Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 37)
Благодаря этой особенности, созданная из паутины вещь получала статус артефакта. Она была невероятно прочной — могла выдержать удар меча. Наполненная магией становилась отличным щитом. Опустошенная — замечательным хранилищем для любого заклинания. Поэтому маги с остервенелой жадностью собирали всю паутину, что попадалась им на глаза для создания волшебной одежды, а пауки гибли с голоду. Но это не единственная причина, почему они оказались на грани вымирания — сам паук тоже оказался мощным артефактом.
Питаясь чистейшей магией, он стал для магов отличным дополнительным резервом во время гонений и породил страшное заклинание вампиризма, о котором нам рассказывал профессор Джулиус Эйер. Долгое время паук считался вымершим, пока его случайно не обнаружили на экспедиции магов, и сейчас за их популяцией тщательно следят. Паутину собирают очень осторожно, чтобы не оставить паука голодным, и не прервать его размножение, потому что пауки не имеют половых признаков, а лишь делятся, создавая идентичную особь, когда достаточно насытятся магией. Поэтому существует дефицит с зачарованной нитью, и за возможность обладать вещью из зачарованной ткани, некоторые готовы даже убить.
То, что декан рассказал мне о тайне плаща — только это уму непостижимо, но он еще отдал мне его отрезок и…
— Магмарилл… — прошептала я, поглаживая пальцем два металлических колечка графитового цвета с красно-оранжевыми переливами.
Магмарилл — редкий металл, добываемый лишь в одном месте: в жерле спящего вулкана, внутри которого находился исток огня. Безумно редкое совпадение! И не меньшее сокровище, чем зачарованная ткань. Его создала и закалила сама природа, наделив необычными свойствами. А что-то выковать из него было под силу лишь искусному магу огня, способному создать температуру, как в том самом вулкане, где этот металл был добыт. Если нагреть сильнее — он сгорит, слабее — не станет податливым, и что-либо выковать из него не получится. А еще!
Я обернула созданным деканом браслетом запястье и соединила два колечка, которые тут же вспыхнули оранжевым светом и крепко «сплавились». Теперь никто, кроме меня, не сможет их разъединить.
— Белладонна… — выдохнула я, любуясь, пусть немного грубой работой, но такой ценной и невероятной.
На мгновение даже позабыла о том, что мне нужно испытать его свойства, и пришла в себя, когда письмо рядом со мной вспыхнуло, превратившись в горку пепла. Реджес все предусмотрел, чтобы это послание досталось только мне и больше никому.
— Так, ладно… — прошептала я.
И постаралась припомнить, что говорил Реджес в письме.
— Нужно влить магию и пожелать поместить артефакт.
Я подняла браслет перед глазами и, нахмурившись, принялась концентрировать на нем собственную магию. Вскоре я почувствовала, как частичка меня проникла в отрезок. Ткань вспыхнула красным светом, а как погасла — отказалась принимать еще больше магии.
«Как интересно», — подумала, возвращая к себе остатки собственной силы.
На браслете появился невидимый магический отпечаток, всецело сделав вещь моей — и ничей больше. Даже если этот отрезок выкрадут, никто не сможет им воспользоваться, пока не удалит мою метку принадлежности, поэтому я могла спокойно хранить в браслете магические шарики. Если, конечно, научусь это делать.
Взяв первый шарик с заклинанием декана, я положила его в раскрытую ладонь.
— А теперь надо пожелать…
Мысленно я обратилась к браслету, который теперь казался неотъемлемой частью меня, и радостно воскликнула, когда шарик окутало красной пленкой, и он исчез, проникнув красным огоньком в отрезок плаща.
— Получилось! У меня получилось! — обрадовалась я и, схватив, еще один шарик, проделала с ним то же самое. — Белладонна!
С широкой улыбкой я подняла руку с браслетом к солнечному свету, наблюдая за тем, как его блики играют на кольцах магмарилла и пробегают еле заметными искрами по красной ткани. Если бы не Реджес, я бы ни за что не смогла обзавестись столь полезной вещицей.
«Но могу ли я ее принять?» — закусила я губу.
«И не попадет ли Реджесу за то, что он порезал свой плащ?»
Проведя пальцем по гладкой, но мягкой ткани, я обреченно вздохнула. Я не привыкла принимать подарки от кого-то, кроме сестры, и сейчас чувствовала себя должницей перед деканом. Ведь для него я ничего не сделала — только проблем создала, а он не только пожертвовал ради меня своим плащом, но и усовершенствовал застежкой из магмарилла, чтобы я точно не потеряла браслет.
— Наверняка всю ночь над ним просидел, — с грустью подумала я, поглаживая немного неровные стежки красной нити, тоже вынутой из плаща, и вздрогнула, когда дверь в комнату распахнулась.
Схватив последний шарик со стола, я быстро поместила его в браслет и, почувствовав, как тот заполнился магией на одну четвертую, услышала радостный голос Мэй:
— Ты уже проснулась!
Все еще смущенная подарком декана, я резко обернулась, отчего радостное выражение лица Мэй сменилось на взволнованное:
— Все хорошо? — разглядывая меня, склонила она голову набок. — Ты какая-то красная…
— Все отлично! — поспешила я улыбнуться. — Как раз читала твое послание. Спасибо…
Я смущенно откашлялась.
— Спасибо, что позаботилась обо мне.
— Ах, это… — тоже смутилась Мэй. — Пустяки. Ты вчера так сильно устала.
Садясь на свою кровать, она озабоченно покачала головой.
— Лав, твой декан совсем тебя не жалеет, раз заставил так долго заниматься.
Я невольно коснулась браслета на левой руке, спрятанного под широким рукавом рубахи.
— Все в порядке, — вновь улыбнулась я. — Я сама попросила о дополнительных занятиях.
— Пусть так, это не значит, что теперь ему можно лишать тебя здорового сна. А еще ужина и завтрака!
Я впервые услышала в ее мягком голосе стальные нотки, отчего почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Все не так, как кажется, — попыталась я оправдаться, но Мэй перебила:
— А чем еще это может показаться? Ты бы видела себя вчера. Голодная, истощенная… Столетний зомби и то выглядит лучше! Так дело не пойдет! Если ничего не делать, то он загоняет тебя до смерти!
— Мэй. Реджес… Профессор Реджес хочет мне помочь…
— Помочь? Да ты почти не ешь! — воскликнула она. — Вчера пропустила ужин, сегодня чуть не осталась без завтрака! Хорошо, что я встала пораньше и…
Она осеклась. На ее лице появилось сомнение, которое быстро сменилось уверенностью:
— Решено. Я никуда не перееду!
И прежде чем я успела что-то возразить, вскинула руку и быстро произнесла:
— Сначала выслушай меня, а потом ругайся!
Я послушно промолчала.
— Прошлой ночью я много думала, во многом сомневалась, но когда увидела тебя, то наконец-то все поняла.
Мэй взяла меня за руки.
— Я знаю, что в отличие от Несс, я не лучшая соседка, — вздохнула она, а я почувствовала, как кольнуло в груди. — Я неуклюжая, неумелая и притягиваю к себе неприятности. Если дело в этом, то я постараюсь больше не создавать проблем. Если же в другом…
Она посмотрела на меня таким взглядом, будто уже знала или догадывалась обо всех моих секретах.
— Я не стану задавать ненужных вопросов и не подведу твоего доверия. Только позволь мне остаться, потому что иначе я не прощу себя за то, что бросила тебя одну. Но если ты решишь иначе, то я…
Она обреченно вздохнула.
— Я, конечно, прислушаюсь к тебе, потому что… Лав! Ты моя первая подруга, — ее щеки зарделись. — И если признаться честно, не только в Академии, поэтому я всем сердцем верю тебе и знаю, что ты желаешь мне лишь добра.
— Ты так думаешь? — спросила я осипшим голосом.
— Знаю, — улыбнулась Мэй. — Разве может тот, кто бросился спасать незнакомку от ожившего чемодана, быть злым человеком?
Не удержавшись, я горько усмехнулась, но улыбка быстро растаяла на моих губах.
— Мэй, — выдохнула я, видя надежду и рвение в ее небесно-голубых глазах.
Таких добрых и светлых… Отчего на душе стало только поганее, ведь я прекрасно понимала, что ни один мой ответ не принесет Мэй ничего хорошего. Откажусь — разобью ей сердце, соглашусь — поставлю под угрозу ее жизнь. И если в первом случае самое страшное — это возможный конец нашей дружбы, то во втором — на моих руках окажется кровь еще одного дорогого мне человека, и этой ноши я точно не вынесу.
— Я…
— Не отвечай сразу! — взволнованно перебила меня Мэй, когда увидела, как я поморщилась.
Она словно почувствовала, что я хочу произнести — на ее лице промелькнул испуг, а в глазах сверкнули слезы отчаяния.
— Вот!
Она схватила со стола пакет и, чуть не уронив его на пол, сунула мне в руки:
— Сначала поешь и подумай. Хотя бы до завтра, — с мольбой посмотрела на меня она. — Или еще дольше… Ой, лучше подумай! А пока ты не ответила, я, как обещала, никуда не перееду и буду… буду ждать твоего ответа.
Опустив взгляд на пакет, я дернула уголком губ, а Мэй напряженно рассмеявшись произнесла: