Рон Рэш – Смотритель (страница 4)

Дорога вилась дальше. Через полмили показалась лесопилка Хэмптона, где люди в ботинках со стальными набойками и плотных рабочих куртках пилили и строгали доски. Дальше дорога нырнула, следуя вдоль ручья Лорел-Форк вниз по склону горы. Блэкберн пересек Мидл-Форк и свернул направо. Через милю он снова повернул и вскоре оказался возле фермы Джейкоба и Наоми.

Жестяная крыша блестела, кирпичная труба была сложена заново, в прежде заколоченных окнах блестели новые стекла – ферма стала совсем не такой, как полтора года назад. Блэкберн открыл дверь и вошел внутрь. Через неделю после тайной свадьбы Джейкоба они с Блэкберном поехали в Ленуар: сначала в магазин подержанной бытовой техники, а потом на склад списанного железнодорожного имущества. «Отец лишил его наследства», – шептались за спиной у Джейкоба, и Блэкберн, глядя, как его товарищ торгуется и пересчитывает купюры в бумажнике, понимал, что слухи верны. Но денег хватило, чтобы погрузить в машину стол и четыре колченогих стула, корыто для стирки, кровать с пружинным матрасом и видавший виды холодильник. Конечно, по-прежнему не хватало многих вещей, которые превращали жилище в дом, особенно мелочей: фотографий, каминных часов или календаря на кухне. Но скарб, который они с Джейкобом привезли в тот день из Ленуара, стал только началом. Теперь в гостиной появились кресло и софа; на свежеокрашенной стене красовалась картина в рамке, изображавшая лошадь с санями; рядом с новенькой керосиновой плиткой на кухне на стене висел рекламный календарь, уже перевернутый на август в ожидании возвращения Наоми.

Фотография, которую Наоми просила привезти, висела в прихожей. Она была сделана в Ленуаре на первую годовщину их с Джейкобом свадьбы. Блэкберн снял картинку с крючка, закрыл дом и поехал на запад. Через час дорога начала долгий подъем к вершине Роун-Маунтин. На стоянке у дороги работал фотограф. Въезжая в Теннесси, Блэкберн вспомнил слова Наоми: раньше она считала, что, въехав в другой штат, сразу же замечаешь изменения, как на карте. Но оказалось, что и деревья, и дорога, и небо остаются точно такими же. «И даже рекламные щиты», – подумал Блэкберн, проезжая мимо ярко-красной рекламы крема для бритья, потом – газировки. Когда деревья расступились, реклама стала попадаться чаще: сигареты, машины, хлеб. И на каждом плакате люди улыбались.

Глава 3

Доктор Иган сидел за столом, рядом в пепельнице лежала трубка. Когда он только начинал практику тридцать девять лет назад, это был всего лишь реквизит: Игану казалось, что так он будет казаться старше и мудрее. Возможно, его первые пациенты и разгадали уловку, но годы шли, а он по-прежнему держал на столе трубку, спички и табак. Сюда, в этот кабинет он приводил пациентов с самыми серьезными недугами. Оказавшись за закрытой дверью, они оба садились, доктор брал трубку, раскуривал ее, втягивал дым и выдыхал. Потом клал трубку в пепельницу, и от тлеющего табака поднимался благовонный дымок. Он словно говорил: «Вот видите? Хоть мы и обсуждаем серьезные дела, оснований для паники нет». Давний ритуал чем-то напоминал сегодняшние действия Игана в доме Минди Тимберлейк. В черном медицинском саквояже не было средств, способных излечить ее, но под бдительным взором троих сыновей Минди доктор прижал серебристый раструб стетоскопа к груди умирающей женщины. Вправо, вверх, вниз – словно священник, осеняющий крестным знамением. Спустя несколько минут она умерла – без вскрика, без хрипа, но с тихим последним вздохом, словно разрешилась какая-то мелкая проблема. Хорошая смерть.

Доктор Иган выглянул в окно. К середине марта дни стали длиннее, и шары уличных фонарей в Блоуинг-Рок зажгутся еще нескоро. На следующей неделе у Кэтрин день рождения. Он уже заказал для нее последний роман Эрла Стэнли Гарднера, но хотелось сделать еще один подарок: может быть, именную писчую бумагу или ручку «Паркер» с ее инициалами. Вчера он заглянул в витрину цветочного магазина Агнес Диллард. Когда Иган покупал цветы для Хелен, покойной жены, это всегда были красные розы. Однако букет роз можно было счесть нарушением негласного договора между ним и Кэтрин. А вот хризантемы вполне допустимы. Да, цветы и роман – то что надо. Кэтрин однажды спросила, почему он любит поэзию, но не разделяет ее любви к романам. «Я целые дни провожу, погружаясь в чужие истории», – ответил тогда он.

«Вот и с Хэмптонами тоже история вышла», – подумал доктор Иган, когда его взгляд упал на кафетерий Холдера. Едва ли стоило удивляться шоку, который вызвала у Дэниела и Коры тайная женитьба Джейкоба на шестнадцатилетней горничной. Их попытку аннулировать брак можно было понять. Годом позже, когда доктор Иган подтвердил беременность Наоми, он надеялся, что внук примирит Джейкоба с родителями. Но сцена, свидетелем которой он стал у входа в кафетерий, убила эту надежду на корню. Своей нескромностью девчонка бросила вызов не только Дэниелу, но и многим другим жителям города. Доктор Иган мог только гадать, что стояло за ее выбором макияжа и платья: простое невежество или желание уязвить родичей мужа. Да и Блэкберн тоже хорош. Как он мог позволить ей приехать в таком виде? Как бы то ни было, Дэниел Хэмптон не имел права говорить такие ужасные вещи. Не появись шериф Триплетт, дело могло бы кончиться гораздо хуже для всех, включая ребенка. Так что возвращение Наоми в Теннесси наверняка только к лучшему. В конце концов, она уже в третьем триместре, и до сих пор никаких поводов для тревоги не было. Но все же лучше было бы подождать, пока потеплеет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.