Рональд Келли – Основные Больные Вещи (страница 6)
Это был печальный день для третьего класса миссис Розенталь.
Накануне ночью какой-то садистский ублюдок прошелся по соседским дворам и убил всех собак в поле зрения. Большинство из них было жестоко зарезано, а более опасные животные, такие как доберман Фрейзера и питбультерьер Старика Тейлора, были отравлены. И, как будто простого акта убийства было недостаточно, преступник взял нож и искалечил каждую дворнягу, забрав определенную часть их анатомии в качестве трофея той кровопролитной ночью.
Большинство учеников миссис Розенталь потеряли домашнее животное в результате резни, и было ясно, что ее урок был на грани срыва. Было только десять часов утра, а среди детей уже вспыхнуло несколько приступов неконтролируемого плача. Она была особенно осторожна, чтобы не упомянуть тему собак перед ее классом. Никаких упоминаний о Лесси, Винн Дикси или Старом Йеллере.
В центре класса сидел Билли Брукс. Он смотрел на своих одноклассников с удовлетворением, пытаясь при этом казаться расстроенным. Это было трудно. В конце концов, они были всего лишь глупыми собаками. Его возлюбленный Ринго был первым, кого убили, повешенный, как виновный преступник, на большом дубе за домом Бруксов.
И трофеи. Билли с гордостью подумал о расчлененных сувенирах, которые были спрятаны в коробке из-под обуви под полом его клуба на заднем дворе. Они напомнили ему кое-что из сборника детских стихов, стоявшего на столе миссис Розенталь.
Билли прикусил язык с такой силой, что у него пошла кровь. Его рот наполнился болью, прерывая завывание ускользающего смеха и превращая его поддельные слезы в настоящие.
В субботу вечером Билли приснилось, что он едет по улицам Багдада с парнем по имени Абдул.
- Давай поиграем в доктора, - предложил Билли с озорной ухмылкой.
Мэри Сью Томпсон из соседнего дома сидела с ним в его клубе, все еще немного грустно глядя на своего распотрошенного пуделя Пьера.
- Я не хочу.
- Давай. Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свою. Тебе нисколько не любопытно?
Мэри Сью застенчиво посмотрела на него. Она задавалась вопросом, правда ли то, что говорили ее подруги в школе, что у мальчиков внизу есть что-то, чего нет у девочек.
- Ну, хорошо. Но ты - следующий.
- Конечно, - сказал Билли, сверкнув очаровательной мальчишеской невинностью.
Он закрыл ставни на окнах клуба, пока интерьер не окутался теплыми тенями.
Он смотрел, как Мэри Сью повернулась к нему спиной и стыдливо начала раздеваться. Билли почувствовал, как его охватывает странное головокружение; то же чувство, которое он испытал с собаками, только сильнее. Его сердце колотилось в груди, когда он полез в задний карман и вытащил нож для резки линолеума, который он извлек из папиного ящика для инструментов в гараже.
- Ты знаешь, - сказал он, - некоторые люди считали, что Джек Потрошитель был врачом.
Мэри Сью была слишком занята расстегиванием пуговиц своей блузки, чтобы уделить внимание на Билли.
- Джек, кто?
Билли улыбнулся. Ему бы хотелось, чтобы это заявление вызвало у девушки какой-то ужас прямо перед тем, как он вонзит в нее клинок. Но реальная жизнь не похожа на фильм ужасов, и он воспринял ее невежество с долей скептицизма.
Джон Уэйн Гейси спрятал двадцать девять тел под своим домом в Чикаго.
Билли Брукс подумал, сколько из них он может закопать под домиком своего клуба, прежде чем кто-нибудь почувствует запах.
"Булавки и иголки"
- Держите, ребята, - сказал Стивен Захари.
Он бросил последние леденцы в мешки и улыбнулся им.
Они были милой парой, братом и сестрой. Девочка была одета в форму чирлидерши "Tennessee Titans", а мальчик в костюм Невероятного Халка.
- Спасибо, мистер, - сказали они в унисон.
Затем они направились обратно по тротуару к тому месту, где ждала машина их родителей.
Захари посмотрел на пустую миску в руках, и его улыбка стала еще шире. Он закрыл дверь, выключил свет на крыльце и посмотрел на часы. Было всего десять минут восьмого, но он все равно считал, что отстает от графика. У него было довольно много дел и ограниченное количество времени, чтобы сделать это.
Сначала он пошел на кухню, чтобы прибраться. Глянцевая столешница "Formica" на кухонной стойке была завалена бумагой и пластиком, ящиками с крысиным ядом, флаконами с чистящим средством "Draino" и блистерными упаковками, в которых когда-то хранились обоюдоострые бритвенные лезвия, кнопки для больших пальцев и швейные иглы. Он достал из кухонного шкафа мешок для мусора и смел в него мусор вместе с полудюжиной пустых пакетов от конфет на Хэллоуин и пакетов для яблок. Убираясь, он вспомнил долгие часы подготовки, которые он провел с того времени, как проснулся этим утром. Это было весело - но его тщательность сводило с ума - особенно, когда он пытался вставить бритвы в яблоки, не оставляя следов, а также заполнить маленькие шоколадные батончики и бутерброды с арахисовым маслом ядом и булавками.
Захари вышел на улицу и в темноте заднего двора высыпал содержимое мешка для мусора в пятидесяти пятилитровую бочку, которую он использовал для сжигания мусора. Он достал из кармана пальто банку с зажигательной смесью, обильно брызнул ею на мусор и чиркнул спичкой. Он стоял в прохладной октябрьской ночи и смотрел, как она ярко вспыхивает. Захари одобрительно кивнул, затем вернулся внутрь и приготовился уходить.
Он делал это не в первый раз. Он делал это каждый год, последние двадцать лет. Последним местом был Сиэтл в 2004 году. Семь детей умерли, а двадцать семь других получили болезненные, некоторые уродливые, травмы из-за спрятанных бритвенных лезвий, игл и ногтей. Он думал о множестве детей, которые позвонили в его дверь в эту ночь на Хэллоуин, и задался вопросом, скольким детям ему удалось навредить в этот раз. Он тщательно подсчитал, и всего было девяносто два ребенка, от тех, кто едва достиг младенческого возраста, до двенадцати и тринадцати лет. Самый большой урожай Захари был в 1991 году, в Хьюстоне, штат Техас, всего шестнадцать погибших и тридцать девять раненых.
От этой мысли на лице у него появилась широкая улыбка.
Стивен Захари делал это, не потому что у него было паршивое детство. Он не был тем толстым или уродливым ребенком, над которым издевались и дразнили другие дети. У него не было истории психической нестабильности или прошлых эмоциональных проблем, которые мотивировали бы эту жестокую враждебность в нем. Он просто ненавидел детей, вот и все... как некоторые люди ненавидели кошек или собак. Он относился к ним, как к насекомым; надоедливым маленьким организмам, которые вызывали только раздражение и требовали немедленного уничтожения.
Он много раз пытался проанализировать свою неприязнь к детям, но отказался от попыток ее рационализировать много лет назад. Он просто получал удовольствие, причиняя боль детям. Не пытками или приставаниями, как некоторые больные ублюдки. Нет, он делал это тонко с фруктами и конфетами, передавая кучу смерти и страданий крошечным балеринам, пиратам и легиону супергероев.