички, думая, что они пустые. Наверное, понадобились ему для важного письма. Бумага тут очень хорошая, сами видите. Полагаю, у нас нет никаких шансов отыскать эти две недостающие странички, да, миссис Халлифорд? Ведь корзину для бумаг давно уже опустошили. Разве что посмотреть в мусорном баке?