Роман Злотников – Защитники людей (страница 25)

– А кто ж еще?!! – в один голос вопросили Игорь и Женя.

К ним мягко подкатилась красная «восьмерка».

– Позвонил кому надо, – высунулся из автомобиля Никита Ломов. – Если в полиции информация какая-нибудь появится… мне первому знать дадут. Да, кстати, вот адрес этого… Всеволода Кареновича, – Никита протянул сложенный вдвое листок из блокнота. – Совсем недалеко отсюда проживает гражданин.

– Я сгоняю, – предложил Двуха. – Побеседую.

Олег кивнул ему и перевел взгляд на Сомика.

– Надобно поднять всех, – требовательно повторил Трегрей.

Этой ночью редкие прохожие в испуге шарахались от группок молодых людей, целеустремленно прочесывавших улицы центрального района Саратова, нырявших во дворы и подворотни, перекликавшихся в скверах и парках.

Этой ночью престарелому парню Севке, журналисту с двадцатилетним стажем, впервые в жизни пришлось излагать события, ни на йоту не отклонившись от истины. Уж очень страшны показались престарелому парню Севке железные кулаки нежданного визитера, одним мощным ударом снесшего дверь его квартиры с петель.

Этой ночью до самого рассвета медленно кружила по городу красная «восьмерка», на пассажирском сиденье которой застыл, приложив сжатые кулаки ко лбу, молодой человек, зовущийся Олег Гай Трегрей. На левом виске молодого человека бешено пульсировала голубая жилка. И глаза его были закрыты, но он видел то, чего не мог видеть никто во всем этом огромном мире: ослепительную пургу тысяч и тысяч вспыхивающих и затухающих молний – следы энергетических импульсов сознаний окружающих его людей. Он искал, Олег Гай Трегрей, в этом сияющем хаосе – импульс сознания одного-единственного нужного ему человека.

И не находил.

А тот, из-за кого завертелась вся эта нервная суматоха, сам уже никуда не спешил. Он лежал лицом вниз, неудобно подломив под себя руки, под автомобильным мостом, на бесконечно растянутой решетке железнодорожного полотна. И не было ему уже ни больно, ни страшно. Покоился он неподвижной глыбой, органично влепленной в ночную равнодушную полутьму. И под светом ледяного лунного шара мертво поблескивал чудовищной вмятиной его бритый затылок.

Рано утром зазвонил мобильный телефон Ломова. Никита сразу активировал режим громкой связи.

– Это я… – звонивший стесненно покашлял, как будто чувствовал себя в чем-то виноватым перед Никитой. – Ты просил информировать, если что… Нашли друга-то твоего.

– Где? – сразу все понявший по интонациям собеседника, выдохнул Никита.

– Под мостом через железку на «Стрелке». Прямо на полотне. Хорошо еще, путевой обходчик вовремя углядел. А то б и экспертизу особо не на чем проводить было. И чего он туда поперся-то, скажи?

– Предварительные версии гибели есть какие-нибудь? – не отвечая, сам спросил Никита.

– Наиболее очевидная – несчастный случай. Водкой разило от… Как его?.. Гогин, ага. Водкой разило от Гогина, говорят, шагов на пять. Да и неподалеку нашли бутылку разбитую, отпечатки снять не успели, конечно, но скорее всего – его бутылка. В осколках алкоголесодержащая жидкость имеется, то есть бутылка совсем недавно лежит. Вчера-то дождь был… Ну… сам понимаешь. Свидетелей-очевидцев нет. Камер наблюдения в окрестностях – тоже. Гулял, вероятно, твой Гогин после посиделок каких-нибудь, понесло его через мост, вот и… Сверзился. Да еще так неудачно: судя по характеру повреждений и местоположению трупа, он еще в полете о стойку фонаря приложиться умудрился. Головой. На затылке проломище – кулак влезет… – звонивший замолчал, снова неловко кашлянув.

– Может, он все-таки не сам? – спросил Ломов.

– Может, не сам, – легко согласился его собеседник. – Только кто теперь это раскопает? Пьяный, ночью, с пузырем в руках. Перегнулся через перила (там перила невысокие) – и привет. Тело аккурат под фонарем лежит, потому, кстати, его и нашли быстро. Нет, если сверху команду дадут, начнем копать, конечно, по-настоящему. Ну, а если нет… Короче, ты сам бывший опер, Никит, всю кухню знаешь.

– Знаю, – ответил Ломов.

Он отключил телефон. Затем свернул к обочине, заглушил мотор.

– Никита, – позвал его Олег, сидящий рядом. – Если Виктор и вправду в полете головой ударился о стойку фонаря, то его тело никак не могло точно под тем фонарем оказаться. Его должны были чуть поодаль обнаружить. Так?

– Знаю, – повторил Ломов.

Часть вторая

Глава 1

Альберт Казачок заканчивал разминку. Несколько раз порывисто взмахнул руками – точно собирался подпрыгнуть и броситься вплавь сквозь бряцающий гул ведомственного спортзала – и перешел к приседаниям. С деревенской деловитой неторопливостью, безо всякого азарта, но с осознанием пользы для своего большого, налитого тяжелой, как чугун, силой, он раз за разом опускал мощный зад к полу, гортанно крякая, неподвижно глядя перед собой.

Антон наблюдал за ним с дальней скамейки. Какую-то даже почти ненависть вызывали в нем это кряканье, африканская курчавость Казачка-старшего, его красная воловья шея, на которой сейчас вздувались бурлачьи веревки вен, сосредоточенно-безмысленное выражение потного лица.

Выпрямившись последний раз, Альберт громко выдохнул и, потирая ладонями бедра, двинулся к тренажерам. Антон перехватил его аккурат на середине пути.

– Лови! – крикнул Антон, очень постаравшись, чтобы голос его прозвучал как обычно – дружески приветливо.

Альберт полуобернулся, успел подхватить пару брошенных ему шингар. На секунду круглые его глаза застыли в оторопи, но очень быстро он взял себя в руки. Усмехнулся несколько вопросительно:

– Привет, Антош… Давно меня ждешь? – и еще раз усмехнулся, видимо, нечаянной рифме.

– Давненько, – честно признался Антон и мотнул подбородком в сторону четырехугольного возвышения ринга. – Пойдем?

– Пошли, – согласился Казачок-старший. – Хотя не собирался сегодня…

– Настроение не боевое?

– Ну… Типа того. Устал, понимаешь…

– Весь в делах. К тебе прямо не пробьешься. Все у тебя времени нет с товарищами по службе пообщаться.

– Сам знаешь, какая запара сейчас. Капрала на нас повесили – дело нешуточное. По особому указанию оттуда… – Казачок ткнул пальцем в потолок.

– Да знаю я…

Надевали перчатки молча. Антон больше не смотрел на Альберта, а тот нет-нет – да и взглядывал на Антона исподлобья. И не было уже усмешки во взгляде Казачка. Только настороженная опаска.

– Попрыгаем, что ли? – выдохнул Антон, принимая стойку.

– Давай-давай… – неопределенно откликнулся Альберт.

Он мельком оглянулся по сторонам. Народу в зале по причине вечера пятницы почти не было – лишь пара оперативников застряли у стойки с гантелями: давно уже закончили упражнения, да вот – к досаде Антона – не торопились в душевую, увлекшись разговором.

Альберт покачивался в стойке, не спеша начинать. Был он на голову выше Антона, много шире в плечах, едва ли не вдвое тяжелее и, конечно, подготовлен куда как лучше (мастер спорта по рукопашному бою все-таки). Но необычное поведение коллеги сбивало его с толку, принуждая к инстинктивной осторожности.

Антон провел два пробных выпада – Альберт без труда уклонился, не став закрываться или контратаковать.

– Слушай… – начал было Казачок-старший, но тут Антон ринулся в яростное наступление, осыпая его частыми ударами.

Ни один удар, впрочем, цели своей не достиг. Альберт, закрываясь локтями, отступал к канатам, предоставляя возможность менее опытному противнику натешиться и выдохнуться. И неосмотрительно подпустил Антона слишком близко – тот вдруг скакнул вперед и вбок, метя коленом Казачку-старшему в живот.

Он все-таки успел среагировать, мастер спорта Альберт Казачок. Выгнулся так, что колено Антона едва мазнуло ему по пластинам брюшного пресса. Правая рука Казачка сработала мгновенно и автоматически – могучий кулак кувалдой обрушился сверху на голову противника. Антон рухнул на ринг.

– Ого! – воскликнул один из оперативников, обернувшись на звучный шлепок.

– Нормально прилетело, – прокомментировал второй. – Нашел тоже, с кем в пару становиться, – добавил он в адрес Антона.

– Мужики, чего там у вас? – осведомился первый. – Все в порядке?

– В порядке! – преувеличенно бодро откликнулся Антон, не без труда поднимаясь на ноги.

Казачок-старший внимательно смотрел на него, потряхивая правой рукой.

– Сбесился ты, что ли? – негромко спросил он.

– Все в порядке, – повторил Антон. Голова у него все еще кружилась, и он шагнул в сторону, чтобы положить руку на канаты. – Какой же ты здоровый все-таки…

– Тренируемся помаленьку, – ответил Альберт.

Оперативники, двинувшись, наконец, к выходу, задержались у ринга. Вероятно, ожидали продолжения боя. Антон демонстративно потянул с руки шингару.

– Счастливых выходных, парни. Представление окончено, – оторвавшись на секунду, сообщил он.

– Ну и слава Богу, – облегченно вздохнул Альберт.

– Это я не тебе, – шепнул Антон, поправляя шингару, которую и не думал снимать, – это я – им.

Казачок-старший стрельнул растерянным взглядом в удаляющиеся спины оперативников.

– Продолжим? – предложил Антон.

– Слушай! – Альберт отступил на шаг. – Ты чего взбеленился, Антош, а? Ты ведь его даже и не знал лично! Гогина этого. Так ведь?

Антон не ответил.

– Какого дьявола ты вообще детский сад здесь устроил? Ты б меня еще на дуэль вызвал… Что происходит? Мой отдел разработал операцию под прямым руководством Магнума, приступил к осуществлению этой операции… От тебя и требовалось только – предварительно проконсультировать нас по поводу Трегрея… твоего бывшего подопечного. На предмет целесообразности прямого либо непрямого использования в оперативных целях его самого и объектов его окружения. Ты доклад предоставил, мы доклад получили. Что еще тебе от меня надо?