Роман Злотников – Рогора. Ярость обреченных (страница 12)
Раздраженно поморщившись, коснулся виска – его пробороздила глубокая царапина. А ведь если бы не крепкий маленький шлем под дюльбендем[14], который тем не менее прорубили… Да, ударили всадники страшно. Если бы не поспевшие к нам братья-стрелки, еще неизвестно, болтали бы мы с Серхатом сейчас или остались бы там, на поле перед воротами…
Но так или иначе склабины (вот ведь забыл!) отбили тело вождя и сумели отступить в крепость. Не все, конечно, но около сотни всадников и полторы пехоты точно спаслись. А пыл азепов и серденгетчи, пытающихся на плечах отступающих ворваться в укрепление, остудил плотный залп со стен – откуда-то подоспели стрелки склабинов. Впрочем, разве непонятно откуда? С южной стены, где они с большой кровью для штурмующих также отбились… М-да…
Еще раз взглянув на насвистывающего рубаи и бреющего макушку Серхата, я с болью в сердце вспомнил лица павших сегодня воинов, лица Бейбарса, Алпа, Арыкана… Десятника мечников нанизал на палаш убитый мной полководец, а командиры стрелков и хумбараджи пали под клинками панцирной конницы…
От тяжелых воспоминаний меня отвлекли осторожные шаги, раздавшиеся слева. Рука тут же легла на рукоять ятагана, хотя чего можно бояться в сердце огромного лагеря султанской армии?! Разве что склабинов настолько озлила смерть их командира, что они решились достать меня прямо здесь?! Да нет, это глупость!
Между тем в свете костра показался источник насторожившего меня шума – высокий вестовой, одетый, однако, чересчур пышно для обычного бойца. Чауш.
– Господин Алпаслан, – учтивый поклон и легкая улыбка, – вас приглашает к себе стамбу агасы.
Беркер-ага?! Муж матери?! Да это же… А впрочем, кто еще мог отправить именно за мной благородного всадника чауша?
– Так не будем же заставлять ждать столь достойного мужа!
Командир корпуса ени чиры не изменился с нашей последней встречи. Это в прошлый раз я его еле узнал: годы берут свое, и некогда поджарый Беркер-ага раздобрел, на его лице с тонкими чертами явственно проявились морщины, а густая и в прошлом черная борода засеребрилась седыми волосами. Зато движения стамбу агасы сохранили прежнюю грацию и пластичность искусного воина.
– Заходи же быстрее в шатер, гордость очей моих!
Несколько торопливо шагнув навстречу, отвечаю искренней улыбкой на столь радушное приветствие и заключаю в объятия распахнувшего руки Беркера-ага.
– Ты возмужал, мой мальчик… Возмужал… Что же, гость священен, так быстрее садись к накрытому дастархану! Ты не увидишь здесь ни свежих фруктов, ни домашних сластей, что так любил в детстве, зато я могу угостить тебя дивным пловом! А под пресные лепешки отлично пойдет кебаб из бараньих ребрышек! А вот к ним острый соус с томатами и чесноком…
Нет, мы неплохо ели на марше, в походных котлах всегда варилась жирная шурпа, а в казанах поспевал плов с жирной бараниной, но до такой роскоши нашей еде было очень далеко. Один только запах едва ли не лишил меня чувств – запах исключительно дорогих приправ и нежнейшего, самого сладкого и жирного мяса молодого ягненка. А уж о таком деликатесе, как зажаренные на углях, с дурманящим запахом дыма и истекающие обжигающим соком бараньи ребрышки, мы могли лишь мечтать.
Меня не пришлось уговаривать: взяв горсть жирного, пряно пахнущего плова, я сглотнул набежавшую слюну и тут же отправил в рот невероятное, самое вкусное из того, что я пробовал когда-либо, яство… Впрочем, я изменил свое мнение, оторвав зубами от ребрышек первый кусок мяса, до того макнув его в соус…
На пару минут я забыл обо всем на свете – кроме ароматного плова и кебаба, я метал еду в рот, словно в животе у меня вдруг появилась бездонная бочка – одним словом, лопал много и с удовольствием. И лишь поймав насмешливый взгляд хозяина, осознал, что веду себя неподобающим образом. Следующий кусок мяса я отправил в рот уже неспешно и принялся тщательно жевать.
Беркер-ага одобрительно улыбнулся.
– Угощайся кизиловым шербетом, дорогой, сегодня он чудо как хорош. – Стамбу агасы наполнил мой кубок прохладным, приятно пахнущим напитком, после чего налил себе – все как подобает по традициям восточного гостеприимства.
– Ну что же, мой мальчик, я поднимаю кубок за тебя! Ибо ты сегодня сразил ни много ни мало, а правителя всех этих земель, кагана Рогоры!
Я поперхнулся и долго кашлял, пытаясь осознать услышанное:
– Но… как?!
Гостеприимный хозяин позволил себе лукавую улыбку:
– Ты спрашиваешь, потому что удивлен, что их каган сам вел людей в бой? Или как мы узнали, с кем именно ты бился?
Недолго поразмыслив, я с легкой опаской – чувствуется ведь какой-то подвох – ответил:
– Думаю, и то и другое.
– Тогда начну со второго. – Стамбу агасы крепко шлепнул себя по согнутой ноге, демонстрируя глубокое удовлетворение. – О том, что сраженный тобой воин был знатного происхождения, можно судить по доспеху – да ты и сам заметил серебряные насечки на его броне. А вывод, что он был именно командиром, и немалым, мы сделали из-за знаменосца, сопровождавшего павшего. Верно?
– Все верно, уважаемый Беркер-ага. Несший знамя воин пал от стрелы.
– Что же… Многие воины из числа панцирных всадников очень бурно отреагировали на гибель этого командира, что позволило нам сделать вывод, что сраженный тобой был явно не из младших офицеров. Но все встало на свои места, когда мы развязали язык пленному.
– Невероятно…
Я действительно был потрясен услышанным, между тем Беркер-ага продолжил с довольной улыбкой:
– Что касается малого числа телохранителей и личного участия в бою… тут, мой мальчик, вообще запутанная история. Погибший был великим князем – и сыном короля. Чтобы ты понимал, в иерархии местных титулов сын короля является наследным принцем, но… Сам монарх еще пару лет назад был лишь рядовым бароном, а эти земли лишь провинцией в составе Республики лехов. Но этот самый барон, звали его Когорд, поднял восстание и преуспел. Он создал довольно сильную армию и во главе ее дважды разгромил вдвое большие силы лехов.
– Неплохо. И где же он сейчас?
– Мертв. Лехи не смирились с потерей провинции и чуть меньше трех месяцев назад начали масштабное вторжение в Рогору. Причем среди местных дворян нашлись те, кто пошел на предательство, благодаря чему пала одна из двух самых сильных крепостей – не чета той, что мы сегодня брали штурмом… Ударили лехи с двух сторон, договорились со степняками, чтобы пропустили по степи и приняли участие в нападении, так торхи привели целую тумену!
– Стервятники почуяли кровь и легкую наживу…
– Все верно. И теперь их кости гниют чуть севернее… Лехи также заключили договоры с наемниками-фрязями… ты ведь дрался с ними?
Невольно касаюсь пулевого шрама на плече.
– Было дело.
– Так вот, договор заключили сразу с несколькими капитанами. Общее число вставших под знамя Республики равнялось примерно десяти тысячам – это с учетом наемников, в прошлую кампанию переметнувшихся к Когорду, а сейчас вновь изменивших.
Не могу скрыть презрения:
– Наемники…
– Но бойцы знатные. И знаешь что? Уцелели едва ли две тысячи, после чего оставшиеся в живых капитаны разорвали договор с королем.
Я удивленно присвистнул.
– Словом, рубка была здесь знатная… Но Когорда лехи сумели захватить обманом, а его единственный сын, павший сегодня от твоей руки, еще до того сдал обороняемую им крепость и попал в плен.
– Хм… а по виду не скажешь, что слабак.
– Он им и не был! – Глаза Беркера-ага гневно блеснули. – Учись уважать врага!
– Прошу извинить меня, о почтеннейший!
Впрочем, его вспышка гнева длилась ровно секунду.
– Не спеши судить, а выслушай его историю… Великий князь продержался больше двух недель, отражая многочисленные штурмы под постоянной бомбардировкой. Он капитулировал, когда под его началом осталось едва ли полторы сотни бойцов, а под стенами обороняемой им крепости обрели покой пять тысяч воинов врага!
– Что же, действительно серьезно…
– О чем и говорю. Кроме того, на его решение сдаться наверняка повлияло нахождение семьи в крепости – видимо, не сумел обречь любимых на смерть. Так что не суди…
– Я понял урок, почтеннейший Беркер-ага.
Некоторые время мы молчим – хозяин задумался, покачивая в руке бокал шербета, а я не смею нарушить ход его мысли неосторожным словом или действием.
– Захватив в плен единственного сына и наследника, они сумели заманить в ловушку короля, когда стало ясно, что силой оружия победы не достичь. Они обещали предоставить Рогоре широкую автономию, навязав ей лишь необременительный протекторат, а наследника возвести в титул великого князя – взамен на жизнь предводителя восстания. И ради спасения сына, ради любви к нему Когорд решился на этот шаг. Но, как я уже сказал, во время обмена лехи предательски захватили его, нарушив данное их королем слово.
И вновь короткая пауза, которую я все же решился прервать:
– Простите, уважаемый Беркер-ага, но разве в этом был смысл?
Глаза собеседника насмешливо сверкнули:
– И еще какой. Они надеялись уничтожить армию Рогоры – и преуспели в этом. Когорд, отправившись на обмен, объявил официальным наследником зятя, некоего Аджея Ругу…
– Как-как?!
– Некоего Аджея Ругу. Непривычны имена склабинов? Но ведь, кажется, моя старшая жена из этих мест – и по крови ты именно их рода? Или, наоборот, услышанное тебе о чем-то напомнило?