Роман Злотников – Российская империя 2.0 (страница 68)
Она подползла, замычала. Он поднял голову и уставился на нее округлившимися глазами. Плач сам собой прекратился, губы разъехались в улыбку. Руки мальчишке связали, гады!
– М-марина… С-серге…
Она подползла и ткнулась лицом в его ладошки.
– Чего? А-а, скотч снять?
Покивала – молодец, мол, дотумкал. Он подцепил пальцем липкую ленту, зажал кончик…
– Ф-фу, хорошо-то как. Чуть не задохнулась. Спасибо, Вань.
Вывернулась ближе к нему, легла напротив, чтобы глаза в глаза.
Запинаясь, Иван принялся объяснять: до автобуса добежать не успевал, кинулся вдоль ограды, по кустам… его и догнали. И тяжко, протяжно вздохнул – сплоховал, мол. Виноват.
– Били?
– Нет! – помотал головой. – Толкнули. А потом того, кто толкнул, ругали за это.
Досталось малышу, бедному… им всем досталось.
– Расскажи, что в садике утром случилось, я ж так и не знаю… – попросила.
Иван, хоть и всхлипывал временами непроизвольно, довольно связно обрисовал ситуацию. Говорили тихо, опасаясь разбудить Саню.
После завтрака в группу пришли дяди в черном и всех отвели в зал. И из других групп тоже, просторное помещение на втором этаже было битком набито, воспитательницы еле справлялись. Детей по одному подводили к столу, где сидел доктор в белом халате, и после отправляли на другую половину. Но некоторых, очень немногих, уводили из зала. И его увели. Намазали лоб зеленкой и вниз отправили – «грузиться». А внизу… внизу чего было – она знает.
Когда в машине потом ехали, он слышал, как главный бандит ругался нехорошими словами. Потому что «погрузка» сорвалась. Что за «погрузка» – не понял, зато понял, что автобус они не догнали.
Она прикрыла веки, в носу защипало. Спаслись детишки… Не зря, значит…
– Марина Сергевна, ты плачешь?
– Да нормально все, продолжай. Опиши, что доктор конкретно делал?
Доктор смотрел голову, щупал тело, руки. И брал кровь. Да, именно кровь, Ване недавно такую же процедуру в поликлинике делали, он не путает. Штучку к пальцу прикладывают, будто комарик кусает… нет, не больно. Потом эту штуку – на стеклышко. И палочкой… Доктор обрадовался на его стеклышко, похвалил – «гут» сказал. И еще что-то не по-русски.
Марина воздела глаза к потолку – этого еще не хватало! Какие-то люди с иностранцем-доктором напали на садик, отобрали детей с особой кровью и хотели увезти? В голове не укладывалось.
– Вот ты где… – раздалось над ухом. Марина всем телом вздрогнула – до чего неслышно подкрался человек в черном! – Переместилась… ну и ладно, лежи тут, коли нравится… Шмонать тебя, красотка, каждый час велено, извини. Кусаться не советую. Слева личико подбито – так и тянет, понимашь, справа оформить… для симметрии.
Сильные руки опрокинули ее с боку на спину. И похотливо ощупали, огладили, сосредоточившись отнюдь не на связанных руках-ногах.
– Уж извините, но рты вам обоим залеплю. Ненадолго, после станции отлеплю. И чтоб мне не вздумали песни петь!
Едва он ушел, Марина заерзала, пристраиваясь ладонями к лицу мальчишки – и содрала тому скотч. Совсем дебилы – ребенок недавно плакал, носик с трудом дышал! А потом Ваня освободил рот и ей. Снова смогли разговаривать.
– Вань, я чего подумала… помнишь, дыру в заборе я резала ножницами?
– Да…
– И куда я их дела? В сумку? – нет, не стала бы, слишком долго. В карман? – нет, там шокер. Выбросить не могла, садик же, дети… Уж не в носок ли? Ну-ка, пощупай! – и она завертелась, подстраиваясь кроссовками к его ладоням. – Всю обшмонали, подсумок забрали, но ноги! В ногах бы не стали проверять, верно мыслю?
– Верно. Сейчас… Вот они, нащупал! Потерпите, достану…
– Ха… живем! Попробуем развязаться. Мужик сказал – скоро станция. А это шанс. Понял, Ванек, – шанс! Давай, надрежь мне вот тут, на руках… ладошки у тебя свободные, ловкие… Смелее! Молодчинка. Все, дальше сама…
Сбежали на удивление легко. Багажные вагоны запираются изнутри – они и сняли запор. Приоткрыли – а на улице ночь! Бандиты – или кто эти люди? – спали, наверное, расположившись с удобствами в оборудованных для сопровождающих купе, денек трудный выдался. Пока поезд плавно тормозил, ползя черепашьим ходом, Марина помогла выбраться Ване, а потом и сама выпрыгнула с Саней на руках. Повезло, что грузовой состав отправили на запасные пути: стоящие рядом цистерны затемняли яркий свет станционных фонарей, и их побег никто не заметил. Нырнули под соседний состав, еще под один… Дальше – лес. Бежали – и не верилось, что вот так запросто…
Правильно не верилось. Не прошло и получаса, как за ними организовали погоню.
Проклятые кусты… так и норовили подножку выставить. Ванек уже два раза падал. С его-то побитыми коленками… но держался, не ныл, молодец. Гены, наверное, сказываются, отец его тоже мужчина крепкий. Самой бы не навернуться, а то Саньку уронит, зашибет… тьфу-тьфу, только не это! она – сова, легко парит в темноте, глаз выколи, и ни за что никогда не грохнется! Не сбиться бы, луна светит в правый висок, направление перпендикулярно рельсам. Куда, интересно, их завезли? – к черту на куличики могли, полдня в поезде отмахали, империя велика. Судя по окружающему пейзажу, они в лесу, а где же люди, станция ведь, а вдруг в заповедник угораздило, леса сейчас все под присмотром государства. И не только леса – вся природа, экологию блюдут строго. И это прекрасно, но конкретно для них – как аукнется? Мысли мелькали калейдоскопом, ни одна не задерживалась в голове надолго.
На тропу бы какую выбраться – под ногами чавкало, пружинило, не хватало в болото влезть!
Стоило подумать про тропу – и, словно по мановению волшебной палочки, впереди забрезжил огонек. Из последних сил потащились к нему.
Огонек оказался ночной лампой, подвешенной на заборе. Одно слово что забор, от зайцев лишь и спасает, не от людей. И калитка не заперта. Вперед!
Во дворе им наперерез кинулась собака.
– Свои! – выдавила порядком струхнувшая Марина, чего-то подобного подспудно ожидавшая. Собака зарычала.
– Свои, говорят тебе! – рассердился Ваня. И потрепал пса по холке. Собака вильнула хвостом!
– Ну ты и смелый, Вань… – восхитилась Марина.
На шум выскочил бородатый дедок в исподнем с битой в руке. Пес радостно взвизгнул и кинулся ему в ноги.
– Помогите… дети! – прохрипела Марина.
– Дети, ночью? – удивился он. – Мухтар говорит, люди вы хорошие. Проходите. Давай-давай, не стесняйся, барышня.
– Позвонить дайте, очень надо!
Кутаясь в шаль, навстречу вышла старуха.
– Батюшки-светы, Макар! Смотри, лбы зеленые! Это ж они, те самые, весь вечер телевизор гундел… Вас вся страна ищет, милые!
Не спрашивая разрешения, она забрала из рук Марины Саню и бережно положила на кровать.
– Деточка… светленький какой, беленький. А тебя как зовут? – обратилась к Ивану. – Погоди, я сейчас молочка, голодный, небось…
Тем временем дед отбросил один мобильник, другой…
– Чудеса, право слово! давненько такого не было, чтобы связь пропадала. Не работает!
– Ох! – схватилась за голову Марина. – Глушат… ищут, значит, в нашем районе. Скоро придут – по анализатору запаха быстро найдут. Что делать-то… что?
Марина покачивалась, растерянно водя глазами по горнице. Взгляд отметил большой телевизор на стене, компьютер допотопной конфигурации… Компьютер!
Кинулась к столу, схватилась за мышку.
– Бесполезно. Интернет пропал за пятнадцать минут до вашего прихода, – спокойно известил дед.
– Мамочки… Бежать надо, срочно. Вань, уходим!
– Цыц! – прикрикнул на нее дед. – Уходят они… Глянь, мальчонки покусанные, да и сама… комары вокруг, не Москва. Сымай, девонька, обувь. Сымай, говорю! Матвеевна, сапоги гостям! Одежду!
Марина подчинилась, скинула кроссовки и обулась в сапоги, хоть и разношенные, но крепкие. Ивану тоже принесли сапоги – пыльные, лет …дцать никто не прикасался. И порванную футболку заставили снять, взамен вручили холщовую куртку размера на два больше.
Жестикулируя, старики шептались друг с другом. Как поняла Марина, обсуждали, куда бежать. Бабка не сразу согласилась с дедом – норовистая. Но согласилась. Обулась в ее кроссовки! что за дела? Но перечить настоящая хозяйка кроссовок не решилась – не до разборок сейчас. И в телевизоре – что про них говорили? – тоже знать хочет, однако не спрашивает: потом, все потом… если оно будет, это «потом».
– С богом! – перекрестился дед. За спиной у него высился рюкзак, в котором разместился укутанный Саня, продолжавший безмятежно спать.
Дом покинули через черный ход, потом огородами. Мухтар бежал рядом с дедом, за ними Марина с Ваней. Завершала процессию бабка в новомодной обувке – бойко семенила, опираясь на палку, к нижнему концу которой был примотана Ванькина кроссовка. Другой же палкой, поменьше, с привязанной рваной детской футболкой, кусты охаживала.
– Следы оставляем, чтобы твои приятели, случаем, с пути не сбились, – пояснила на вопросительный взгляд Марины. У девушки вытянулось лицо – не поняла юмора.
У ручья разделились: Матвеевна с Мухтаром продолжили путь по тропинке, остальные вошли в ручей и побрели по течению в противоположную сторону. Дед посыпал за собой перцу – тогда только Марина осознала: бабка тянула ложный след!
Занимался рассвет, когда беглецы вышли из леса.
Перед ними простирался невысокий холм, на вершине сияла куполами церковь.
– А вот теперь – ходу, милые, ходу! В церкви спрячемся. Там благовония, по запаху не найдут, кельи, подвалы. Связь, опять же, попробуем с колокольни. Живее, молодежь! Не отставать! – ободрил уставших путников дед. Сыпанул взад остатками перца и ринулся напрямик через поле, засеянное пшеницей.