Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 14)

Я приоткрыла книгу и тут же выругалась, потому что из нее вывалилось несколько листов и разлетелось по полу, и, как назло, в тот же миг раздался звон — начался завтрак. «Мэй!» — решила я, что она наверняка покажется в Большом зале, и бросилась собирать рассыпанные листы, после чего, кое-как сунув их в книгу, поспешила на завтрак, но, оказавшись в холле, недоуменно замерла.

Ученики, много учеников с чемоданами, а с ними мелкие фамильяры. Казалось, будто Академия вновь открыла набор, и теперь холл наполняло не двадцать человек, а раза в три или четыре больше, и они все прибывали! Не давали двустворчатой двери закрыться, впуская прохладный зимний воздух, и толпились возле лестницы, мешая ученикам в форме спуститься на завтрак и громко переговариваясь.

Обведя взором толпу, я поежилась от гуляющего ветра и в который раз ошеломленно подумала: «Что же происходит?» Но как бы ни пыталась прислушиваться к разговорам, пока пробивалась сквозь толпу, из-за сильного шума ничего не понимала, а редкие отрывки фраз либо не несли никакой полезной информации, либо были слишком расплывчатыми, что-то вроде: «родители настояли», «директор был прав» или «нам не стоило уезжать». Однако было кое-что объединяющее все эти слова — страх и тревога. Прибывшие ученики были очень взволнованы.

Добравшись до Большого зала, я продолжила пятиться, хмуро наблюдая за потоком учеников, как вдруг услышала голос Юджи:

— Лав!

Он встал, чтобы я видела его из-за учеников, которых заметно прибавилось в зале в сравнении с прошлым днем, и весело махал рукой, подзывая меня присоединиться за стол, где уже сидели Дамиан, Хост, Торбальт, Джессии и… Мэй.

Встретившись с ее небесно-голубым взглядом, я остановилась, чувствуя, как меня захлестывает буря эмоций. Назойливое чувство дежавю мгновенно улетучилось, оставив безмерное облегчение оттого, что с Мэй все хорошо. Но как бы мне ни хотелось ее обнять, ноги отказывались подойти ближе, а сердце затопили стыд и грусть. Стыд от знания, что я ночью попросила ее съехать, особенно после разговора с девушками факультета Поддержки, и грусть оттого, что изменить свое решение было равносильно тому, чтобы навлечь на нее серьезную беду. Гораздо серьезнее, чем взрыв неудачного зелья.

Мои плечи поникли, когда на них рухнул груз тяжелого решения, и, проигнорировав надежду с ожиданием, которые явно читались в глазах Мэй, я решительно развернулась и села на свободное место за другим столом, спиной ко всем ребятам.

«Так будет правильнее, — стиснула я кулаки и зажмурилась. — Прости меня, Мэй, но так будет правильнее».

— Так-так-так, — шевельнулся рядом со мной воздух.

Я открыла глаза и увидела, как с кривой улыбочкой рядом со мной садится Дамиан.

— Мне показалось или я почувствовал дух раздора?

— Тебе показалось, — постаралась я напустить на себя равнодушный вид.

— Да? А я так не думаю.

Опустившись на скамью, Дамиан придвинулся ближе, будто хотел сквозь мою маску спокойствия рассмотреть подлинные эмоции, из-за чего я немного отстранилась, и, подперев кулаком голову, уже без улыбки продолжил:

— Впервые вижу, чтобы роза повздорила с одуванчиком. Если с одуванчиками вообще возможно повздорить — они же такие беззащитные, пушистые. Дунешь, и…

— Завязывай с аллегориями, Дамиан. Я не в настроении их слушать.

— А мне нравятся аллегории, — хмыкнул он. — Но если у тебя с ними сложности, скажу проще. Вот об тебя я все руки уже исколол, а Мэй смеялась над всеми моими шутками. Даже самыми пошлыми, — шепнул он, будто по секрету. — С такими людьми невозможно поругаться, поэтому мне безумно интересно, какая кошка между вами пробежала.

Не сдержавшись, я горько усмехнулась, но поспешила взять себя в руки и уже спокойно произнесла:

— С чего ты решил, что я с Мэй поругалась? Может, тебя увидела, вот и решила пересесть.

— Да ты на меня даже не посмотрела, — наигранным обиженным тоном возмутился Дамиан. — И мое наличие тебя еще ни разу не смущало. С Джесси ты почти не общаешься, и ругаться вам не о чем. Хост… Это Хост, я бы назвал его бесхребетным, но ты разозлишься.

— Конечно, разозлюсь!

— Вот видишь, поэтому я не называю его бесхребетным, — улыбнулся Дамиан, а я закатила глаза.

Он уже два раза назвал его бесхребетным.

— Твои верные вассалы: Юджи и Тоб сразу отпадают…

— Вассалы?

— Ну, для близких друзей вы маловато общаетесь, а для товарищей по курсу — много, поэтому назвать их вассалами показалось правильнее всего.

Я только фыркнула на такое определение наших отношений, но поспорить было сложно. Мы с Торбальтом и Юджи, правда, редко общались в неурочное время и помимо совместных приемов пищи. Но вассалы… Наверное, только Дамиан мог такое выдать.

— Так вот, — продолжил он рассуждать. — С Юджи и Тобом ты рассталась вчера после собрания, и они с тобой не живут, чтобы вы успели поцапаться. В отличие от Мэй.

Я собралась было возразить, но тут мне пришло осознание: он знает, что мы с Мэй теперь живем вместе, а ведь не прошло даже суток с этого события!

— Ты за мной следишь что ли?

— Не-е-ет, — скорчив гримасу протянул он. — Ни в коем случае.

Приподняв бровь, я всем видом показала, что не поверила, тогда Дамиан добавил:

— Но иногда приглядываю. Из интереса.

— Это и называется «следить»!

— Отнюдь, — ухмыльнулся он. — Вот за братом я слежу, даже скрывать этого не стану, а ты…

— А я, общаясь с твоим братом, попала в зону твоего «приглядывания»?

Повисло молчание.

— Оу, — вскинул черную бровь Дамиан. — Так, значит, вы все-таки «общаетесь»?

Как же мерзко прозвучало из его уст «общаетесь»… Потерев пальцами лоб, я начала было придумывать, как бы загладить то, что ляпнула, но, зная Дамиана, быстро поняла бесполезность этой попытки и решила перевести тему:

— Так, признавайся, откуда ты знаешь, что Мэй переехала ко мне?

— К бабке-гадалке зашел.

— Дамиан!

— А если серьезно, то я сам проводил ее к твоей двери. Зашел вчера в медпункт подлечить раны, а Мэй как раз выписали. Вот и предложил ей помочь донести очищенные от скверны вещи. Знаешь, она так радовалась, что теперь будет жить с тобой — порхала, как бабочка. До этого все время переживала, что ты одна, хотела о тебе позаботиться, — наблюдая за моим выражением лица, забивал он гвоздь за гвоздем в мою крышку. — Даже отказалась идти на ужин, чтобы тебя встретить и обрадовать. Но, похоже, сюрприз не удался.

Блуждающая улыбка исчезла с его губ, а лицо приобрело суровость, которую я видела только на неудавшейся практике.

— И теперь мне интересно, чем же тебе не угодил наш Одуванчик. Неужели ты как все? И тебя смутили слухи о Мэй?

Скрипнув зубами, я отвернулась не в силах смотреть ему в глаза.

— Нет, — слишком резко прозвучал мой голос.

Я даже не стала отпираться, что не в курсе о слухах про неудачи Мэй. Это бесполезно, раз вся Академия в курсе, тем более сложно отрицать то, чему сама стала сегодня свидетелем.

— Я была рада, что Мэй переехала ко мне, но…

— Но?

Я вновь потерла лоб, чувствуя, будто хожу по краю самой цепкой и удушливой трясины под названием «ложь».

— Но для нее так будет лучше.

— Лучше? — усмехнулся Дамиан. — А ты уверена? Пока что «лучше» я не вижу, только поникший в печали Одуванчик.

— Нет, — честно призналась я, а мои плечи опустились еще ниже. — Но…

Я тяжело вздохнула.

— Просто, попробуй мне поверить. Я тоже хочу для Мэй всего самого хорошего, и, боюсь, общение со мной в это «хорошее» не входит.

Дамиан задумчиво хмыкнул.

— И что же тебя привело к такому выводу? Неужели стычка с Холлером? По мне, не такая уж он большая проблема, одно мое слово…

— Дело не в Холлере, — перебила я. — И больше не задавай вопросов, на которые я не смогу ответить.

— Мне порадоваться уже тому, что ты сказала?

— Именно.

— В таком случае я рад, что мы поговорили. И если ты, правда, желаешь Мэй всего хорошего, тогда мне не о чем волноваться.

Я удивленно на него посмотрела, совсем не ожидая таких слов. И это немного настораживало. Однако прежде, чем я успела что-либо спросить у Дамиана, как нас потеснили ученики, усаживаясь рядом, и только сейчас я заметила, что свободные места в зале стремительно сокращались, чего давно не было.

— Что происходит? — спросила я, оглядывая присутствующих.