Рональд Малфи – Кость бледная (страница 8)
«Ты все еще видишь тех мальчишек?» – спрашивал он себя. Ведь их образ угасал, тени сгущались, словно в темной комнате, где перегорела лампочка. «Можешь ли ты их разглядеть? Можешь ли увидеть?» Единственное, что никогда не исчезало и не отпускало, это слова его отца, которые все эти годы не менялись, но теперь звучали тише, с гнетущим сожалением и разочарованием: «Тебе придется позаботиться о нем, когда нас не станет, Пол».
В конце концов Пол смирился с исчезновением Дэнни. Он даже подумывал устроить для брата поминальную службу, но поскольку других живых членов семьи не осталось, а никого из друзей Дэнни он не знал – не знал даже, были ли у него друзья, – Пол решил ничего такого не делать. Вместо этого он провел свою собственную церемонию прощания: однажды вечером купил бутылку «Ноб Крик», любимого бурбона Дэнни, и выпил за брата под старый диск Ван Халена, звучавший из колонок стереосистемы. На следующее утро Пол вылил остатки бурбона в раковину, а бутылку засунул поглубже в мусорное ведро. Дэнни больше не было, и свою роль в его поисках Пол отыграл. Или, по крайней мере, он тогда так думал.
5
Джилл Райерсон сидела за рулем патрульной машины. Окно было приоткрыто, обогреватель гнал горячий воздух через вентиляционные отверстия. Она смотрела сквозь деревья на ветхое здание, которое было пристанищем Джозефа Мэллори. Лобовое стекло затуманилось от мелкого дождика.
Машина Райерсон была не единственным полицейским автомобилем поблизости – на самом деле других было довольно много, поскольку они собирались провести у Мэллори обыск, – но она предпочла пока сидеть за рулем и как можно дольше наслаждаться теплом. «Вэл Драммелл отключил телефон, официантка из закусочной оставляет мне на автоответчик цитаты из Писания, вместо того чтобы сделать официальное заявление, а у нас не хватает людей, и мы работаем круглые сутки, потому что половину департамента свалил грипп. И я, между прочим, тоже не могу сбить температуру. Что мне нужно, так это хороший отпуск. Может быть, даже круиз в теплые края».
Было пятнадцать минут четвертого, но для измотанной Джилл – все равно что полночь. От дождя легче не становилось. Она закрыла глаза и прислонилась головой к прохладному оконному стеклу. И по-прежнему размышляла о том первом теле.
После того как арестованного Мэллори оставили в больнице, ей позвонил МакХейл и сообщил о найденном трупе. Новость ошеломила Райерсон, она-то готова была последние деньги поставить на то, что Джозеф Мэллори просто местный псих с бурным воображением. Это в который раз напомнило, что люди полны сюрпризов.
Тем же вечером она вернулась в Дредс Хэнд и позвонила капитану Эрикссону, который позже перевез Мэллори из больницы «Мемориал Фэрбенкс» в больницу «Анкоридж Риджинал», чтобы хоть на шаг опередить газетчиков. Именно в ту, вторую поездку Райерсон поняла, что ей не особенно нравится этот городишко. Во-первых, ей не давали покоя все эти деревянные кресты вдоль единственной дороги. Но дело было не только в крестах – в самом городе царила тревожная, давящая атмосфера. Кроме того что когда-то это был старый шахтерский поселок, она ничего не знала об этом месте и, конечно, не была знакома ни с кем из местных жителей. Проезжая мимо старой церкви на краю леса, Джилл заметила на обочине ребенка – то ли мальчика, то ли девочку – не старше восьми-девяти лет, как ей сначала показалось, в лыжной маске. Однако, подъехав поближе, она увидела, что это и есть самая настоящая маска из меха. В пушистой шкуре были неровно прорезаны глазницы. Ребенок поднял руку и помахал Райерсон. Все это было так неожиданно, что Джилл нажала на газ и умчалась.
Когда она вернулась на место преступления, там уже стоял экскаватор, выпуская в воздух облачка сизых выхлопов, а коронер осматривал тело на дне свежей ямы. Неподалеку курили двое мужчин в темно-синих комбинезонах. Когда она спросила, где ищейки, МакХейл ответил, что кинологам пришлось вернуться с ними в город, поскольку в лесу собаки постоянно чего-то пугались.
– Медведя, наверное, – предположил МакХейл.
Райерсон подошла к коронеру и заглянула через его плечо в яму. По работе Джилл видела насилия куда больше, чем ей хотелось бы, – одних бытовых разборок и изнасилований хватило бы на всю жизнь, не говоря уже о нападениях, убийствах, самоубийствах и даже о сбитом поездом парне, чье тело перекрутилось, словно песочные часы, – но то, что лежало на дне, выглядело намного хуже. «Это потому, что
К счастью, на жертве сохранилась одежда, так что она все еще скрывала большую часть иссохшей, напоминающей сухожилия плоти, которой были обтянуты тонкие выступающие кости. «Нет, не инопланетянин, – подумала тогда Райерсон, глядя на это невероятное и отталкивающее существо. – Египетская мумия. Холод мумифицировал плоть».
– У нас тут голова, – объявил коронер, мужчина средних лет, с аккуратной седой бородкой и в очках в тонкой оправе.
Он указал на то, что, как показалось Джилл, было большим комом грязи и корней, прижатым к левому бедру трупа.
– Обезглавлен, хотя я не могу пока сказать, это ли стало причиной смерти.
– Обезглавлен. Господи, – произнесла Райерсон.
От вони выхлопных газов экскаватора ее начало подташнивать.
После этого на лесной поляне обнаружили шесть из восьми тел. Сейчас она старалась не думать о первом мертвеце, прекрасно понимая, что эти птичьи когти и бугристый ком грязи станут часто возвращаться к ней в кошмарах, точно так же, как они мучили ее прошлой ночью, когда она пыталась уснуть.
Но ей нужно было сосредоточиться на ветхом домишке, видневшемся сквозь лобовое стекло, и ордере на обыск. Мэллори ничего не рассказывал о своем жилье и отказался сообщать, можно ли там обнаружить какие-нибудь доказательства его преступлений или намеки на личности жертв.
Капитан Эрикссон постучал костяшками пальцев по окну, Джилл вздрогнула.
– Вы готовы, Райерсон?
– Да, сэр, – сказала она и вылезла из машины.
Участок Мэллори располагался посреди леса, неподалеку от окраин Дредс Хэнда. Полуразрушенные строения напоминали выстроенные в ряд грузовые контейнеры. Оконные стекла почернели от грязи. Крыльцо было сложено из бетонных блоков, а раскатанная грунтовая подъездная дорожка, больше походившая на трассу для собачьих бегов, уходила в сторону заднего двора. На крыше было прибито несколько старых автомобильных покрышек.
– Вы с МакХейлом производили арест по этому делу, – уточнил капитан Эрикссон, высокий мужчина с худым серьезным лицом и густыми седыми усами. – Верно?
– Да, сэр.
– Хорошо. Я хочу, чтобы вы его возглавили.
– Да, сэр.
– Отправляйтесь туда, Райерсон.
Джилл вбежала по бетонным ступенькам и выстроила офицеров в ряд. Билл Джонсон стоял рядом с ней и, несмотря на холод, уже обливался потом. В нем было, наверное, фунтов двадцать лишнего веса, и гладкая выпуклость живота выдавалась из-под края бронежилета. В руках он сжимал штурмовой таран.
– Жду твоего приказа, Джилл, – сказал он.
Райерсон оглянулась через плечо на устремленные к ней взгляды, кивнула, подняв три пальца, и обернулась к Биллу. Затем досчитала до трех, и Джонсон ударил в дверь. Замок разлетелся на куски, створка распахнулась. Детектив, выхватив пистолет, ворвалась в дом, ее сердце под жилетом било молотом. Она двигалась так быстро, что не почувствовала царившего тут запаха, пока не прошла до половины коридора, – запаха, в котором слились все худшие оттенки гниющих растений, немытой плоти и собачьего дерьма, оставленного преть под солнцем. Горячая тяжелая вонь шибанула в нос и, казалось, только усиливалась, проникая в пазухи.
Коридор, похожий на узкую шахту, был увешан фотографиями в рамах, и тонкий луч фонарика, который Райерсон держала позади своего глока, хвостом кометы мелькал вдоль стен. Два офицера поравнялись с детективом, а затем ворвались в первую комнату справа. Один из них крикнул: «Чисто!» – и Райерсон продолжила идти по коридору. Она выбила дверь в самом его конце, метнулась за угол. Оружие наготове. Руки согнуты, локти разведены. Луч фонаря – смутное и слабое пятнышко света в бескрайней темноте – почти рассеялся. Завеса паутины щекотала лицо Джилл и оставляла бледные завитки на груди жилета.
Вечерело, шел дождь, но все равно здесь не могло быть так темно. Райерсон различила очертания оконных рам в дальнем конце комнаты, за горбатыми силуэтами мебели, и ей показалось, что стекла чем-то покрыты, чтобы не пропускать дневной свет.
– Чисто! – прокричал кто-то из полицейских.
– Чисто! – отозвался другой голос.
– Все чисто! – раздался третий.
– Кто-нибудь, включите свет, – приказал капитан Эрикссон.
Райерсон пошарила вдоль стены, нашла выключатель и щелкнула им, но безрезультатно.
– Свет не работает, – ответила она.
– Электричества нет, – произнес Майк МакХейл, подходя к ней, луч его фонарика скользнул по ковру, почерневшему от грязных отпечатков ботинок. – Воняет здесь дерьмово.
– Что-то не так с окнами, – сказала ему Райерсон.