Рональд Келли – Основные Больные Вещи (страница 56)

Внезапно он понял и заплакал.

- О, мама... почему он... почему он так поступил с тобой?

На хорошеньком личике Дебби Доусон появилась улыбка. Это была улыбка, которую он знал всю свою жизнь. Это была мамина улыбка. Но ее глаза... ее глаза были мертвы. Они смотрели на него, как два гладких черных камня. В них не было ни любви, ни беспокойства. Никаких чувств вообще.

- Я бы хотела, чтобы ты узнал об этом, пока не стал старше, - сказала она.

Затем она повернулась и подошла к своему комоду из вишневого дерева. Открыв боковой ящик, она достала длинный напильник с деревянной ручкой... Tот, который был тщательно заточен до злобно заостренного острия. Диагональные линии плоского лезвия были липкими от засохшей крови и крошечных осколков раздробленной кости.

Затем она направилась к нему.

Коди отшатнулся, сбитый с толку больше, чем когда-либо в своей молодой жизни. Не дойдя до двери спальни, он на что-то налетел. Или на кого-то.

Он поднял глаза и увидел своего отца, стоящего над ним... Он держал пистолет калибра 9 мм на расстоянии вытянутой руки.

Однако дуло пистолета было направлено не на него.

- Остановись, Дебби, - сказал Гарольд Доусон ровным, бесстрастным голосом. - Пожалуйста... милая... просто остановись.

Ее улыбка стала шире, а глаза потемнели и стали мертвее. Она подняла напильник и продолжала идти.

- Мы же договорились, - сказал он. - Давным-давно. Только не мальчик. Кто угодно, только не мальчик.

Дебби Доусон издала низкий горловой звук. Хихиканье или всхлип... Коди не мог сказать наверняка. Она ускорила шаг. Теперь между ними было восемь футов пространства. Семь... Шесть...

В ушах Коди раздался взрыв, похожий на пушечный выстрел. Между грудями его матери появилась уродливая красная дыра. Она отступила на несколько шагов и посмотрела на пулевое ранение. Она подняла свободную руку и нащупала дырку в своей плоти... Засунула палец внутрь. Вытащила его и уставилась на кровь на кончике пальца, затем поднесла к губам.

Папа выстрелил снова. Вторая пуля попала ей прямо в лоб. Семейные фотографии на стене позади нее, со вкусом оформленные и с гордостью выставленные на всеобщее обозрение, внезапно покрылись пятнами крови и мясистыми кусочками мозга.

Коди наблюдал, как мама упала навзничь и тяжело приземлилась на ковер. Она дернулась один раз... два... Затем замерла. Эта глупая улыбка все еще была, и навсегда осталась, на ее лице.

Испугавшись, Коди убежал от своего отца. Он присел у основания комода в нескольких футах от него и съежился.

- Пожалуйста... пожалуйста, папа. Не надо.

Отец долго смотрел на него. Он опустил пистолет и швырнул его через всю комнату. Он отскочил и приземлился на пороге ванной комнаты.

- Я не собираюсь стрелять в тебя, сынок, - сказал он.

Он перешагнул через мертвое тело жены и тяжело опустился на край огромной кровати, которую делил с ней в течение четырнадцати лет.

Коди уставился на него. Ему хотелось сорваться с места и убежать... Вниз по лестнице, из дома, на улицу. Но он остался там, где был.

- Почему... почему ты так с ней поступил? С мамой. Почему ты отрезал ее... ее...?

Гарольд Доусон поднял голову и посмотрел на сына. Его глаза были полны боли.

- Коди... Я этого не делал, - он уставился на свою жену.  - Она сделала это... до того, как мы поженились.

- Но... но я нашел твой ящик с инструментами.

- Сынок, этот ящик с инструментами был не моим. Он был ее.

Мальчик не думал, что может чувствовать себя еще хуже, чем в хранилище на другом конце города.

- Значит, ты не тот... - он запнулся, пытаясь переварить то, что теперь знал. - Эта девушка... прикована к полу...

Папа кивнул.

- Это ее рук дела.

- Все они?

- Все они...

Коди выпрямился, но не двинулся к отцу. Он стоял там, где стоял.

- Но ты знал. Знал, что она была...

- Мастером-на-все-руки? - голос его отца был ровным, бесцветным. - С самого начала.

- Но... почему?

- Ты слишком мал, чтобы понять, Коди, - сказал он ему. - Мужчина может любить женщину так сильно, что готов смириться и позволить ей все, что угодно. Даже обнять самый настоящий и проклятый кусочек Ада на Земле... просто чтобы быть рядом с ней.

Вдалеке они услышали вой сирен.

- Они скоро будут здесь, и ты какое-то время меня не увидишь. Может быть... в последний раз. Твои дядя и тетя в Виргинии хорошо о тебе позаботятся.

Дебби дернулась и выдохнула.

- Она жива! -  застонал Коди.

- Нет, - заверил его отец. - Просто ее тело привыкает к смерти... ее системы отключаются навсегда. Я видел, как это случалось раньше.

Коди знал, что так оно и было.

- Они посадят меня за соучастие.  Меня никогда не было рядом, когда она это делала. Просто я приходил, чтобы проявить немного доброты и прибраться после. Поначалу они, вероятно, захотят повесить это на меня, но дневники твоей мамы все прояснят. У нее их было очень много. С первых дней, когда она еще училась в средней школе и до сих пор. Я никогда их не читал. Она поощряла это... Но я никогда не мог заставить себя...

Снаружи вой сирен стал пронзительным и громким. Вскоре вспышки голубых огней отразились в окнах спальни и окрасили стены.

- Прости меня, сынок. Прости за весь этот уродливый беспорядок. Всегда помни... Я люблю тебя, - он протянул руки, но они остались пустыми.

Коди хотел ответить тем же, но это было не в его характере.

- Залезай в тот шкаф и оставайся там, - проинструктировал его отец. - Я не хочу, чтобы ты видел, как придут искать Мастера-на-все-руки.

Мальчик кивнул и шагнул в шкаф. Слезы затуманили его последний взгляд на Гарольда Доусона, прежде чем дверь закрылась. Сквозь искажение ему показалось, что он впервые за очень долгое время увидел, как его отец улыбается.

Стоя в темноте, слушая топот ног в коридоре и возбужденные голоса, Коди задавался вопросом, как беззаботная жизнь мальчика может перевернуться вверх дном и вывернуться наизнанку за считанные дни.

И все из-за банки детского питания в старом, изношенном ящике с инструментами.

Через неделю после своего двадцать второго дня рождения, Коди Доусон сопровождал свою новую невесту, Синтию, в Вашингтон, округ Колумбия.

Это был их медовый месяц, и ни один из них никогда раньше не был в столице страны. Коди только что окончил колледж и открывал новую должность по продажам в фармацевтической компании в Ричмонде. Синди начала стажировку медсестры в больнице, хотя все еще училась неполный рабочий день в школе. Она надеялась стать практикующей медсестрой через год или два.

Они осмотрели все достопримечательности. Здание Капитолия, памятники, мемориалы. Они даже совершили экскурсию по Белому дому. Затем, совершая обход в Смитсоновском музее, Коди увидел вывеску и замер на месте.

- Пошли, - поторопила Синди. - Давай перекусим, а потом отправимся в Национальную галерею. Там есть несколько картин, которые я всегда хотела увидеть.

Но Коди не двинулся с места. Он просто посмотрел на баннер, который висел перед Музеем американской истории. Знамя, которое могло похвастаться несколькими печально известными лицами... и одним знакомым.

- Ты собираешься пойти туда?

- Да.

Она крепко, с любовью сжала его руку.

- Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Ее муж улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

- Мне нужно сделать это в одиночку.

Синди кивнула.

- Я понимаю.