Рональд Четвинд-Хейс – Элементал и другие рассказы (страница 2)

— Кажется, Мистер Хоукинс от меня сбежал, — сказал Реджинальд, входя в кухню, где Сьюзан ос­матривала жаркое, извлеченное из духовки.

— Еще примерно минут пятнадцать, — сообщи­ла она. — А что ты сказал?

— Говорю, кажется, Мистер Хоукинс меня бро­сил. Похоже, я как-то не так пахну или еще что- нибудь.

— Может, думает, что тебе надо принять ванну. Почему бы это и не сделать до обеда? Я достала широкие брюки и белую рубашку; ты почувству­ешь себя гораздо лучше.

— Эй... — Реджинальд подобрался к Сьюзан по­ближе. — Ты намекаешь, что от меня воняет?

Сьюзан обернулась к нему; в глазах ее блестели озорные искры.

— Если твой лучший друг тебе не сказал, с чего же мне говорить?

Реджинальд стоял всего в двух футах от Сьюзан, его рука взметнулась над ее блестящим белым пле­чом, и он с притворным гневом провозгласил:

— Вот как ты говоришь с твоим господином и повелителем? Я готов уже.

Сьюзан поставила кастрюлю на газовую горел­ку, потом потянулась к стенному шкафу и достала две тарелки, которые находились в сушилке для посуды.

— Будь хорошим мальчиком и прими ванну.

— Хорошо, — поворачиваясь к двери, Реджи­нальд пожал плечами. — Я хорошенько поваляюсь в мыльной пене и сбрызну подмышки одеколоном.

— О, не надо! Это же больно!

Реджинальд недоуменно посмотрел на Сьюзан; она потирала правое плечо, ее лицо исказила гри­маса боли.

— О чем ты говоришь?

— Не разыгрывай невинность. Ты прекрасно знаешь... ты меня ударил.

Он рассмеялся, вообразив, что это какая-то шутка, смысл которой разъяснится в нужное вре­мя.

— Не глупи, я тебя даже не трогал.

Сьюзан почти нелепо, гротескно вздрогнула, по­пытавшись потереть пострадавшее плечо:

— Слушай, нас здесь только двое, и я точно себя не била.

— Говорю же тебе, я и близко к тебе не подхо­дил.

Сьюзан вернулась к плите, повернула регулятор газа, потом включила вытяжку.

— Это неважно, так что врать ни к чему.

Реджинальд сделал глубокий вдох и попытался заговорить спокойно:

— В последний раз повторяю, я тебя не бил. Ме­ня не было рядом с тобой, и мне не нравится, ко­гда меня называют лжецом.

Сьюзан притворилась, что занята; она открыва­ла и закрывала дверцы кухонных шкафов, и на ее лице появились суровые морщины.

— Иди и прими ванну. Обед скоро будет готов.

Реджинальд вышел из кухни. В холле он едва не наткнулся на Мистера Хоукинса, который взвизг­нул и умчался в гостиную.

Обед начался в атмосфере, которая пришлась бы по сердцу эскимосу; оттепель наступила, когда подали сладкое, а с кофе вернулось тепло.

— Дорогая, — прошептал Реджинальд, — поверь мне, пожалуйста, я не.

Сьюзан прервала его, широко улыбнувшись:

— Забудь. Если мужчина не может ударить свою жену, то кто же может?

— Но.

— Ни слова больше. Что мы будем делать после обеда? Посмотрим телевизор, почитаем или пойдем в кровать?

— Давай-ка отведем Мистера Хоукинса на про­гулку, а потом недолго посмотрим шоу.

— Отлично, — Сьюзен начала убирать пустые кофейные приборы. — Я помою посуду, потом пой­дем.

— Тебе помочь? — Реджинальд привстал.

— Нет, не надо, это испытание продлится не больше десяти минут. В любом случае ты всегда что-нибудь разбиваешь. Сиди в кресле и читай ме­стный листок — там передовица о выращивании свиней.

— Ну, если ты настаиваешь...

Реджинальд встал из-за стола, потом опустился в кресло и после тщетной попытки проявить инте­рес к местным новостям отложил в сторону газету и закрыл глаза. Приглушенные звуки, которые до­носились с кухни, его успокаивали — они под­тверждали, что в его уютном маленьком мире все прекрасно. Они напоминали, что у него очарова­тельная, прелестная юная жена, хорошая работа, с которой он легко управляется, квартира в городе, коттедж за городом, деньги в банке. Он улыбнулся, и это дивное ощущение безопасности помогло ему погрузиться в тихие глубины сна.

Он проснулся мгновенно. Стук тарелок все еще доносился с кухни; издалека, с большой дороги, послышался слабый отзвук рева двигателя, кото­рый разнесся над полями, дремавшими под жар­ким вечерним солнцем. Мистер Хоукинс сидел под столом и смотрел на своего хозяина. Реджинальд моргнул, а потом, зевнув, проговорил:

— Что с тобой такое?

Обычно безмятежные, бархатисто-коричневые глаза животного налились яростью; все его тело напряглось; когда Реджинальд заговорил, пес об­нажил клыки и зарычал.

— Что за чертовщина!

Реджинальд выпрямился, и Мистер Хоукинс мгновенно отскочил и укрылся за креслом, где и скорчился, рыча и не отводя испуганного взгляда от хозяина.

— Сьюзан! — позвал Реджинальд. — Что, черт побери, творится с этой собакой?

Сьюзан вышла из кухни, вытирая руки поло­тенцем; на ее лице отразилось недоумение:

— Насколько я знаю, ничего. А в чем дело?

— Взгляни на него. — Реджинальд указал на ры­чащего пса, которые спрятался еще глубже под кресло, так что виднелись только блестящие глаза и белые зубы. — Кто угодно подумает, что я — ма­тушка Дракулы, которая разыскивает бутылочку для младенца. Тебе не приходило в голову, что у него бешенство, нет?

— Боже правый, нет. — Сьюзан нагнулась и нежно позвала: — Мистер Хоукинс, иди сюда, мальчик.

Мистер Хоукинс подбежал к ней, слабо виляя хвостом; он хныкал, когда Сьюзан гладила его по голове и теребила мягкую шерсть.

— Бедный малыш, это жара тебя так извела? Да? Хочешь хорошую прогулочку? А? Хорошую прогулочку?

Эта перспектива вызвала у Мистера Хоукинса признаки сильнейшего удовлетворения; он танце­вал, выражая счастье и восторг.

— С ним все в порядке, — сказала Сьюзан, вы­прямившись. — Должно быть, твое лицо его напу­гало.

— Он сам меня чуть до припадка не довел, — Реджинальд поднялся. — Он с самого моего приез­да какой-то ненормальный. Может, все-таки надо его показать ветеринару.

— Ерунда, он в порядке, — Сьюзан вышла в холл, и пес потрусил за ней. — Думаю, все это из-за жары. Как ты думаешь, мне плащ одевать?

— Нет, иди как есть, будешь шокировать мест­ных жителей. — Реджинальд усмехнулся, потом нахмурился, увидев шестидюймовый след на пра­вом плече Сьюзан. — Но если подумать, возможно, тебе лучше все-таки куртку или что-нибудь еще надеть. Пока мы гуляем, может похолодать.

Сьюзан сняла с вешалки в холле тонкий сатино­вый платок.

— Накину это. На улице ни ветерка, и я не удив­люсь, если до утра начнется шторм.

Мистер Хоукинс растянулся возле входной две­ри, и когда Реджинальд ее распахнул, пес зарычал и что есть духу вылетел на садовую дорожку и про­скользнул в дыру в изгороди. Реджинальд мрачно улыбнулся, когда закрыл дверь и последовал за Сьюзан к воротам.

— Что-то беспокоит эту проклятую собаку.

Выйдя на дорогу, Сьюзан взяла Реджинальда за руку и они медленно пошли под синевато­стальными небесами.

— Не глупи. Он просто играет. Все дело в жаре и возбуждении.

— Ага! — Реджинальд кивнул. — В таком случае понимаю, что он чувствует. Какое сочетание...

Они свернули с дороги, добрались до перелаза и двинулись дальше по густой летней траве, пока за­ходящее солнце окрашивало склоны далеких холмов в золотисто-коричневый цвет. Мистер Хоукинс радостно носился взад-вперед, обнюхивая кроли­чьи норы, приветствуя деревья, возвращаясь в те времена, когда его предки не признавали власти ни людей, ни иных зверей. Сьюзан вздохнула: