Роман Злотников – Шанс для неудачников. Том 1 (страница 17)

— Тогда удиви меня.

— У тебя культурный шок, — сказал Холден. — Ты провел здесь уже несколько лет, но это не твое время, и твой разум не готов мириться с некоторыми местными особенностями. Это защитная реакция организма, вполне нормальная. Я знаю, о чем говорю, в вашем времени меня тоже многое шокировало.

— Табак, алкоголь и доступные женщины?

— Последствия твоего культурного шока выражаются в смещении или изначальной неправильной расстановке приоритетов, — сказал Холден, пропустив мою шпильку мимо ушей. — Ты придаешь слишком много внимания незначительным деталям, серьезно относишься ко всяким пустякам и в то же время игнорируешь то, что действительно важно. Тебя почему-то беспокоит, что ты совершенно здоров. И в то же время тебя абсолютно не волнует, что представители разумной жизни в галактике собрались перебить друг друга.

— Не вижу тут ничего удивительного, — сказал я. — Мое здоровье — это то, что касается лично меня.

— А война тебя не касается?

— Она касается всех.

— Ага, — сказал Холден. — Только сейчас ты как-то не особенно убедительно это сказал. Звучит, как прописная истина, которую принято произносить в таких случаях, и ты ее произнес, но вот сам в нее не веришь. Очевидно, себя к числу этих пресловутых «всех» ты не относишь.

— Я…

— Ты игрок, — сказал Холден. — Ты играешь в жизнь, как в квест с элементами стратегии.

— Чем это плохо?

— Тем, что это неправда. Люди вокруг тебя — это не персонажи игры. Когда ты стреляешь в них, они умирают навсегда. И сохранение не работает.

— Ты еще прочитай мне лекцию о гуманизме и о том, что убивать плохо.

— Убивать — плохо, — сказал Холден. — Но иногда необходимо. Дело не в этом.

— А в чем?

— В том, как ты к этому относишься, — сказал Холден. — Я помню твое лицо в Белизе, когда я пострелял тех китайских агентов в джунглях. Ты был не готов к этому зрелищу, и у тебя был шок. А прошло всего несколько лет, и ты сам запросто убиваешь людей. Убиваешь легко. Сколько ты положил на Тайгере-5? Почти два десятка? И какие у тебя ощущения по этому поводу?

— Я сделал то, что нужно было сделать.

— Ты снова не о том. Я не говорю, что ты должен был отказать Визерсу и бросить капитана Штирнер в беде. Но те люди, которых ты поубивал на Тайгере-5, не были твоими личными врагами. Они даже плохими людьми не были по сути-то. Они выполняли приказ Корбена точно так же, как ты выполнял задание Визерса. Ты хоть какие-то эмоции почувствовал, когда их убивал?

— Удовлетворение от хорошо проделанной работы считается? — спросил я. — Я не понимаю, чего ты добиваешься, Холден. Хочешь вогнать меня в депрессию? Хочешь, чтобы я от угрызений совести пустил себе пулю в висок?

— Я хочу, чтобы ты поверил в реальность происходящего.

— А я верю.

— Почему-то мне кажется, что это не так, — сказал Холден. — Возьмем даже случай с нашим полетом сюда. Ты знал, что это опасно, знал, что СБА будет охотиться за нами, знал, что Веннту находится в списке первоочередных целей для Империи, но все равно настоял на том, чтобы мы отправились сюда. Почему? Тебе настолько небезразлична эта девушка? Или ты просто стремился закончить квест?

— Ты пытаешься намекнуть, что я игнорирую опасности, потому что… Почему я это делаю?

— Может быть, потому, что до сих пор тебе удавалось выкручиваться и из более серьезных передряг, — сказал Холден. — Или потому что игроку в компьютерной игре ничего угрожать не может. Персонажу, за которого он играет, может, а игроку — нет.

— А ты, как я погляжу, считаешь себя тонким психологом.

— Просто у тебя все на лице написано, Алекс. Где твой инстинкт самосохранения? Остался в двадцать первом веке? Ты никогда не задумывался, что в ситуации, предоставляющей тебе на выбор несколько вариантов развития событий, ты всегда выбираешь самый опасный?

— Это ты о Веннту?

— И о том, что ты принял предложение Визерса. И о том, что ввязался в сомнительную авантюру, предложенную Асадом ад-Дином.

— Может быть, я считал, что выбора у меня нет?

Холден пожал плечами:

— Ты, конечно, молод и неопытен, но не до такой же степени.

— Имеешь мне еще что-нибудь сказать? — холодно осведомился я.

— Конечно, — сказал он. — А это твое предчувствие опасности, которое ты воспринимаешь как данность? Ты задумывался, откуда оно? Или просто пользуешься им напропалую?

— Ты пытаешься вызвать у меня приступ рефлексии и самокопания?

— Просто подумай об этом.

— Лишний повод пройти полное обследование, которое предлагает доктор Уоллес.

— Да делай ты все, что хочешь, — раздраженно сказал Холден. — Лишь бы это не помешало нам убраться с планеты, когда выполнение квеста по спасению капитана Штирнер будет завершено. И если твой дружок Реннер не прикатит в гости.

ГЛАВА 8

Боевая эскадра адмирала Реннера вошла в локальное пространство планеты Веннту за три дня до окончания реабилитационного срока капитана Штирнер.

В глубине души я почему-то был уверен, что так оно и произойдет. Если в первом акте на стене висит ружье, оно не может не выстрелить, если имперский флот объявился поблизости, он не может не атаковать.

И еще я был уверен, что мы не успеем убраться с планеты до того, как имперский флот атакует.

Это было логично. Это вписывалось в ту иррациональную картину мира, которую я успел нарисовать. Затишье после Тайгера-5 было слишком долгим, чтобы мы могли убраться с Веннту совсем без приключений. Как там говорил Кридон? Если ты не идешь за событиями, они сами приходят к тебе.

Я ничуть не удивился, когда в нашей комнате заработало местное радио и спокойный, даже отчасти скучающий голос мистера Вэлла сообщил, что имперские корабли вошли в систему Веннту и направляются к планете и что президент объявил военное положение.

Я был спокоен, когда, спустя десять часов после этого заявления, диктор местного канала сообщил о первом боевом столкновении и о попытке прорыва имперских сил в районе южного полюса планеты. В новостях сообщили, что нападение было отбито и имперцы понесли тяжелые потери, а также рассказали о героизме местных защитников, отразивших атаку, и ремонтников, которые под огнем начали устранять повреждения орбитальных боевых станций. Показали несколько кадров из космоса — с тем же успехом они могли взять картинку, снятую при любом другом столкновении в открытом пространстве, настолько невнятно там все было показано, — и несколько фотографий особо отличившихся веннтунианцев. Потом в прямом эфире выступил президент Джинелли, который произнес стандартную речь о подлом нападении имперских головорезов, опасности, угрожающей истинным демократическим ценностям Венту, и прочую стандартную чепуху про «тревожный час — час испытания для всех нас, час, когда нация должна объединиться, и все, как один…».

— Приплыли, — констатировал Холден. — Максимум через двадцать четыре часа они объявят о национализации всех кораблей, до которых сумеют дотянуться. Что конечно же не сильно повысит их шансы отбиться, но существенно осложнит нам жизнь. И я почему-то не думаю, что на этом наши осложнения закончатся.

— Что может быть хуже, чем остаться без корабля?

— Много вещей, — сказал Холден. — Для нас с тобой я лично вижу два наиболее вероятных варианта развития событий. Нас или загребут в концентрационный лагерь для иностранцев, дабы мы не могли тайно вредить в тылу и все время были под наблюдением, либо призовут в армию для защиты их истинных демократических ценностей и свобод. Ни то ни другое ничем хорошим не кончится.

— Я предпочел бы лагерь, — сказал я. — Потому что если будет массовый призыв, то подразделениями, сформированными из иностранцев, обязательно станут затыкать самые опасные места.

— Это уж как водится, — согласился Холден. — Но шансы в лагере тоже невысоки. Или нас гробанут во время орбитальной бомбардировки, или при штурме города, или, и в таком случае мы проживем дольше всего, кленнонцы расстреляют нас уже после захвата планеты.

— Полагаю, дольше всего мы протянем, если уйдем в леса и будем питаться подножным кормом.

— Это в тебе говорит опыт Новой Колумбии? — ухмыльнулся Холден. — Увы, здесь этот номер не пройдет. Климат не тот. Уже сейчас по ночам тут довольно холодно, а через пару недель температура опустится ниже ноля и останется там до весны. А это очень и очень нескоро.

Если разобраться, в космической войне хозяином планеты является тот, кто контролирует орбиту.

Высадка десанта и тяжелой техники для захвата городов и стратегически важных объектов — это дело десятое. Потому что если у тебя на орбите есть хотя бы дюжина боевых кораблей, ты можешь утюжить поверхность вместе с городами и стратегически важными объектами, а шансы зашибить тебя снизу стремятся к нулю. Ракеты класса «земля — орбита» и плазменное оружие малоэффективны, так как им требуется слишком много времени и энергии для того, чтобы выбраться из гравитационного колодца, а наземные комплексы ЗРК недостаточно мобильны, чтобы долгое время уклоняться от ударов, в то время как зависший на орбите корабль может уйти от большей части угроз всего лишь недолговременным включением маневровых двигателей.

Поэтому наземные силы обороны второстепенны, и если и могут служить преградой для вторжения, то чисто символической. Их эффективность в основном зависит от того, насколько деликатно будет действовать противник. Если силам вторжения важно сохранить в целости и сохранности какие-то промышленные объекты, минимизировать потери среди мирного населения и не нанести большого вреда местной экологии, то их будут уничтожать точечными ударами с орбиты, что сложно, или силами высаженного десанта. Если же атакующему наплевать на все эти мелочи, то он может подавить наземные войска ковровыми бомбардировками с орбиты.