Рональд Келли – Основные Больные Вещи (страница 40)
Они уставились на лицо женщины. Оно было впалым, как у Уэйна Мазеролла после того, как его мозги высосали через затылок, согласно отчету о вскрытии.
- Ну, теперь ей точно свиданий не видать, - заметил Арман.
Шериф опустился на колени и положил руку ей на живот. Плоть была дряблой, брюшина под ней - пустой. От давления его руки тело издало громкий, влажный звук, одновременно комичный и тошнотворный. Из рваных краев шорт выплеснулась черная зловонная вода, растекшись по доскам.
- Назад, господа! - предостерег Кловис. - Берегите обувь!
Бертран долго разглядывал тело, затем достал складной нож "Case" и раскрыл самое острое лезвие. Откинув ее голову носком ботинка, он вонзил сталь в сонную артерию.
- Черт! - воскликнул Тибодо. - Что ты делаешь?
- Проверяю теорию.
И чутье законника оказалось верным. В артерии не было ни капли крови. Розелла Риветт была полностью обескровлена.
- Что могло такое сотворить? - удивился помощник.
Древние глаза Кловиса устремились через болото.
- Думаю, я знаю.
- И что же?
- Видел я там, в глуши, жуткие вещи, - сказал он двоим. - Странные штуки, пока рыбачил.
- Ты хотел сказать, браконьерил, - уточнил Бертран.
- Нет, нет... рыбачил.
- Скорее уж браконьерством попахивает, - не унимался шериф. - Небось аллигатора в неурочное время подцепил?
- Сомa, - упрямо стоял на своем старик. - Ну, может, парочку черепах, - oн бросил на Бертрана раздраженный взгляд. - Ты все перечить будешь или все-таки выслушаешь меня?
Шериф немного отступил.
- Продолжай.
В глазах старика мелькнул страх.
- Как я уже говорил, повидал я там чудеса странные. Клещи - каждый с кулак, а комары - ну чисто Пьер по размеру, крылья в пять футов размахом. Носились по вечернему небу, выстроившись, будто гуси в стае.
- Ты уверен, что не хлебнул своего крепкого самогона? - спросил Берт. - Может, еще и гигантских болотных пауков видел?
- Не вру я, шериф! Видел своими глазами! - Кловис выглядел так, будто его чувства задели. - Ты обо мне невысокого мнения, да, Пине?
- Не скажу, что высокого. Но продолжай.
Кловис откашлялся и продолжил.
- На берегах протоки и на песчаных отмелях находил я зверушек... кроликов, енотов, белохвостого оленя... пустых, как мешки. Тронешь палкой - кости просто рассыпаются. Один зверь... здоровый опоссум... внутри него что-то шевелилось. Крутилось, извивалось, как змея, но не змея то была. Не стал я тыкать, побоялся. Испугался, что выскочит и схватит меня!
- Все равно похоже на галлон того самогона, что башку ломает, - скептически сказал Бертран. - Есть идеи, откуда это все взялось?
- Не уверен насчет клещей или той штуки в опоссуме, но комары летели со стороны Рубешуа-Пойнт.
Глаза Армана расширились.
- Тот сумасшедший доктор! Лувьер!
Шериф раздраженно посмотрел на помощника.
- И ты туда же.
- Это правда! - сказал Кловис. - Клянусь на могиле моей бабули, царствие ей небесное. Из дома Отиса Лувьера они летели.
- Каждому нужен козел отпущения, - покачал головой Бертран. Он посмотрел на тело проститутки. - Пойду к "Джипу", вызову мистера Дюбуа с его катафалком. Похоже, бедную Розетту тоже отправим в морг в Новый Орлеан.
- Если там еще остались столы и ящики, - сказал Кловис, с отвращением глядя на впалую женщину.
Той ночью Бертран и его жена сидели за кухонным столом, деля бутылку "Перно Рикар", большую часть которой выпила Зенобия. Она проливала слезы по Розетте - они были неразлучны до самого выпуска, пока их пути не разошлись.
- Она была хорошей, Роза, - всхлипывала Зи, отпивая еще глоток из стакана с изображением Скуби-Ду. - Дикая была, ноги вместе держать не могла и десяти минут, но сердце у нее было доброе.
Бертран забрал бутылку и закрыл ее.
- Хватит тебе на сегодня, - сказал он. - Знаешь ведь, что от спиртного у тебя живот крутит. Оставь лучше.
- Проверь детишек, Бертран, ладно? - попросила она, выходя из кухни и падая на диван в гостиной. - Я, похоже, не в том состоянии, чтобы быть мамочкой. Голова кружится, как у рыбы с морской болезнью.
Бертран кивнул и оставил ее там. Он прошел по узкому коридору в детскую комнату в дальнем конце дома. Свет в спальне был выключен, но маленький ночник слабо светился у розетки возле шкафа. Он едва различал свою дочь Офелию в ее кроватке и младенца Филиппа в колыбели. Бертран пересек комнату в носках, поцеловал обоих в лоб, затем присел и почесал их дворнягу Гамбита за отвисшими ушами. Удовлетворенный, он вышел из комнаты и направился обратно в гостиную, уверенный, что Зи, скорее всего, уже растянулась на диване и крепко спит.
Он почти дошел, когда услышал за спиной сухой шорох. Обернувшись, он успел заметить, как что-то длинное и бледное проскользнуло в детскую.
Сердце заколотилось в груди.
Бертран подошел к шкафу в коридоре, бесшумно открыл его и достал служебный револьвер с кобуры, висящей на крючке. Проверил патроны: пять в барабане, один под бойком. Медленно он двинулся по коридору и заглянул в открытую дверь.
Все казалось таким же, как он оставил, но он чувствовал - это лишь видимость. Что-то пробралось в комнату. Змея? От одной этой догадки кровь стыла в жилах. Он взвел курок, провернув барабан, и осторожно переступил порог, выставив перед собой пистолет 38-го калибра.
Лишь через мгновение он понял, что все не так, как было. Пол между кроватью и колыбелью был пуст. Гамбит исчез.
Шаг за шагом он обошел комнату, оглядываясь по сторонам. Ладонь вспотела, рукоять "Смит энд Вессон" стала скользкой.
Он почти добрался до окна спальни, когда услышал звук - кто-то задыхался... или, скорее, хрипел, словно его душили. Звук доносился из-за кровати дочери, у шкафа. Осторожно он обошел беленый изножник, пока не увидел в свете ночника, что происходит.
Гамбит лежал на полу, обвитый скрученной белесой массой, похожей на мускулы. Это не было змеей - ни болотной гадюкой, ни удавом, ни питоном. Тварь тянулась почти на шесть футов, необычно плоская... не округлая и мясистая, как змеиное тело. Он в оцепенении смотрел, как эта штука неспешно, с жуткой точностью вползала в распахнутую пасть Гамбита, погружаясь в его горло, все глубже в его нутро. Пес угасал - это выдавал остекленевший взгляд его темно-карих глаз.
Бертран понял, что стрелять нельзя. Он положил револьвер на ящик с игрушками поблизости и тихо поднял окно спальни. Собравшись с духом, он нагнулся и схватил спутанную смесь пса и извивающегося чудовища, намереваясь вынести ее к окну и выбросить наружу.
Тут милая Офелия проснулась и села в кровати. Она протерла сонные глаза.
- Папа? - спросила девочка.
Увидев, что у него в руках, она закричала.
Через мгновение Зи включила свет в спальне. Ошеломленная, она стояла в дверях, бледная, с широко распахнутыми глазами.
- Бертран! Что это за тварь?
Шериф сперва замер, не проронив ни слова. Потом вперил взгляд в мерзкую тварь, что извивалась и трепыхалась у него в руках, медленно, дюйм за дюймом, с мучительной настойчивостью протискиваясь в горло несчастного пса.
- Господи, помоги нам всем, Зи... кажется, это... ленточный червь!
Затем он шагнул к окну и швырнул его далеко в темноту луизианской ночи.
Вскоре Зи схватила дочь, а Берт прижал к груди плачущего сына. Вместе они стояли у окна. Свет падал на покрытую росой траву двора. Они заметили бледное движение - длинная плоская тварь ускользнула к зарослям на краю участка Пине, таща за собой неподвижную тушу пса.
Держа вопящего Филиппа на одной руке, другой он взял пистолет с ящика для игрушек.
- Хватай сумку с подгузниками, - сказал он Зи. - Отвезу вас к твоей маме.
- А ты куда? - спросила она, обезумев от страха.
- Выяснить, что творится в приходе Сент-Аделина, - ответил он. - И, кажется, я знаю, где искать ответ.
Было почти полночь, когда Бертран Пине припарковал "Джип" у шоссе. Взяв из заднего сиденья дробовик двенадцатого калибра, он медленно двинулся через топкую землю, что окаймляла темные воды Рубешуа-Пойнт.