Рон Хаббард – Навстречу Возмездию (страница 24)

Мы прошли в кабинет Кроуба. На столе под капельницей лежал тот самый паренек с лошадиной челюстью, весь опутанный проводами. Он был без сознания. Похоже, его накачали снотворным и подготовили к электрошоковой процедуре или еще чему-то вроде этого, но что-то им помешало.

Кроуба не было видно. Но дверь в другую комнату была слегка приоткрыта. Мы решили, что Кроуб, наверное, там, Но так и не сумели узнать, так это или нет

– Что?

– Да. Совершенно неожиданно мы все потеряли сознание. Все трое. Как при "блюфлэш".

– Ты с ума сошел! Как могла волтарианская голубая вспышка оказаться в клинике Белльвью?

– Ну, я точно не знаю, – проговорил Рат. – Но когда мы пришли в себя, то парень исчез, и, черт меня подери, если на его месте не лежал связанный Кроуб в смирительной рубашке от Занко.

Я ужаснулся, меня охватила паника. Если это, случилось вскоре после полудня, то у Хеллера и Крэк было достаточно времени, чтобы вернуться в свою квартиру. Значит, из суда они поехали в клинику! Но не эта мысль вызвала у меня приступ ужаса.

– Рат! – в испуге вскричал я. – В твоих карманах лежали какие-нибудь документы? Мой адрес или имя?

– У меня был только кошелек и, конечно, удостоверение личности.

– А мое имя или номер телефона?

– Нет. А зачем? Вообще-то все это очень странно. Я решил рассказать вам, потому что дело пахнет нарушением Кодекса. Смирительная рубашка-то – с Волтара, на ней ярлык Занко.

Меня охватил новый приступ паники.

– А у охранников в карманах было что-нибудь такое, что могло бы навести на мой след?

– Ну, у них были удостоверения личности. А еще удостоверение личности Кроуба и авиабилеты в Афьон, в Турцию. Но все это ни в какое сравнение не идет с запиской, которую мы нашли на Кроубе, когда очнулись. В ней говорилось: "Заберите отсюда этого убийцу, да смотрите, чтобы не сбежал". И все это было написано на волтарианском, на очень правильном волтарианском. Как по-вашему, разве это не нарушение Кодекса?

Я почувствовал, что мой организм вырабатывает слишком мало адреналина, чтобы справиться с шоком.

– Так где же сейчас Кроуб? – чуть слышно пробормотал я.

– На пути в Турцию, ясное дело. Но я все равно не понимаю, как этот малый с лошадиной челюстью сумел проснуться после того, как его накачали наркотиками, развязаться, использовать «блюфлэш» и…

– Рат! Кончай трепаться!

– А когда мы выходили с Кроубом, упакованным, как багаж, в огромную сумку, то администратор Белльвью поинтересовался, куда мы везем Уистера в смирительной рубашке, потому что, по их записям, он прошел обследование и был объявлен совершенно здоровым. Чушь какая-то.

У меня голова разболелась от его бреда.

– Ты опять вел себя как дурак! – перебил я его. – Даже если мне захочется взорвать Белльвью, чтобы скрыть нарушение Кодекса, я это сделаю сам. И не буду полагаться на тебя!

– Взорвать Белльвью! – испугался Рат. – Пожалуйста, не надо этого делать. Администратор нас вспомнит! Мне не показалось, что…

Ох! Он безнадежен. Я выключил радио.

Я сидел, обливаясь холодным потом. Может, Кроуб успел поговорить с Хеллером и Крэк. Доктор знал, зачем я отправил его в Нью-Йорк.

Руки у меня похолодели. Мне послышался какой-то шум, и я чуть не выпрыгнул из собственной кожи.

Крэк и Хеллер могли сейчас оказаться где угодно! В любой момент!

Но это были девочки, которые вернулись с работы.

Слава Господу всемогущему, что у меня уже был план и я мог удрать. Потому что они принялись весело болтать о том, как будет здорово, когда все гомосексуалисты превратятся в нормальных мужчин.

Я покрылся липким потом, но мне оставалось только сидеть в своей комнате, стараясь не завизжать в полный голос при каждом шорохе.

Как часто жизнь оказывается слишком длинной для одного человека.

Глава 7

На следующее утро я проснулся совершенно обессиленным. Прошлым вечером мне пришлось очень туго. Я принял четыре бхонга, чтобы хоть как-то справиться со своими обязанностями. Горло у меня болело. Я плохо видел. И впереди, словно ночной кошмар, маячила перспектива встречи с гомосексуалистами.

Я единым духом выпил стакан грейпфрутового сока и съел упаковку печенья от Орео. Но мне не полегчало. Нужно было как-то взбодриться.

И я взбодрился – едва только раздвинул бинты и глянул на экраны. Просто ужас!

Экран Кроуба не светился, потому что доктор был далеко. Но видеоприборы Крэк и Хеллера работали.

Они сидели за завтраком среди зелени; апрельское солнце отражалось на столовых приборах и играло на белоснежной скатерти.

Хеллер был одет в безукоризненный фланелевый костюм-тройку, изящно причесан и полностью готов к предстоящему дню. На графине было нечто вроде ночной рубашки. У меня глаза заболели от ее белизны. Крэк изящно потягивала апельсиновый сок из хрустальной, оправленной в серебро чашки и внимательно разглядывала лежащие перед ней газеты.

Наконец она оторвала взгляд от газетных листков и резко произнесла:

– Подумать только, ни строчки об отмене обвинений и исков. Ни слова о признании двойника. Везде идиотская трепотня о всенациональной охоте на кота.

Хеллер оглянулся. Кот лакал молоко на террасе.

– Мистер Калико, – сказал Хеллер, – ты бы потише. Рано или поздно они выйдут на твой след.

– Джеттеро, – произнесла графиня, – ты шутишь.

– А разве к газетной писанине можно относиться серьезно?

– Я отношусь к ней серьезно. Это самое настоящее очернительство. Они не написали ни слова, дабы разрушить ими же созданный образ человека. Они портят репутации, вот что они делают. А их фальшивые суды не в состоянии восстановить справедливость. Когда я вспоминаю о том, что они о тебе говорили, у меня кровь стынет в жилах! Но наконец-то мы все уладили, и больше об этом ни слова.

– Так всегда было, – сказал Хеллер. – Сейчас я слишком занят, чтобы начинать кампанию под лозунгом "Честные новости – для честных людей".

– Ладно, мне все-таки должно повезти, – произнесла графиня Крэк. – В дверь звонят.

– Что ты задумала?

– Я послала Бац-Баца, как он выражается, "на разведку".

– Самого доброго утра вам обоим, – поприветствовал их Бац-Бац, входя на террасу. В руках у него была кипа книг. – Это все справочники, которые можно купить в магазинах.

Графиня Крэк вцепилась в книги.

Дворецкий принес Бац-Бацу стул, официант подал кофе, Римбомбо уселся и стал наблюдать, как графиня роется в справочниках.

– Г.П.А., – прочла графиня Крэк. – Главные поместья Америки. Г.С.В. Геральдика семей штата Виргиния.

– Не думаю, что семьи Виргинии стали бы платить первому встречному, чтобы он сделался известнейшим преступником, – заметил Хеллер.

– Кто их знает, Джет, – отозвался Бац-Бац. – Мои предки были одними из первых сицилийцев в Нью-Йорке, а погляди-ка теперь на меня!

Графиня закрыла последний справочник.

– Боже мой. Такого нигде нет. Что же может означать Г.П.Л.Г.?

– Стойте-ка, – проговорил Хеллер. – Я кое-что вспомнил. Во время последнего провала меня приютила Малышка Корлеоне.

– Кто это?

– Малышка Корлеоне – глава банды Корлеоне.

– О, Джеттеро, – вздохнула графиня Крэк. – Опять женщина! Я просто обязана увезти тебя с этой планеты, прежде чем они тебя живьем сожрут. Женщины очень опасны, Джеттеро. Я знаю, что ты мне не веришь, но после всех твоих злоключений мне кажется…

– Бьешь мимо цели! – заметил Хеллер. – Послушай! Малышка Корлеоне – действительно замечательная женщина. Она одна управляет целой бандой. Она контролирует профсоюзы и все пароходства, фаустино Наркотичи боится только ее.

– О, дорогой… – начала было графиня Крэк.

– Нет-нет, – продолжал Хеллер. – Она средних лет, если считать по земному. Она мне была как мать. И мне очень жаль, что она считает, будто я стал предателем. Она обращалась со мной как с сыном. Но дело не в этом. Я вспомнил, что однажды видел на визитной карточке.

Она отбирала персонал для работы в пароходстве Пунарда, которое только что приобрела, и тут появился этот парень. Теперь я вспомнил. Его звали Дж. П. Триллер, и на карточке было написано, что раньше он работал на Г.П.Л.Г.

– О! – воскликнула графиня Крэк. – Тогда я позвоню в пароходство Пунарда и…