Рон Хаббард – Навстречу Возмездию (страница 47)

– Корлеоне, – жестко произнес я, – лучше оставить в покое.

– Эй! – закричала она. – Звучит устрашающе. Может, уберемся отсюда, пока наши скальпы еще целы? Где твой список, Мэдди? Пора экипажу приниматься за дело. – Она взяла список и решительно направилась в библиотеку.

Тренер не поверил, что этой ночью я не принимал наркотиков, и заставил меня заниматься до тех пор, пока мои мускулы не взвыли от напряжения.

Несмотря на утренний разговор, когда я вышел из спортивного зала и отправился обедать, мы все еще находились в Палермо, и Крошка за столом не появилась.

– Она сошла на берег примерно в девять утра, – сказал главный стюард. – На ней были роговые очки без стекол, и она сообщила, что идет в палермский университет. Ее жених ушел с ней.

Я бесцельно слонялся туда-сюда. Мы все еще стояли в порту. Я не хотел спускаться на берег: разговоры о Корлеоне плохо подействовали на мои нервы.

Мельком я взглянул на экраны. Хеллер сдавал экзамены в Нью-Йоркском университете. Я ехидно подумал, что, раз уж Крошка неожиданно воспылала страстью к университетам, может, она встретится с ним и влюбится в него. Я задумчиво повертел в руках радиопередатчик. Мне до сих пор не приходило в голову, как заставить Крошку вернуться в Нью-Йорк без риска угодить под суд за изнасилование несовершеннолетней.

Графиня Крэк, сопровождаемая Бэлмором и Бац-Бацем, все еще рыскала в поисках подарка. Она зашла в магазин, и тут я на мгновение отвлекся от экрана. Когда я снова посмотрел туда, то увидел пригоршню патронов.

– Да, мадам, – раздался голос продавца. – Это патроны фирмы "Холланд и Холланд", к «магнуму» 375-го калибра.

– Ими слона можно с одного раза наповал уложить, – заметил Бац-Бац. – Как выстрел, так и слон.

– Я подумывала о другой охоте, – ответила графиня Крэк.

Моя летаргия немедленно сменилась паникой.

Эти огромные массивные патроны могли предназначаться только для одной мишени в мире – для меня.

Бам! Бам!

Я чуть не закричал. Потом до меня дошло, что это стук в дверь. Ко мне вернулась способность рассуждать здраво.

Я с радостью выключил видеоприборы и спрятал их под пыльным одеялом.

– Мисс Крошка вернулась, – донесся из-за двери голос главного стюарда. – Похоже, ей понадобится ваша помощь.

Я выбежал из каюты. Что угодно, лишь бы убраться подальше от чертовых экранов.

Крошка оказалась в библиотеке вместе с Мэдисоном. Очки без стекол съехали у нее набок. Растрепанная Крошка показала мне на груду книг, которую Мэдисон еле дотащил.

– (…) профессора, – произнесла Крошка, – считают себя такими образованными, а половина из них даже по-английски не говорит. Нам пришлось купить эти книги в книжном магазине. Там полно картинок, но я только на обратном пути заметила, что они все на итальянском! Так что за дело, Инки. Ты тут единственный, кто разбирается в макаронниках. Начинай переводить. – Она плюхнулась в кресло, схватила бутылку с содовой, которую принес стюард и выпила ее до дна с потрясающей скоростью. – Ох! – вздохнула она. – Наконец-то у меня в горле не першит после катакомб.

– По дороге в университет мы остановились возле катакомб, – пояснил Мэдисон. – Там у них выставлен труп американского консула, который лично знал Гарибальди.

– Трупы, трупы, трупы, – произнесла Крошка. – Господи, они даже по стенам развешаны! Холодные и склизкие. Кругом тела, и все смотрят на тебя пустыми глазами.

Я похолодел.

– Давай переводи, помощник, – скомандовала Крошка. – Разберись с макаронниками, на настоящем бруклинском диалекте.

Сверху лежала история семьи Корлеоне! Я робко приоткрыл ее и наткнулся на фотографию Святоши Джо. И сразу же вспомнил о Сильве. Да, вот и дата его убийства. Господи! Фотография Сильвы!

Я быстро отложил книгу и взял следующую, в яркой обложке, на которой была изображена какая-то голова в шлеме.

– А вот он нас очень интересует, – сказала Крошка. – Александр Великий.

– Настоящий разбойник, – добавил Мэдисон. – Его мать, Олимпиада, отравила его отца, а сын, естественно, вырос с желанием изнасиловать всех вокруг. У него были проблемы с психикой, но он действительно один из самых замечательных преступников во всем мире. Простой варвар из Македонии, а сколького добился.

– Так ты о нем уже знаешь, – сказал я.

– Нет-нет, – перебила меня Крошка. – Мы ничего не знаем о его личной жизни. И не можем понять, как он смог создать себе такую рекламу, раз на самом деле такая задница. И чокнутый к тому же. Считал себя богом. Нам нужно разузнать все поподробнее, и тогда мы сможем отправиться в Македонию.

– Постой, – сказал я. – Это уже рядом с Турцией. Если турки доберутся до меня, они из меня люля-кебаб сделают.

– Поэтому мы и привезли столько книг, – ответила Крошка. – Когда мы закончим с Александром, то займемся «китайцем» Гордоном.

– Поедем в Китай? – поинтересовался я.

– Нет-нет, Инки. Господи, какой ты тупой. «Китаец» Гордон последние дни своей жизни провел в Египте. По глобусу видно, что из Македонии можно добраться до Египта, минуя Турцию. Я хочу покататься на верблюдах вокруг пирамид. Поэтому переводи про Александра, чтобы мы смогли быстрей уплыть отсюда. Какой-то тип, похожий на мафиози, спрашивал про тебя в доках, а нам не хотелось бы, чтобы тебя заперли в катакомбах среди мертвецов с вытаращенными глазами. Оттуда тебе точно не выбраться до скончания своих дней.

Мы отплыли, как только нам удалось раздобыть буксир и лоцмана.

В тот вечер мы подошли к Мессинскому проливу, который отделяет Сицилию от Италии. И я не догадывался, что мне вскоре предстоит попасть в водоворот, похуже, чем тот, который закружил Улисса. Я лежал в кровати, а рядом вовсю гремел проигрыватель.

Крошка наслаждалась новыми записями, которые накупила во время поездки, и улыбалась. Сквозь тяжелые ритмичные удары слышались слова:

Иди домой! Ко мне в кровать.

Иди домой! Со мною спать.

Мой мальчик, Поспеши домой!

Мой мальчик Будет спать со мной!

Каким же я был (…) идиотом, когда думал, что она смеется оттого, что накачалась наркотиков!

Часть ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Глава 1

Не спеша, по тихому, спокойному морю, я плыл навстречу собственной гибели.

Судьба нередко ведет себя как неторопливый палач, который встречает жертву на эшафоте, укладывает ее голову на плаху, искусно точит топор и посылает помощника за пивом, чтобы насладиться этой картиной и смочить горло перед тем, как свистящим лезвием навсегда прервать тонкую связь между головой и телом.

Вокруг простирался совершенно великолепный пейзаж. Мы обогнули Грецию и вошли в легендарное Эгейское море. Нежный весенний ветерок мягко ласкал лазурную воду; белые пушистые облака реяли над прославленной землей. Белая яхта медленно дрейфовала на волнах. Но для меня эта картина стала роковой.

К западу от нас находилась Турция, но до нее было более ста миль, и ее не было видно, – к сожалению, я тоже не вспоминал о ней. Наш курс лежал между двумя континентами – Европой и Азией. Поскольку ночью я курил всякую дрянь, а днем был занят всевозможными тренировками, то Азия, где меня ждала катастрофа, представлялась мне другой планетой.

Прошло четыре дня нашего плавания; эти дни протекли между пальцев, словно кровь, незаметно вытекающая из вены. Я обнаружил, что на небольших скоростях яхта не сбивалась с курса даже при небольшом волнении, и капитан Биттс целыми днями попивал пиво в капитанской рубке и трепался с офицерами о Ясоне и Золотом руне, а также о том, как он развлекался с девочками на всех этих островах. Крошка находила его трепотню весьма поучительной и поэтому забегала к нему два или три раза в день.

Я был занят наблюдениями: каждый день проверял, что делают Хеллер и Крэк. Разница в часовых поясах теперь составляла семь часов. И когда они просыпались в Нью-Йорке, у нас уже было три или четыре часа пополудни.

Однажды Хелллер и Крэк заговорили о яхте. Они завтракали у себя в комнате, а не на террасе, потому что лил дождь.

– Жаль, что у нас больше нет судна, – заметил Хеллер. – Оно было таким уютным.

– Турецкие военные силы найдут ему лучшее применение, чем я, – ответила графиня. – Ты теперь совершенно исцелился от манеры обращать внимание на других женщин, и я больше не собираюсь от тебя убегать. Кроме того, мы скоро все закончим и вернемся домой. Так зачем нам корабль?

Я так не считал. Без него я бы оказался в лапах турецких властей или же был весь в дырках от пуль папаши медсестры Биддирджины. Но тогда я еще не знал, что ждет меня впереди.

Македония, где правил Филипп, отец Александра, находится на севере Греции. Мы вошли в большой Салоникский залив и приблизились к горе Олимп, обители греческих богов. Снежная вершина величественно вздымалась по левому борту корабля и над небольшим городком Катерини. Яхта осторожно пробралась между рыболовными посудинами и наконец повернула на северо-восток, где мирно причалила в Фессалонике, втором по степени важности греческом порту.

Нам отвели чистенькую, аккуратную стоянку, дружелюбно поприветствовали, и Крошка с Мэдисоном немедленно, засучив рукава, приступили к поискам тех мест, где бывал Александр Великий.

Они заставили меня сопровождать их, и в ветхом такси, чудом уцелевшем еще со второй мировой войны, мы выехали в столицу Филиппа, Пеллу, которая располагалась в двадцати четырех милях к северо-западу от современного города.