Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 140)

Вряд ли он пропускал уроки из-за попытки меня избегать и каких-то своих надуманных обид. А вот тревожные взоры Силики и Аники на место, где Дамиан обычно проводил занятия зельеварения, хмурящий от этого брови Принц, который всегда был невозмутим, и мрачный Мэрил, который обычно не упускал возможности бросить высокомерный взгляд на кого-нибудь из одногруппников, заставляли надумывать всякое меня. Даже не спасало привычное и непрошибаемое спокойствие Зана от подозрительности ситуации, усугубляемой тем, что Дамиан родной брат нашего исчезнувшего на три дня декана, чьи занятия на четвертый отменили. Вот и…

Бух!

Не могла я сосредоточиться на готовки снадобья.

— Твою же ифритову мать! — выругалась я, когда мой котелок подпрыгнул и с грохотом приземлился, изрыгнув фонтаном свое содержимое.

Так как снадобье бодрости стимулировало внутреннюю энергию живого организма, оно считалось мощным энергетическим катализатором, и при неудаче могло сильно забурлить — это когда еще снадобье можно спасти, а в худшем — взорваться, после чего котелок пришлось бы собирать по кускам. И я оказалась очень близка к наихудшему варианту.

К счастью, Октавия словно ожидала нечто подобное. Она собрала выплеснутое котелком зелье еще в воздухе, заперев его в водяном пузыре, а Макакыч распахнул дверь неудач в самом дальнем уголке магической кухни и, когда шар с моим зельем залетел в темное пространство, тут же ее захлопнул.

Ба-бах! Раздался приглушенный взрыв. Дверь за спиной Макакыча дрогнула, загорелась светом от множества оберегающих рун, но не распахнулась, а сам Макакыч состроил забавную рожицу и громко булькнул.

— Флоренс, — строго окликнула меня Октавия, когда все успокоилось. — За мной.

Я мельком оглядела немного удивленные лица однокурсников, чье всеобщее внимание было обращено на меня, и, стиснув зубы, поспешила на выход.

Еще бы они на меня не смотрели. До этого момента я ни разу не проваливалась с готовкой на уроке зельеварения. Особенно с такими простым заданием. И уж тем более мое зелье или снадобье еще ни разу не отправлялось за дверь неудач в пространство бедствий, где нейтрализовались все наши ошибки. А если учесть то количество зелий, которые там побывало, взрыв за дверью раздавался всегда, что, впрочем, было хорошим знаком. Плохим было, если оставалась тишина. Тогда Октавия шутила, что там зарождается нечто страшное (а может и не шутила), и провоцировала взрыв другим зельем.

— Лаветта, — обратилась ко мне Октавия, когда мы остались наедине, а я остановилась с опущенной головой. — Тебе не обязательно было приходить на мое занятие.

Уловив мягкие нотки в голосе преподавателя, я вскинула на нее взгляд, а Октавия тепло и немного печально улыбнулась.

— Я знаю, что подобное снадобье ты можешь приготовить хоть с закрытыми глазами, и в вашем магазинчике оно не редкость.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Октавия продолжила громче:

— И знаю! — она вздохнула. — Знаю, что трех дней недостаточно.

Я вновь стиснула зубы и опустила голову, чтобы профессор не увидела мои истинные эмоции. Несс… Да, мне было все еще горько от ее утраты. Однако попрощалась я с ней гораздо раньше, поэтому у меня в запасе было не только три дня, чтобы все пережить. И пусть церемония вывернула мою душу и до сих пор тянула своими хладными пальцами рану на сердце, однако сейчас я испытывала иные страхи, которые ныли гораздо сильнее.

— Лаветта, — вновь произнесла Октавия. — Ступай к себе и отдохни.

— Но я еще не справилась со снадобьем.

— Справилась, — положила она мне руку на плечо. — В этот раз справилась, однако…

Профессор улыбнулась.

— На награду не рассчитывай.

Она двинулась обратно в магическую кухню, где остальные ребята продолжали готовить снадобье, а я вдруг вспомнила и оглянулась:

— Профессор!

— Да, Лаветта? — держась за ручку двери, произнесла Октавия.

В этот же миг за дверью раздался очередной приглушенный взрыв и бульканье Макакыча, отчего улыбка профессора на мгновение искривилась. Однако она не ушла и продолжила терпеливо ждать, пока я подыскивала правильные слова, чтобы произнести желаемое. Но как вообще можно в такой ситуации подобрать правильные слова? Никак. Поэтому я тоже криво улыбнулась и просто доверилась:

— Профессор, если я вам скажу, что вам стоит чем-нибудь загородить стену напротив вашей кровати, вы будете задавать мне вопросы?

Лицо Октавии вытянулось, после чего приобрело задумчивое выражение. Даже взгляд профессора стал в это время словно пустым, и вся она на мгновение начала напоминать каменное изваяние, но вскоре она вновь ожила и, мягко мне улыбнувшись, произнесла:

— Нет, не буду.

А, уже отвернувшись, добавила:

— Отдыхай, Лала.

После чего дверь за ней захлопнулась, а я так и осталась стоять, глядя на ее мокрую ручку, с которой упало несколько капель воды.

— Нет, — тряхнула я головой. — Мне показалось.

Зачем профессору называть меня Лалой? Так обычно звала меня сестра, бабушка, ну и еще… декан. Пожалуй. Когда хотел подразнить.

Хмыкнув, я решила не спорить с профессором и вернуться к себе в башню, где застала интересную картину: на полу лежал Котя, а вокруг него водили хоровод мыши. Да еще какие-то лозунги мышиные выкрикивали! Но стоило мне открыть дверь и увидеть всю эту процессию, как мыши замерли и в панике бросились на выход.

«Ах-ты-ж-елочный-сироп!» — только и пронеслось у меня в голове, когда я замерла в проходе, чувствуя, как несколько маленьких лапок прошлепало по моим ботинками. Я даже не решилась посмотреть вниз и продолжала стоять, покрываясь мурашками от ужаса. А еще осуждающе смотрела на Котю, который лениво поднялся, потянулся и, махнув хвостом, запрыгнул себе на когтеточку.

— Вот же!.. — заглянула я в темный проход домика, когда все гости нас покинули, и в ответ на меня вспыхнули светящиеся кошачьи глаза. — Повелитель мышей.

Ну, а что еще тут можно было сказать? Он же кот. Кот, вокруг которого грызуны водят хороводы.

«Либо он слишком добрый, либо я схожу с ума», — угрюмо подумала я, отступая от когтеточки и сожалея, что не могу допросить кота. И самое печальное, в нашем магическом мире не было ничего, что могло заставить его говорить, кроме небольшого шанса, что Котя решит стать фамильяром и начнет болтать, как Краус. Хотя как Краус не надо… Еще не заткнешь.

Вздохнув, я решила отпустить все произошедшее. Все равно не найду нужных концов, чтобы распутать клубок вопросов. А дабы не поддаваться одиночеству, которое будоражило мою и так измученную фантазию о Реджесе и предстоящей встречи с директором и Сенжи, я немного подумала и вновь достала книгу Воста.

Первую страницу перечитывала, наверное, раза три или четыре, потому что постоянно теряла мысль, то и дело сворачивая на тропу из мрачных дум, но потом постепенно втянулась. Даже не заметила, как закончился один урок, начался другой, а следом — обед. И если бы не Мэй, которая пришла, чтобы оставить книги и встретиться со мной, я бы, наверное, и его пропустила.

— Ты уверена, что стоит брать ее с собой? — с сомнением посмотрела на меня Мэй, когда я отправилась на обед вместе с книгой.

— Угу.

— Настолько понравилось?

— Угу, — вновь ответила я, чуть не столкнувшись с идущим впереди учеником.

Однако отчасти это было ложью. Да, книга была занятная — я такую еще не встречала — и рассказывала о первом появлении в нашем мире драконов, вот только я взяла ее с собой, чтобы не отвлекаться на других людей. Уткнувшись в книгу, я не видела их взглядов, а еще…

— Лав… — произнес Ник, когда я села за стол рядом с ним, но на небольшом расстоянии.

Он хотел сказать что-то еще, но я, продолжая смотреть в книгу, произнесла:

— Не говори со мной, не смотри на меня, даже не дыши на меня. Я на тебя обижена.

— Но…

— В глазах Дила тем более обижена, — все-таки оторвалась я от книги и посмотрела на него. — Было бы странным, если после произошедшего все осталось бы нормальным. Согласен?

Ник виновато отвел взгляд, а я украдкой оглянулась из-за плеча на Дила, который снова сидел неподалеку. В этот раз он совсем не улыбался, а его обсидиановый взгляд впился в наши с Ником спины, что меня жутко разозлило:

— Однако от ухаживаний не откажусь.

— Так на самом деле ты на меня не злишься? — тут же встрепенулся Ник.

— Злюсь, — чувствуя, как теплеют мои щеки, подняла я книгу повыше. — Так что положи мне грибов. И нет, не этих… Вон тех.

— А какая разница?

— Те дальше…

Ник оторопел, пытаясь переварить смысл моего странного запроса, а потом спохватился:

— А! Понял! — и потянулся к самой дальней тарелке с грибами.

Он принялся выполнять все мои самые абсурдные капризы. Я даже заставила его раза три сменить поджаристую куриную голень на крылышко и обратно! Отчего выражения лиц Лекса, Хоста и Мэй, которые не слышали нашего разговора, становились странными, а вид Дила — все мрачнее и мрачнее, пока он, так и не поев, не поднялся из-за стола и не покинул зал. Лишь тогда я выдохнула, положила между мной и Ником книгу и взялась за обед, который даже в самое голодное время не осилила бы съесть.

Здесь было все: начиная с грибов и заканчивая салатом из яблока и моркови, который я не особо любила, поэтому отодвинула вилкой и зачерпнула мятого картофеля, пропитанного с разных краев подливой, растительным маслом и сметаной. Увидев, что я начала есть, Ник заметно расслабился. Возможно, даже из-за того, что я вообще приняла еду, которую он мне накладывал. И, немного посомневавшись, осторожно поинтересовался: