Рон Хаббард – Судьба страха (страница 56)

– Он мне не поверит, – возражала Щипли. – Не доверяет он мне.

– Он должен тебе поверить, – утверждала Кэнди.

– Не думаю, что я смогу убедить его.

– Ты должна попытаться! – настаивала Кэнди. – Это же невыносимо. Подумать даже страшно, что он еще может сделать.

– Черт, действительно, – согласилась Щипли. – Мы в отчаянном положении!

Ага! Они считают свое положение отчаянным, вот оно что! Мое сердце наполнилось надеждой. Они «его-то ужасно боялись. Эх, была не была: я вошел в комнату, держа пистолет наготове.

Обе они уставились на меня – Кэнди, связанная на кушетке, и Щипли, надежно прикованная к кровати. Есть ли страх в их глазах? Ага! Есть! Ошибка исключается. Они ужасно напуганы.

Мисс Щипли сделала глубокий вдох и проговорила:

– Если ты снимешь с меня цепи и уйдешь из комнаты, я открою сейф и отдам тебе твои деньги.

Вот здорово! Они боятся, что я что-то такое сделаю. На это «что-то» я наткнулся случайно и, следовательно, должен притвориться, будто знаю, в чем состоит это «что-то» – хотя я этого и не знал.

Но я знал мисс Щипли. Она больше, чем другие женщины, отличалась коварством – вплоть до того, что могла всадить нож в спину. Ничего, я ее перехитрю. По крайней мере услышу, чего они так боятся, прежде чем укокошу их обеих. Я обошел комнату и собрал все выставленные напоказ ножи и прочее оружие. Нашел даже старые дуэльные пистолеты, с которыми были связаны такие болезненные воспоминания. Мне потребовалось трижды побывать в комнате Кэнди, прежде чем там скопилась большая куча всякого добра.

Наконец я выдернул из гнезда телефонный шнур, оторвал присоединенные к съемочной камере провода, убедившись вначале, что это не приведет в действие какую-нибудь дистанционную сигнализацию. Я заглянул в кухонный шкаф и, забрав оттуда весь перец с горчицей и соус «Табаско», присовокупил их к груде оружия.

Ловко и профессионально я отвязал ноги Кэнди от кушетки и снова связал вместе. Она понимала, что лучше не сопротивляться: в зубах я держал нож.

Приставив к ее голове пистолет, я оттащил ее в спальню и привязал к бюро.

С взведенным «ругером» в левой руке я вернулся, освободил мисс Щипли от оков и поспешно отступил назад.

– Одно ложное движение, – предупредил я, – и я разнесу Кэнди голову. Теперь открывайте сейф.

– Когда выйдешь из комнаты и закроешь дверь.

Это было страшно рискованно, но я нуждался в деньгах, чтобы снова начать действовать и уничтожить причину всех моих бед – Хеллера.

Пятясь, я вышел за дверь и закрыл ее. На случай, если Щипли вздумает шутить, я держал Кэнди под прицелом пистолета… В соседней комнате слышались какие-то легкие звуки. Верьте не верьте, но это был один из самых опасных моментов во всей моей аппаратной карьере. Мне приходилось разыгрывать полное спокойствие, хоть это было очень нелегко.

Я чувствовал, как мое сердце пытается уползти в пятки. Женщины опасны всегда, а будучи лесбиянками, опасны вдвойне; но если баба такая, как мисс Щипли, гляди в оба, мужик, ибо она – опаснее втрое. Голос из другой комнаты:

– Теперь можешь войти.

Чтобы не быть захваченным врасплох, я прижал к себе обнаженную, все еще связанную Кэнди и, пользуясь ею как щитом, ногой распахнул дверь.

Мисс Щипли стояла на коленях перед сейфом. На первый взгляд все выглядело довольно естественно и спокойно. Однако руки Щипли держала за спиной. Какой-то подвох! И сейф закрыт! Я приставил «ругер» к виску Кэнди, держа палец на спусковом крючке.

– А это что еще за фокусы? – грозно спросил я.

Мисс Щипли опустила руки. Она держала тысячедолларовую банкноту.

– Это твое, – сказала она, – если ты этого не сделаешь. – Глаза ее выражали страх.

Пора было выяснить, чего они так боятся.

– Если я не сделаю чего?

Ответила Кэнди – это был сплошной лепет с интонациями чистейшего ужаса:

– Выйдешь за эту дверь и уйдешь! И мы тебя никогда больше не увидим!

Я заморгал. Какая-то новая хитрость. Расставили мне ловушку попытаются заманить туда отрицательным приемом: страница два миллиона третья «Руководства по введению в заблуждение».

Говорила мисс Щипли. В голосе ее слышалась мольба:

– Твои деньги еще в сейфе. Подписав пустой бланк счета, я могу раздобыть тебе больше. Но сейчас ты можешь взять только это. У нас есть условия.

– Какие же? – подозрительно спросил я.

– Ты будешь получать тысячу долларов каждый день, если будешь жить с нами и пообещаешь делать то же самое дело каждую ночь.

– С нами обеими, – добавила Кэнди. – Каждую ночь.

О, это показалось мне очень подозрительным.

– А как насчет психиатрического регулирования рождаемости? – поинтересовался я.

– Все, что стоит на пути к таким чудесным ощущениям, может проваливать к черту, – заявила мисс Щипли.

– К черту психиатрическое регулирование! – провозгласила Кэнди.

– Они нам врали, – продолжала мисс Щипли. – В задней комнате мы годами только и делали, что кусались, царапались да пачкались губной помадой. Мы в точности следовали предписаниям в текстах ПРР. Мы даже консультировались с возглавляющим это дело психиатром. И никто ни разу не сказал нам, что настоящее ощущение должно приходить оттуда, снизу! Ведь так, Кэнди?

– Так, – подтвердила Кэнди. – Об этом нигде ни малейшего упоминания! Я чуть не надорвалась от притворства, пока не получила этого… этого…

– Оргазма? – подсказал я.

– Ох, неужели это и есть организм? – удивилась Кэнди.

– О-р-г-а-з-м, – продиктовал я по буквам. – Оргазм.

– О, какое чудесное слово! – воскликнула Кэнди. – Теперь я знаю, почему люди принимают христианство – ведь оно обещает рай.

– Они нам врали, – с горечью сказала мисс Щипли. – Они нам говорили, что для осуществления программы Роксентера по снижению рождаемости в мире нам нужно стать лесбиянками. Я в роли мужа, а Кэнди в роли жены. Нам ничего не оставалось делать, поскольку они превратили всех мужиков в «голубых» и объявили преступлением вмешательство в их отношения и разрушение их браков.

Мисс Щипли вдруг встала на ноги, заставив меня сильно занервничать. Оглянулась и, не найдя ничего подходящего, чтобы шваркнуть об пол, опрокинула «железную деву» дверцей вперед.

– Пошли они все на (…)! – проревела она. – Они превратили нас в бесправных! Все эти годы они лишали нас законных женских прав! Я возьму свой реванш!

– Постойте, постойте, – встревоженно заговорил я. – Это же измена. А о Роксентере вы не подумали?

Она сплюнула на пол. Потом схватила пивную банку, грохнула ею об пол и закричала:

– Пусть Роксентер засунет свой (…) себе в (…)! Психиатрическое регулирование рождаемости! Плевать я хочу на ПРР! – Она схватила еще одну пивную банку и тоже швырнула ее на пол. – Плевать я хотела на главного психиатра! Плевала я на психиатрию! Плевала я на Роксентера и на его помощь в развитии психиатрии! Они годы и годы лишали нас такой восхитительной вещи! – Мисс Щипли оглянулась в ярости, ища, чем бы еще шмякнуть об пол.

Я знал, как прекратить эту бомбардировку. В любую минуту могло бы достаться и мне. Психология тут ни при чем, во мне заговорило чувство самосохранения.

– Как вы могли подумать, что я буду жить посреди всего этого безобразия – среди всех этих орудий пытки? У меня начнутся кошмары, и я сбегу.

– Нет-нет, – поспешно проговорила Кэнди.

– Нет-нет, – вторила ей мисс Щипли, внезапно переменившись. Она мгновенно сменила бомбовую атаку на милость. – Послушай, мы все это выкинем. Мы переделаем всю квартиру. Ты можешь взять себе заднюю комнату. На внутреннюю сторону двери поставим замок. Расчистим сад, чтобы у тебя был приятный вид из окна, и будем выходить туда посидеть и отдохнуть. Можешь приходить и уходить, когда тебе захочется. Все, что тебе придется делать, – это спать с нами в большой комнате каждую ночь, ну и это.

– Только не на этой кровати, – твердо сказал я. – И никаких цепей или горчицы.

– У нас будет прекрасная большая постель, где мы поместимся втроем, – сказала Кэнди.

– Никаких цепей, никакой горчицы! – сказала мисс Щипли. – О, пожалуйста, не будь жестокосердной (…), Инксвитч, дорогой. Ну пожалуйста, пожалуйста, умоляю тебя, скажи «да».

Похоже, она готова была заплакать самыми настоящими слезами. И тогда я сказал:

– Да.

– Ох! – вскрикнула Кэнди. – Скорей развяжи меня, чтобы я могла поцеловать тебя, дорогой ты мой мужчина!

Не без труда я перерезал ее веревки: меня обнимала мисс Щипли, издавая ласковое рычание.

Кэнди наконец освободилась и поцеловала меня. Мисс Щипли говорила:

– Каждый день ты будешь получать свою тысячу баксов, а мы обустроим квдртирку. – Потом добавила: – Ну как, решено? – словно хотела получить подтверждение и успокоиться окончательно.