Роман Злотников – Российская империя 2.0 (страница 41)

– И Кацмана – в князья! – выкрикнул пилот в полном восторге.

Команда разразилась громовыми аплодисментами, от которых почти проснулся штурман, недовольно пожевал губами и что-то буркнул.

Кацман стремительно заливался краской.

– Да-да, Давид, это была та самая вторая новость, – сказал командир.

– Вы издеваетесь… – пролепетал Кацман.

– Объясняю. В конституции, которую ты напишешь, будет сказано, что если действующий монарх не оставит потомства, функции управления государством переходят по жребию к наследникам кого-то из нас семерых. Ну или шестерых, вдруг мы Росси завтра депортируем. Посмотрим на его поведение. Ради блага государства всем придется жениться и нарожать детей, это я холостым коллегам сообщаю, особенно тебе, Кацман. И из поколения в поколение каждая семья обязана передавать глубокое понимание нашей священной миссии по сохранению мира на планете. Каждый должен быть готов взять на себя бразды правления. Чего вы ржете, все очень серьезно, ребята.

– Это нервное у нас, – сказал пилот. – Ну и детей жалко. Такая ответственность…

– А вашему королю, думаешь, легко?

– Нет, совсем не легко. И я как-то не стремлюсь на его место.

– Ты будешь запасным королем. Мы все запасные. А его светлость князь Кацман – действующий.

– Ребята… Не губите! – взмолился Кацман. – Ну виноват я перед вами, очень виноват! Но не до такой же степени!

– Виноват – отработаешь, – отрезал командир. – Вот в чем смысл монархии, вот зачем нужны империи – ответственность. Такая ответственность, которую нельзя просто сбросить с плеч, как власть президента, и сказать: ну виноват, не справился… Ты не можешь прийти на время, ты не можешь уйти, ты с этим родился и с этим живешь. И каждый миг ты должен помнить: все новые обременения, что ты добыл, пока правил, лягут на плечи твоих детей. Каждое достижение несет в себе обременение. Каждая победа скрывает в себе новую ответственность. Это идея владетельного рода, это смысл империи.

Командир говорил, а люди не слушали – внимали. Все они давно знали Воронцова, но сейчас он повернулся к ним неведомой ранее стороной. Он не просто верил в сказанное – это была его душа, его персональный смысл.

– Голосуем, джентльмены.

Голосовали дважды, сначала за государственный строй (пять «за», двое «против»), потом за избрание Кацмана в князья (пять «за», двое «против»). Немного поспорили насчет безальтернативности выборов. Тогда пилот бесстрашно предложил свою кандидатуру – и проиграл Кацману с тем же счетом пять-два.

– А почему у нас штурман всегда против? – спросил Мюллер.

– Человек такой, – объяснил командир. – Ладно, теперь самое трудное. Шуточки кончились совсем. Как я предлагаю защитить наши интересы? Что у нас есть? Ты недавно очень хорошо описал наше положение, Салман. Побитый «корсар», Черная Смерть и семеро идиотов. Отбиваться, если что, совершенно нечем. Значит, наше маленькое гордое княжество должно, сохранив в полной неприкосновенности суверенитет, примкнуть к некой силе, с которой никто в здравом уме не рискнет связываться.

Командир умолк, все задумались.

– Ну, естественно! – догадался геолог. – Кацман, ты же еврей!

– И что? – опасливо поинтересовался Кацман, и без того уже совсем раздавленный свалившейся на голову короной.

Время от времени он потирал рукой глаза, словно надеясь проснуться.

– У нас будет еврейское княжество, вот что!

– Ничего себе. Об этом я как-то не подумал, – признался командир.

– То есть – как? А зачем тогда Кацман князь?

– Да просто он хороший парень, – небрежно ответил командир.

– А я думал, вы хотите, чтобы нас евреи прикрыли. Они же повсюду. Их только тронь.

– Да трогают нас за милую душу… – сказал Кацман. – Где поймают, там и трогают. Думаешь, в Америке нам очень весело?

– Здесь вас точно не тронут, ваша светлость, – сказал командир. – Вы теперь дома.

Кацман посмотрел на него с подозрением.

– Ну так кому я должен сдаться? – спросил он брезгливо.

– Неплохо, – похвалил командир. – Всего пять минут князь, а уже заметно что-то такое… Ты не сдавайся. Никогда. И мы не будем. И тебя не сдадим.

– Не томите, мастер, – попросил инженер.

– Я знаю только одну крупную и сильную державу, которая уже несколько столетий не вела захватнических войн, – сказал командир. – Она вообще не любит воевать. Она либо отбивается, либо заступается за слабых. И мне кажется, будет разумно примкнуть к ней в качестве ассоциированного государства. То есть, мы сохраняем независимость, но отдаем «старшему брату» два наших самых острых вопроса – внешнюю политику и охрану границ. Пусть нас защищают и пусть за нас бодаются с той же Америкой. Главное – нас никто не тронет.

– И что с нас за это захотят? – спросил Кацман недоверчиво.

– А это смотря с кем ты ассоциируешься. С англичанами – при всем уважении, ребята, – я не рискнул бы договариваться. Потому что они захотят много чего. У них все еще свербит в одном месте, им надо подниматься в полный рост, и Черная Смерть опасный соблазн для Англии. Наконец, у них огромный зуб на Америку, и они не упустят случая унизить заокеанских родственничков.

– Откуда уверенность, что русские захотят мало? – бросил пилот. – Нет, мастер, я вас понимаю, все логично, никаких обид, но…

Геолог задумчиво оглаживал бороду. Инженер хитро щурился. Кацман глядел настороженно. Штурман дрых. Командир улыбался.

– А я догадался, – сказал Мюллер. – Ну ты хитрец, мастер. Ребята, он знает их психологию. Они получат сразу более чем достаточно. То, что они любят больше всего. У них на этом национальная идея построена. Русские малость чокнутые на этот счет. Их будет проклинать вся планета, а они в ответ – улыбаться.

– Статус абсолютных миротворцев, – объяснил командир.

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.

– Нет, давление будет сильное, особенно на первых порах. Черная Смерть как оружие русским не нужна, но как копилка технологий это безусловно лакомый кусок. Каждого из нас по отдельности попытаются уговаривать, а то и шантажировать. Но мы справимся. Потому что мы – семья, или мафия, или банда… Но мы заодно.

– А потом еще и денежек стрясем, – сказал Мюллер. – Нам же надо на отправление государственных обязанностей – приемы там, фуршеты… Не может младший партнер Российской Империи жить впроголодь, нехорошо.

– Не исключено, не исключено…

– Никогда не думал, что я такой авантюрист, – сказал геолог. – Но ведь может получиться. Я русских-то знал не только вас с Пашей. Они все действительно были малость с приветом.

– Ваша светлость?..

– Моя светлость изволит думать, – сказал Кацман. – Она оценивает варианты. Она пока не уверена.

– Это все очень мило, – сказал пилот. – Но у меня технический вопрос. Через шестнадцать часов сюда придут американцы и попытаются воткнуть в остров свой флаг. У нас есть передатчик, который работает на открытой голосовой волне. Пока вы будете договариваться со своим правительством, я вам гарантирую все тот же случайный ракетный пуск. И смысл?.. Видите, я на все согласен в вашей безумной авантюре. И на то, что я теперь гражданин суверенного острова, и на то, что запасной король, и даже князь Кацман не вызывает у меня ни малейшего негатива. И мы договорились стоять насмерть, все правильно. Но хотелось бы простоять подольше. Извините. В конце концов, мне теперь жениться и воспитывать детей! Чего вы ржете все?!

– Это нервное у нас, – сказал Мюллер.

– Если вы проголосуете за ассоциацию с Российской Империей, я покажу, как не сдохнуть, – пообещал командир.

– Почему нельзя сначала показать? – спросил Кацман.

– Потому что тогда мне нечего будет им предложить, – веско ответил командир.

– И американцы нас не раскусят? – не унимался пилот.

– Они забеспокоятся, но когда до них дойдет, будет поздно.

– Ставлю вопрос на голосование, – четко и уверенно произнес князь.

Все поглядели на него широко раскрытыми глазами, только командир довольно посмеивался в кулак.

– Сразу вслед за провозглашением суверенитета Остров Кацмана предлагает Российской Империи принять его в качестве ассоциированного государства. Кто «за», прошу поднять руки.

Первым руку поднял сам князь, за ним все остальные.

– Благодарю вас. Решение принято шестью голосами «за» при одном «против»; любезный капитан, прошу занести это в бортовой журнал. А теперь, милостивый государь, благоволите показать нам… Что обещали.

– Незамедлительно, ваша светлость. Паша, гарнитуру. Это может занять время, я не уверен, что там все на месте… Спасибо, Паша, есть контакт.

Командир надел наушник и уставился в планшет.

Потом он заговорил на родном языке и сказал такое, что все оторопели. Даже те, кто по-русски знал от силы три-четыре десятка самых общеупотребительных слов.

– Дежурный? Граф Воронцов беспокоит.

Лордкипанидзе, привычно оглаживавший бороду, чуть не вырвал из нее клок. Хикмет уронил челюсть. Мюллер издал сдавленный звук то ли восторга, то ли ужаса, то ли сразу все вместе. Кацман хранил молчание, но вдруг достал носовой платок и принялся очень нервно им утираться. Росси пропустил все шоу, потому что спал.

Паша гадко хихикнул.

– А где там братец мой, далеко ли? – говорил тем временем командир. – Переключите на него, будьте добры… Сережа? Здравствуй, дорогой. Есть минута?.. Ах, ты уже знаешь? Нет, мы только что починили связь, и я первым делом звоню тебе. Почему это я должен звонить американцам, если они и так плывут сюда? Нервничают? Ах, переживают за нас… Ладно, я с ними свяжусь, конечно. Слушай, я по делу. Где там у тебя великий князь?.. А ты объясни, что я звоню ему со всплывающего острова в Тихом океане. На слово «всплывающий» нажми, он же у нас географ изрядный, он поймет. Жду…