Рон Хаббард – Поле боя - Земля (страница 77)

3

В бреду, истекая кровью, Джонни лежал в ячейке для канистр. Он снова был в клетке, ошейник сжимал горло, а чудовище било его по голове. Он хотел крикнуть мучителю, что выстрелит, если оно не прекратит, но слова застревали где-то в груди. Неимоверным усилием воли он вернулся в реальность. Рев моторов ударил по больной голове. Джонни вспомнил, где находится. Это был не ошейник, а ремень от кобуры. Тяжелый револьвер висел между лопатками. В отсеке было темно. С большим трудом он повернул оружие и заглянул в барабан: всего одна пуля… Потянулся к поясу, за запасной обоймой. Ее больше нет. Бластер потерян. Перед тем как отключиться вновь, успел все-таки достать из аптечки вату и, промокнув голову, подпихнуть под ремень маски. Это было последнее, что он помнил после того, как выбил из рук Зезета вспышку. Ее и сейчас было видно. Что же это такое! Он подполз ближе. Смотровое зеркало… Так вот как Зезет за ним следил?!

Сколько времени он пролежал без сознания? Секунды, минуты? Такое впечатление, что затылок разламывается и там что-то мягкое и мокрое. Пролом черепа? Или просто волосы намокли от крови? Джонни услышал звон, потом треск. С неожиданной яростью он двинулся вперед и дотянулся до зеркала. Увидел Зезета. Первым было желание выхватить револьвер и выпустить в психлоса последнюю пулю. Но заметил конец веревочной лестницы и уплывающую вверх сетку. Они обчистили Марк-32! Он представил себе, что еще могут натворить чудовища с помощью самолета, вернувшись на комплекс. Теперь он знал, что нужно делать. Сейчас… Он судорожно боролся с бесчувствием, наползавшим на сознание. Во что бы то ни стало нужно продержаться. Что это? Зезет подбирается к радиопередатчику. Разбил гаечным ключом. Джонни, напрягая остатки сил, подтянулся к краю отверстия. Он внимательно наблюдал за Зезетом. Вот ноги чудовища взмыли вверх. Задыхаясь от боли, Джонни выполз из ячейки. На полу валялся страховочный трос. Он схватил его и дернул. Да тот закреплен за его самолет! В таком состоянии, как у него, можно легко вывалиться за борт. Он обмотал трос вокруг пояса. Ноги Зезета уже исчезли. Джонни еще раз проверил патрон. Подполз к лестнице. Зацепившись, подтянулся вверх на несколько перекладин. Он четко видел Марк-32. Бортовые сигнальные огни были включены, Нап придерживал ногой распахнутую дверцу, Зезет проделал уже треть пути к самолету. На какое-то мгновение Джонни решил, что опоздал, что Нап успел заправить машину топливом. Хотя нет, вот он разглядывает картридж… Да у них полная сетка!

Зезет взбирался все выше и выше. Его одежду раздувало порывами ветра. Он прорычал что-то Напу, слова тонули в гуле моторов. Джонни поднял револьвер. Он мог выстрелить либо в Зезета, либо в Напа, но медлил. Требовались предельная точность и осторожность, ведь пуля-то одна. Нап распахнул дверцу шире, он уже держал в лапах упаковку с картриджами. И в это мгновение заметил Джонни, дико вскрикнул и стал показывать лапой вниз. Зезет оглянулся. И Джонни выстрелил! Он хотел как можно быстрее юркнуть в самолет, но замешкался. Часть поклажи психлосов посыпалась вниз, и Джонни получил несколько сильных ударов, от чего потерял сознание. Страховочный трос не позволил ему сорваться в бездну. В самое последнее мгновение Джонни успел заметить, что Зезет, охваченный пламенем, полетел вниз. Марк-32 потряс взрыв, превративший машину в огненный шар.

Когда Джонни ненадолго очнулся, в голову пришла неожиданная мысль: старый Стаффор ошибался, не такой уж он, Джонни, большой умник. Надо же было так подставиться… Бомбодрон больше не раскачивало. На его ледяном полу лежало неподвижно бесчувственное человеческое тело…

Смертельный груз в чреве исполинского корабля неотступно следовал к берегам Шотландии. А потом двинется дальше и дальше. Скоро на Земле не останется и следа расы людей. Страшная трагедия, разыгравшаяся тысячу лет назад, подходит к своей завершающей стадии…

4

Маленький мальчик, присев на корточки, хлопотал у костра в подземелье старинного замка. Он промок от дождя. Шляпа съехала на ухо. Глаза парнишки светились гордостью. Пробежав под ливнем две мили, он доставил в замок важное сообщение. Он отыскал нужную дверь, просунул в комнату голову и прокричал:

– Принц Даннелдин! Принц Даннелдин! Проснись! Проснись!

… Даннелдин впервые за последние двое суток безмятежно спал под теплым одеялом. Мальчик зажег свечу. Так-так… Значит, теперь его именуют принцем. Прежде так обращались только к высокопоставленным. Его дядя, Глава клана фиргусов, был последним из Стюартов и, следовательно, приравнивался к королю, правда, сам он никогда не придавал этому обстоятельству какого-либо значения.

Пещеру залил слабый свет, и Даннелдин проснулся. Проступили каменные стены, скудная обстановка. Мальчик, промокший до костей, с сияющими черными глазами, оказался Битти Мак-Леодом.

– Твой сквайр Дуайт, значит, посылает твоей чести сообщение. Важное и срочное, как он сказал.

Странно, подумал Даннелдин, потянувшись к одежде. Сквайр Дуйат. Наверное, напарник его назвался вторым пилотом, а паренек просто такого слова не знал.

– Твое войско ожидает в горах. Твой сквайр торопит, говорит, что очень важно.

Даннелдин взглянул на часы. Значит, эфирное молчание закончилось! Наверняка море новостей. Он ведь еще и не знал, чем все закончилось на других рудных базах. Он натянул на себя форму пилота. Спокойнее… Время еще есть. Какая сумасшедшая была ночь. Они вместе с Дуайтом на двух самолетах доставили через океан глав кланов на торжество по случаю победы. Приземлились на ровной площадке в двух милях, чтобы не переполошить людей. Потом на лошадях сюда. Встретился с дядькой, Главой клана фиргусов, подняв того с постели, а глашатаи с факелами отправились в горы, чтобы созвать народ. Рудной базы в Корнуолле больше не существует. Теперь вся Англия свободна! Это было замечательно.

Глава клана очень любил племянника, фактически единственного наследника. Ему нравилась хватка паренька. Настоящий шотландец! Старик восхищенно выслушал рассказ любимца и одобрил его действия, подняв вверх большой палец. Пожурил немного за рискованную выходку: ребра-то зачем ломать?! Отдал распоряжение зажечь сигнальные факелы и трубить общий сбор. Потом Даннелдин отправился проведать возлюбленную и с порога спросил, согласна ли она выйти за него. Девушка радостно защебетала: о, да, да, да! И это было восхитительно. Потом он отправился передохнуть.

Мальчик схватил со стены палаш. Это было боевое и церемониальное оружие горных шотландцев. Битти сказал, что принц должен взять этот палаш с собой. Даннелдин наотрез отказался – не сейчас! Но когда увидел потухшие глазенки мальчика, уступил. Взял палаш в руки и торжественно протянул Битти:

– Согласен, но понесешь его ты.

Оружие было длиннее мальчика, но сколько радости! Почтительно и благоговейно Битти выпрямился и накинул себе на шею перевязь.

Даннелдин проверил снаряжение и вышел. Узкие проходы замка были забиты людьми. У мужчин за поясами боевые топорики. Люди были готовы к любому сражению, к любой работе. Никто не собирался прохлаждаться. Даннелдин вернулся домой! Всем объявили, что психлосы разбиты и теперь предстоит много потрудиться.

Наземная часть старинного замка, полностью разрушенная, не привлекала внимания разведдронов, веками пролетавших здесь. Говорили, что это – древняя резиденция шотландских королей. Подземелье же было колоссальных размеров, целый город-крепость. Двое воинов подвели Даннелдину нетерпеливо гарцующего коня. Все открыто и радостно улыбались своему принцу. Он вскочил в седло, усадив за спину Битти с мечом.

Шел дождь, надвигался шторм. Когда они прилетели, было совсем ясно, а теперь горизонт заволокло свинцовыми рваными тучами. Битти вдруг вспомнил конец важного сообщения:

– Твой сквайр еще, это, как его, сказал, что, мол, необходимо делать… какой-то слет.

Он говорил с акцентом, не так, как образованные шотландцы.

– Делать что?

– Я, это, точно не запомнил… Не понял слова, – оправдывался Битти. – Но вроде как… варенный слет…

– Может быть, аварийный взлет? – предположил Даннелдин.

– Точно! Так и наказал, мол, надо срочно делать!

Даннелдин пустил коня вскачь. Еще ни одной лошади никогда не удавалось отмахать две мили так стремительно. Они поднялись на вершину невысокого холма. Даннелдин тревожно огляделся: на земле был лишь один пассажирский самолет. Он спрыгнул с коня и бросил поводья мальчику. Распахнул дверцы самолета и приник к приемнику. Когда спустя минуту приземлился Дуайт, конь, испугавшись, вскинулся. Даннелдин подбежал к Дуайту.

– Взлетаем! – выкрикнул тот.

Радио все время молчало, никаких сообщений с компаунд-комплекса не поступало, Дуайт оставался дежурить. Двенадцатичасовой срок закончился. Но ни Роберт Лиса, ни другие пилоты не обнаруживали себя. Потом произошло следующее. Дуайт перехватил разговор психлосов, очень ясный и отчетливый. Очевидно, удаление не превышало тысячи миль.

– О чем же они переговаривались? – нетерпеливо спросил Даннелдин.

– Да я все записал, – доложил Дуайт и запустил диск.

«Нап, болван, проснись!»

Дуайт сказал, что сразу же направил к Даннелдину посыльного, а сам взлетел. Запись зафиксировала рев моторов его самолета. Диск продолжал вращаться.