Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 132)

— Лав, — вновь обратился ко мне Лекс. — Не беспокойся. Помнишь, как я говорил, что никто не сможет призвать руническую стену, пока в комнате за ней кто-то есть?

Я кивнула, отчего его улыбка стала теплее и светлее.

— Вот. Пока никому, кроме тебя, не известно, где ты оставила клеймо — никто войти не сможет. А если вдруг оно исчезнет — ты сразу это заметишь, а там мы вместе что-нибудь придумаем.

— Надеюсь, что не исчезнет, — еле слышно ответила я, а сама постаралась расслабиться.

Слова Лекса не были лишены здравого смысла. Действительно, пока я внутри, никто не может воспользоваться символом. А когда снаружи — сразу могу заметить, если комната будет призвана в другое место. Это просто отличный показатель: пользуется ей кто-то или нет. И если бы меня волновал именно этот вопрос, то я бы непременно успокоила. Однако проблема была в другом. Да, ребята решили, что здесь была статуя льва, и так убедительно это обсуждали, что даже я начинала все больше и больше в это верить.

— А что, если это та самая статуя, о которой рассказывала Джесси? — чувствуя, как в душе поднимается волнение, поинтересовалась я.

И нет, я не сумасшедшая, раз подняла эту тему. В моих глазах всегда более подозрительным был тот, кто старался умалчивать о каких-то вещах и намеренно избегал о них говорить. Поэтому я решила задать вопрос, прежде чем кто-то додумался до него раньше.

Парни задумчиво переглянулись, после чего разом рассмеялись.

— Что? — потеплели мои щеки. — Что смешного?

— Да просто… — провел ладонью по светлым волосам Лекс. — Не ожидал я подобный вопрос от тебя. От Мэй — да, но не от тебя.

— А что это сразу от меня? — возмутилась Мэй.

— А то это! — смеясь, попытался он щелкнуть ее по носу, но она успела увернуться и грозно на него посмотреть, а Лекс уклончиво ответил: — Эта рыжая фантазерка все-таки твоя подруга…

Закончив вспоминать события прошлого дня, я устало вздохнула.

— Эй… эй! Лав!

— Что такое? — поинтересовалась я у Мэй, а она указала пальцем в дальний коридор и произнесла:

— Давай еще там пройдем!

— Ты в курсе, что там мы только удлиним наш путь? — вскинула я бровь, а Мэй капризно надулась:

— Да, но… — и тут же расцвела счастливой улыбкой. — Так я смогу быстрее запомнить все пути!

Я вздохнула и не стала больше спорить. Пошла вместе с ней к метаморфной стене, которую Мэй вчера выбрала для себя. И, к счастью, до того, как я попросила Лекса и Хоста показать, как открываются другие рунические стены…

Больно беспокоил меня тот факт, что символ моей стены настолько сильно напугал ребят. Словно произошло что-то совсем из ряда вон выходящее, поэтому, пока Мэй перебирала сферы с метаморфными ходами, я спросила ребят открыть для меня какую-нибудь комнату, чем ввела их в тупик. Они странно переглянулись, а Лекс замялся:

— Эм… Ну…

— Ты сам сказал, что важен не только сам символ, но и последовательность его начертания. Даже если я его увижу и запомню, то все равно не смогу воспользоваться.

— Это, конечно, да. Но понимаешь… — погладил шею Лекс, а я вскинула бровь:

— Мне нельзя ее увидеть?

Услышав мои слова, Мэй перестала перебирать сферы и пристально посмотрела на Лекса, который заволновался еще сильнее и, в свою очередь, посмотрел на Ника. А Ник лишь неопределенно повел плечом и отвернулся.

— Да пусть посмотрят… — произнес он, отчего заинтригованная Мэй бросила выбирать последний — шестой шар и встала рядом со мной.

Да. Лекс побоялся расстроить Мэй тем, что ей не достанется руническая стена, поэтому скрепя сердце разрешил выбрать шесть ходов вместо пяти. Скрепя сердце, потому что прекрасно понимал, кому достанется запоминание всех этих ходов, как в итоге и вышло. Стоило нам с Мэй остаться одним, и она вынудила меня просмотреть все метаморфные, чтобы я могла поправлять ее, когда она где-то запутается. И, желая быть честной, я предложила мои ходы тоже сделать общими. Но она попросила научить ее лишь одному — тому, который ведет к дуэльной, чтобы в случае чего всегда могла меня встретить.

— Ладно, — в итоге с тяжелым вздохом сдался Лекс и поинтересовался: — Хост, твоя сейчас свободна? А то моя занята…

— Дай-ка подумать, — почесал тот нос и принялся что-то считать на пальцах, после чего утвердительно кивнул. — Недавно должна была освободиться.

— Попробуешь призвать?

— Ага.

Хост подошел к той же стене, которой воспользовалась я, но немного подальше от моего места, после чего так, чтобы мы не видели, начал рисовать символ. Когда же закончил и отступил, я увидела похожую надпись, только гораздо проще. Однако даже в таком виде простому человеку будет сложновато ее запомнить. Стоявший неподалеку Ник как-то очень грустно вздохнул, отчего уголок моих губ дернулся. Кажется, я понятно, почему одна из стен досталась именно Хосту, а не ему. А символ тем временем вспыхнул зеленым светом и просто погас. Даже не появились белые надписи, как когда я призывала свою руническую стену! Не удивительно, почему ребята так переполошились.

— И… Это все? — поинтересовалась я после того, как Хост отчитался, что все готово, а Лекс язвительно фыркнул:

— Ну, уж простите, что наши стены не столь эпично открываются. Здесь нам выпендриться нечем, — и первым заглянул внутрь — просунул туда голову, после чего вернулся и задумчиво добавил: — Но оно и к лучшему…

Он жестом предложил нам с Мэй войти. И мы, заинтригованно переглянувшись, поспешили переступить порог комнаты, освященной мягким желтоватым светом от расставленных по углам магфонарей. Довольно-таки тусклым, отчего поначалу пришлось привыкать глазам.

Помимо слегка мерцающих магфонарей, в комнате еще был небольшой шкафчик, стол, ваза с зачарованными цветами, от которых шел приятный и теплый аромат, а в углу — чистый матрас. И, казалось бы, ничего странного — безобидная комната. На это даже указали вошедшие следом за нами ребята, мол, видите: здесь нет ничего особенного, смотрите сколько хотите. Больше всех распинался Лекс, который резко замолчал, когда его в бок толкнул заметивший, как Мэй склонилась над чем-то на полу, Ник.

Словно заведомо ощутив неминуемую беду, Лекс мгновенно побледнел, а Мэй с каменным лицом медленно развернулась и, произнеся жутким тоном: «А это что такое?» — продемонстрировала красное шелковое женское белье. Точнее, нижнюю часть комплекта.

В итоге Мэй так и не выбрала шестую сферу со стеной. Постояв некоторое время с бельем в руке, она с отрешенным видом то ли переваривала какие-то свои мысли и чувства, то ли слушала объяснения Лекса о выгодном деле с метаморфными стенами. Вот и явилась нам теневая часть Академии. Оказывается, ребята, чтобы обеспечить свое будущее, торговали комнатами. Простые метаморфные стены они сдавали парочкам на долгосрок, потому что сложно утаить, как они открываются. Поэтому предоставляли их в пользование обеспеченным покупателям, чтобы те до выпуска могли проводить там свой досуг. А вот рунические стены оказались самыми прибыльными. Они могли перемещаться, поэтому их часто покупали на одну ночь.

Я, конечно, подозревала нечто такое. Не просто же так парни радовались тому, что нашли очередную пустую комнату, но все равно не смогла не оценить их находчивость. Какой бы похабной или аморальной она ни была…

— Но мы же все взрослые люди! — воскликнул Лекс, когда Мэй, не сказав ни слова, просто подошла к выходу из рунической комнаты, просто наугад коснулась места, просто с первого раза открыла проход и просто покинула комнату.

Даже не оглянулась.

Естественно, я поспешила за ней, не забыв прихватить Котю, которого мы оставили ловить светящиеся огоньки в логове. Все-таки сферы были очень ценными, и Лекс опасался, что кот может их разбить, поэтому он позаботился, чтобы Коте не было скучно. Однако, к моему удивлению, Котя почему-то не оценил такой жест. И пока по комнате летали огоньки, он лежал на столе и смотрел в то место, где мы скрылись. Даже как-то совестно стало…

— Прости, что оставила тебя, — обняла я кота, который только тяжело вздохнул, после чего отправилась в жилую комнату, где обнаружила Мэй, уже лежавшую в кровати под одеялом.

Она не стала ужинать — оставила пакет с едой на столе. Одежду кое-как закинула в шкаф. И слова мне не казала. Я же не стала нарушать ее уединения, только подкинула под бок кота, который в целом не возражал быть утянутым под одеяло. Хоть кто-то из нас умеет выражать эмпатию и утешать людей…

«Что это?» — сунула я руку в карман, когда собралась переодеться, и вытащила обрывок ткани. Тот самый, который нашла в пещере. Похоже, чисто интуитивно его схватила и сунула в карман, когда я рванула за Котей.

Убедившись, что Мэй совсем не обращает на меня внимания, я пошарила в своем шкафу и достала из самого дальнего угла полки еще один обрывок ткани, после чего сравнила их.

«Одинаковые, — сошлись мои брови на переносице. — Совершенно одинаковые…»

Только второй еще слегка подпален с одного края.

— Лав-Лав! А давай…

— Нет! — отрезала я, когда Мэй указала на еще одну стену. — Тут дойти два шага, а если воспользуемся им, то сделаем крюк и опоздаем.

— Ла-а-адно, — поникла она, а я вздохнула.

Еще утром, когда мы проснулись, Мэй выглядела так же отстраненно, как и перед сном, но сейчас она была невероятно бодрой и веселой. Даже слишком бодрой и веселой. И я понимала почему, за что, собственно, отчасти была даже благодарна. Мэй пыталась отвлечь меня от мрачных мыслей, ведь как только я поднялась с постели, то первым делом пошла не умываться или одеваться, а взяла расписание занятий.