Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 58)

Странное чувство чужого внимания шевельнуло волоски на затылке, поэтому я искоса глянула на Ника, однако он с хмурым и серьезным видом смотрел в сторону преподавательского стола.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я, пошевелив плечами и сбрасывая странное ощущение.

— Ничего, просто показалось, — улыбнулся мне Ник.

Не поверив, я тоже оглянулась, но ничего необычного не заметила. Большинство преподавателей о чем-то тихо переговаривались. Декан, иногда кивая, тоже внимательно слушал профессора Чарлин. Белобородый профессор Джулиус сидел прямо, но чуть покачивался — похоже, опять задремал с открытыми глазами. Возраст… Профессор Яд сидел с каменным и бесстрастным выражением лица. Октавия что-то щебетала профессору Люмусу и, не глядя на Джулиуса, взмахнула пальцами, посылая к тому мыльный пузырь, который коснулся кончика его носа и лопнул, пробудив профессора. А Люмус… Люмус, заметив мой взор, улыбнулся. Я тут же отвернулась и крепко стиснула зубы.

Вдруг все ученики и преподаватели резко притихли. Я вскинула голову, как раз тогда, когда со стороны второго выхода из зала появился директор. Его черная мантия колыхалась, твердые шаги раздавались гулким эхом, частично сливаясь с ударами моего сердца. Когда он остановился напротив стола с преподавателями и развернулся — я затаила дыхание.

— Прежде чем мы начнем трапезу, я хотел бы обратиться ко всем присутствующим, но сначала приветствую вас, дорогие ученики, — склонил голову он. — И преподаватели.

Все за преподавательским столом тоже слегка поклонились.

— Еще с древних времен наша Академия, будучи крепостью, считалась самым надежным оплотом для магов. Здесь рождались и росли дети. Взрослые находили дом и не боялись попасть в руки инквизиции. Старики спокойно доживали свои дни и уходили с миром. Непреступное убежище! Так называли нашу Академию. И я рад, что даже сейчас, в непростое время, вы и ваши родители продолжаете в нее верить. В то, что даже спустя века она продолжает защищать всех волшебных созданий. Мы же…

Директор обвел всех серьезным взглядом, а преподаватели за его спиной поднялись со своих мест.

— Обещаем вам сделать все, чтобы не случилось новой трагедии.

Мое сердце пропустило удар, и я нашла глазами декана, стоявшего с руками за спиной и военный выправкой, которая сильно выделяла его на фоне других преподавателей.

— Я не стану кривить душой и обещать невозможного, однако, Академия — мой священный дом, и все, кто здесь находятся — моя драгоценная семья. Поэтому я, Рамэрус Грей, четвертый директор Академии и пятнадцатый глава крепости, как некогда мои предшественники, даю клятву, — сверкнули черные глаза директора, — любой ценой защищать свой дом и свою семью.

Послышались редкие хлопки, которые вскоре переросли в бурные аплодисменты, но директор поднял ладонь, вновь призывая всех к тишине.

— Отныне в Академии вводится комендантский час. После девяти часов вечера все ученики будут обязаны находиться в своих комнатах, либо в сопровождении кого-то из учителей. Также я и весь преподавательский состав будем поочередно патрулировать коридоры Академии, из-за чего ваше привычное расписание может меняться, поэтому всегда держите при себе сопроводительную карту, чтобы быть в курсе событий. В ней же будут появляться экстренные оповещения.

Словно по команде, у некоторых учеников — преимущественно первокурсников, из карманов посыпались золотистые искры. Хост был в том числе. Охнув, он поторопился вытащить сложенную карту, где красовалась красными буквами надпись: «Внимание!»

— Если кто-нибудь из вас заметит что-то подозрительное, вам будет достаточно коснуться карты и оставить магическую метку. Ближайший к вам преподаватель отправится на выручку. Можете проверить, — предложил директор.

Ученики тут же принялись оставлять магические метки. И от множества карт мгновенно отделилось несколько десятков светлячков, которые с невообразимой скоростью ринулись к каждому из преподавателей и замерли перед ними золотистым сиянием.

— Это Огни Каперга. Если все помнят историю Академии, то Каперг Светоносный был первым главой крепости Амити. Именно он изобрел тревожные огни, чтобы оповещать обитателей крепости об опасности. Директора Академии продолжали добавлять это заклинание на экстренный случай, но до сегодняшнего дня никто им ни разу не воспользовался. И мне жаль, что спустя столько веков спокойствия, нам приходится к нему вернуться. Надеюсь, в итоге оно не потребуется никому из вас.

Директор печально вздохнул.

— Мы обязательно постараемся не допустить новой трагедии, но, к сожалению, не можем забыть уже о том, что случилось.

На мгновение он встретился со мной взглядом, и я стиснула кулаки.

— Две наши ученицы покинули этот мир. Мэри Омэри и Ванессия Мальвин. Они были чьими-то дочерьми, подругами и любимыми. Впереди у них была целая жизнь — своя история, о которой мы больше никогда не узнаем и не услышим. Их нить жизни так внезапно оборвалась…

Я вздрогнула, когда Мэй коснулась моего кулака, а Ник — плеча, и вяло улыбнулась, видя на лицах ребят скорбь, поддержку и сочувствие. Скулы Тоба и Юджи тоже напряглись от сдерживаемых эмоций. А на Сенжи я побоялась оглядываться и понадеялась, что некроманты окажут ему ту же поддержку, что и мои друзья.

— Мэри уже оплакали ее близкие и отдали все почести. Но Ванессия — сирота. У нее нет родных и близких, кто мог бы проводить ее в последний путь, но есть мы. Мы — ее последняя семья. Академия — дом и последнее убежище. Поэтому я принял решение позаботиться о Ванессии, как это делали наши предшественники. Прощание состоится завтра в полдень.

Я вцепилась в ладонь Мэй мертвой хваткой, а директор продолжал говорить.

— Место сбора за полчаса в большом зале. Хранители уже предоставили вам необходимую форму, а профессор Майроуз обеспечит цветами. Все занятия на следующие два дня будут отменены.

Директор замолчал, а по залу пробежалась волна тихого перешептывания.

«Так вот почему… — я зажмурилась. — Он сказал не опаздывать».

— Я сказал все, что хотел, — продолжал говорить директор. — Можете приступать к ужину. И не забывайте о комендантском часе — никаких перемещений после девяти.

Взмахнув полами черного плаща, он все той же твердой походкой обогнул преподавательский стол и как только сел на свое привычное место, над столами замерцали вспышки света, заполняя их разными блюдами. Вот только аппетита ни у кого не было. Кто-то просто поднялся из-за столов и ушел. Кто-то долго сидел и смотрел в пустую тарелку задумчивым взглядом. Кто-то просто разговаривал, обсуждая последние новости. А я… Я наконец-то решилась оглянуться на Сенжи, который держался за опущенную голову и никак не реагировал на ласковые поглаживания Церары по его спине.

Глава 28

Я переминалась с ноги на ногу и взволнованно теребила пальцами браслет, подаренный Реджесом. Все не решалась войти в дуэльный зал. Однако стоять одной в пустом коридоре со статуями тоже было страшно, поэтому я все-таки набралась смелости и осторожно приоткрыла створку высокой двери.

Как и ожидалось, внутри дуэльной уже горели факелы и под потолком летали блуждающие огни. Реджес самым первым покинул Большой зал и вполне предсказуемо ждал меня здесь. Я же тянула время, как могла, чтобы успокоиться и отсрочить тот момент, когда окажусь с ним наедине. Меня все еще мучила совесть за то, что не подумала показаться ему на глаза. Вдруг он разозлился?

Осторожно, почти беззвучно, проникнув в дуэльный зал, я быстро огляделась в поиске Реджеса, но так нигде его не обнаружила, пока не повернула голову влево. Он сидел на одной из скамеек для зрителей, откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Его голова была опущена, а глаза закрыты.

«Спит?» — удивилась я и, тихо поднявшись по ступенькам, помахала перед его носом — ноль реакции.

Я замерла в нерешительности, не зная, что делать, и снова затеребила браслет на руке. Прошлой ночью Реджес наверняка почти не отдыхал, создавая его для меня, а потом весь день занимался делами. Не удивительно, что он устал и задремал в полумраке и тишине зала. Но… Стоит ли его будить?

«Сейчас он такой уязвимый», — закусила я губу.

Его лицо было удивительно спокойным и расслабленным. Блики трепещущего огня от факелов блуждали в его длинных рыжих волосах, что ниспадали на лоб и плечи. Воротник слегка сбился, оголив четко очерченную ключицу, а светлая рубаха натянулась на плечах, очерчивая силу рук. Сейчас он мне показался таким теплым и уютным, словно солнечный остров среди ледяного океана. Этот образ силы и уязвимости заставил мое сердце забиться чаще. Чувствуя легкое головокружение и вседозволенность, я не удержалась. Взволнованно стиснув край пиджака одной рукой, второй медленно потянулась, чтобы коснуться щеки Реджеса и украсть себе хотя бы маленькую часть его тепла, которая помогла бы отогреть заледеневшую после речи директора душу.

Не зная, когда мне выдастся снова увидеть Реджеса таким, я вновь скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на длинных ресницах с огненными бликами. Удивительно чувственных губах, которые немного смягчали его вечно строгое и сосредоточенное лицо. И на шраме левой скулы, напоминающим небрежный росчерк на светлом полотне гладкой кожи. Вдруг так захотелось ощутить его неровность и стереть пальцем ту боль, которую он олицетворял и почему-то Реджес хотел сохранить. И когда я уже ощутила пальцами исходящее от его кожи тепло, ресницы Реджеса затрепетали.