Роман Злотников – Схватка (страница 41)

– Во-во, слюни-то подбери. И расслабься. А то того и гляди штаны запачкаешь! – захохотал «звеграздр». – Думаешь она у тебя сейчас сосать будет? А вот хрен! Она небось в десяти гзрахамах отсюда. Только голоизучатели где-то рядом…

– Да и хрен с ним, – огрызнулся слегка оклемавшийся «азгрушзарз». – Все одно есть на что посмотреть! Вот я бы ей вдул… О-о-о, гля, плясать пошла, – и он снова сглотнул. Впрочем, и «звеграздр» тоже почувствовал некий прилив жидкости в области рта и напряжение между ног. А чего вы хотели, когда перед тобой эдак выплясывает такая баба, вовсю тряся грудями и ягодицами?

– Ух ты кака-а-ая… – восторженно протянул кто-то сбоку. «Звеграздр» скосил глаза в ту сторону. Вот народу-то набежало! Впрочем, разворачивающееся зрелище было достойно того, чтобы прервать отдых или отложить любое занятие. Тем более что картинка демонстрировалась шикарная…

А наверху, в пультовой, раздраженно суетился вокруг пульта дежурный оператор. Голограмма танцующей роскошной шлюхи (а кем еще может голая баба, тряся жопой и сиськами перед толпой мужиков?) проецировалась на обзорные экраны очень неудачно. Поскольку располагалась заметно выше линии визирования основной массы камер обзора. Ну так они были настроены. Опасности с воздуха на этой планетке ждать было неоткуда, поэтому сектора обзора камер были сориентированы вниз. Вследствие этого экраны не только не смогли выдать полноценную голограмму, но и даже плоская картинка оказалась урезанной. То есть стройные ноги и ягодицы шлюхи оператору были видны отлично, а все остальное – лицо, волосы, сиськи, пупок – фрагментами. И это его сильно раздражало. В конце концов, почти весь гарнизон, высыпавший наружу, во двор комплекса, вполне себе спокойно наслаждался неожиданным развлечением, а он, признанный «король обзора», способный в радиусе целого гзаваздеша от периметра Маяка заметить и отследить даже юркого мангуста, вынужден довольствоваться какой-то лажовой картинкой. Оператор очередной раз досадливо сморщился, потом с сомнением покосился на контрольные индикаторы, после чего зло ощерился и… быстро набрал на пульте какую-то команду. Спустя мгновение зеркала трех из пяти мультидиапазонных сенсорных комплексов вздрогнули и начали плавно разворачиваться фокусом вверх. Вследствие чего картинка на служебном экране наконец-то начала обретать требуемое качество. Оператор довольно ухмыльнулся и снова опустил свою задницу в кресло, этак несколько вальяжно расстегивая ширинку. Шлюха по-любому была хороша-а-а-а! Так чего упускать такой момент получить удовольствие?

Штурмгруппа уже успела проползти около пятнадцати метров, когда Иван заметил, что зеркало ближайшего мультидиапазонного сенсора начало разворачиваться вверх, перенацеливаясь в сторону голограммы танцующей Тэры. Русский замер, не веря своим глазам! Происходящее было грубейшим нарушением должностной инструкции. Согласно информации, полученной из допросов пленного, оператор дежурного пульта при появлении голограммы должен был немедленно перевести весь сенсорный комплекс в режим усиленного сканирования номер W’r 3 или даже W’r 4 и сразу по засечении проекторов голограммы отмаркировать их как цели, после чего дать команду автоматическим турелям на их уничтожение. А вместо этого… вместо этого этот сраный мангуст решил устроить для себя эксклюзивное шоу, задействовав часть мощностей сенсорного комплекса для обеспечения себя любимого лучшей картинкой. Еще и запись небось включил… Да уж, на ТАКОЙ подарок они с Ямамото совершенно не рассчитывали. По их прикидкам, излучение голопроекторов должно были всего лишь даже не «забить», а скорее, «загрубить» один, а при очень большой удаче парочку диапазонов наиболее чувствительных сенсоров, вследствие чего их зона обнаружения должна была серьезно уменьшиться. Воспользовавшись этим, штурмовая группа должна была «отыграть» еще метров пятьдесят, приблизившись к периметру в общей сложности на дистанцию сотни шагов. После чего они должны были вскочить на ноги и рывком преодолеть оставшееся расстояние. Автоматические же турели в этот момент должны были быть отвлечены на уничтожение группы огневой поддержки, которая оборудовала скрытые позиции неподалеку от того рубежа, с которого штурмгруппа и начала выдвижение. Ибо стандартные настройки селекции целей предусматривали в первую очередь уничтожение объектов, ведущих огонь на поражение, и лишь после этого – всех остальных. Так что всей жизни ребятам из группы огневой поддержки отводилось секунд семь-десять, после чего турели должны были сразу же переключиться на несущуюся к периметру Маяка штурмовую группу. Но вот полностью помножить ее на ноль за оставшееся время они, по всем расчетам, уже не успевали. И от половины до трети состава штурмовой группы должны были успеть добраться до «мертвой зоны» и заняться турелями, заложив под их бетонные основания сосредоточенные заряды. Ибо никаким другим способом уничтожить эти мощные и хорошо забронированные оборонительные системы было невозможно. Это был ОЧЕНЬ шаткий план. Он мог сорваться по множеству причин, среди которых могли быть и неправильное определение исходного рубежа для рывка, вследствие чего сенсорный комплекс периметра Маяка засекал передвигающуюся по-пластунски штурмовую группу и уничтожал ее до того, как она поднималась для рывка, и запаздывание с открытием огня группой огневой поддержки, и неловкое движение локтем либо неудачно оттопыренная задница при переползании кого-нибудь из состава группы, которые свели бы на нет все усилия… да и просто отличные от стандарта установки программы селекции целей, например осуществляющие градацию опасности не по интенсивности воздействия, а по дистанции. Короче, причин для неудачи было великое множество… но это был единственный вариант, возможность успешного воплощения которого выражалась двузначной цифрой – семнадцать процентов. Просчет всех остальных предложенных вариантов – от попытки захвата патрульного транспортера и прорыва на нем через КПП до одновременной массовой атаки со всех направлений – не давал более восьми-девяти процентов. И тут такой подарок… Выключение из системы наиболее мощных и дальнобойных сенсорных комплексов теоретически открывало возможность приблизиться к периметру почти вплотную, на дистанцию метров в пятнадцать-двадцать.

Иван прикусил губу, раздумывая, как быть. Рискнуть и продвинуться дальше или действовать по плану? И ведь никак не согласуешь! Связь до момента последнего рывка была полностью заглушена. Иначе у них не было и шанса приблизиться к периметру, поскольку даже самый слабый импульс работы связи на передачу засекался сенсорным комплексом на расстоянии более двух километров. Так что можно было только надеяться на то, что группа огневой поддержки удержится от открытия огня в момент выхода штурмовой группы на ранее согласованный рубеж начала рывка. Ибо если она откроет огонь в тот момент, когда это предусмотрено планом, они лишь потеряют пару драгоценных мгновений на то, чтобы вскочить с земли. А подобная потеря времени могла привести к тому, что до турелей не добежит никто. С другой же стороны, если все пройдет как надо, у него появлялся шанс довести группу до «мертвой зоны» с куда меньшими потерями. А может, и вообще без них… Иван бросил взгляд направо, потом налево. Парни лежали, не двигаясь, и напряженно смотрели на него. Ни слова, ни жеста. Потому что единственным способом управления штурмовой группой до момента подъема в атаку было «делай как я». То есть пока Иван полз – ползли и все остальные, а как только он вскакивал для рывка, вслед за ним вскакивала и вся штурмгруппа. Поэтому вся ответственность за изменение плана ложилась только на него…

Русский зло стиснул зубы и, упрямо набычив голову, снова двинулся вперед. Они еще даже на первоначальный рубеж для рывка не дотянули, а он тут, как любит шутить Отто, «страдания юного Вертера»[10] устроил. Вперед! А там посмотрим…

До рубежа в двадцать метров они не доползли. Когда до глухого забора периметра, на выступах-бастионах которого и располагались тяжело бронированные башни автоматических турелей, оставалось около тридцати метров, Ивана остро пронзило ощущение опасности. Что было ему причиной – интуиция ли, выработанная за три года войны, концентрация внимания ли, позволившая чуть ли не на подсознательном уровне уловить только начинающийся поворот башен, или нечто другое, но столь же неосознанное, он не знал. Но это было неважно. Ибо он не промедлил ни одной лишней секунды, мгновенно приподнявшись и швырнув вперед свое напряженное тело. Шаг, другой и… ему показалось, что в тот момент, когда по узкой амбразуре ударили визгливые очереди развернутых в станковую конфигурацию МЛВ группы огневой поддержки, турель не успела довернуть ему в грудь буквально на волос. Более того, Ивану даже почудилось, что турель даже дрогнула, будто раздумывая – отработать ли сначала по первой из обнаруженных целей и лишь после этого перенести огонь на другие, вроде как более приоритетные, или действовать по стандартному алгоритму… Но затем стволы покатились-таки в сторону, через пару мгновений он сдернул с пояса крюки и, оттолкнувшись изо всех сил, взлетел вверх, на лету цепляясь ими за верхушку ограды периметра и переваливаясь внутрь. И следом за ним, не потеряв и секунды, горохом посыпались и его бойцы. Все, они успели, они – в «мертвой зоне»…[11]