Роман Злотников – Рассвет (страница 44)

Он успел лишь уловить темный человеческий силуэт – и тут же что-то впилось в его глаза, будто сильные руки погрузились ему в голову, в самую глубь черепной коробки, заерзали там жестокими пальцами, захватив в горсти отчаянно завопивший от боли мозг, сжав его и потянув наружу.

И последнее, что почувствовал Кузя, – как безвольно и мокро лопается, растягиваясь, податливая мозговая ткань, и все его, Кузино, естество словно выворачивается сокровенной изнанкой наружу. А в осиротевшую оболочку бесцеремонно вливается естество чужое, свинцово-холодное, безжалостное, властное…

Как снова хлопнула дверца за покинувшим кабину незнакомцем, Кузя уже не слышал.

Глядя прямо перед собой на дорогу сквозь лобовое стекло, он механически точными движениями повернул ключ зажигания, передвинул рычаг переключения скоростей, переступил ногами педали, вывел машину на асфальт. И бензовоз, взревев, покатился по трассе, равномерно, но быстро набирая скорость. Кузя сидел за рулем прямо, как гипсовый истукан. И лицо у него стало точно гипсовое: неподвижное, белое, неживое.

Инспектор ГИБДД, расслабленно помахивавший радаром на обочине, встрепенулся от вида внезапно рванувшей с места громадины, живо поднес рацию к губам, чтобы предупредить ближайший по пути следования бензовоза пост о торопыге-водителе.

– Взбесился, что ли, он? На пожар прямо торопится… – присовокупил инспектор к короткому своему сообщению.

И, сам не подозревая о том, оказался совершенно прав.

Несколько минут бензовоз, погромыхивая, мчался по трассе, истошными воплями клаксона шугая со своего пути легковушки.

А навстречу бензовозу летел патрульный автомобиль ППС, заунывными взвизгиваниями сирены расчищая путь едущему следом автозаку.

Бензовоз немного снизил скорость.

Но когда патрульный автомобиль поравнялся с ним, он вдруг резко свернул на встречную полосу – опасно накренившись на два колеса.

Машина ППС запоздало вильнула в сторону, пошла юзом, вылетела на обочину, подняв тучу пыли. А бензовоз ринулся прямо в лоб автозаку, водитель которого попытался было затормозить и свернуть с гибельной траектории взбесившейся громадины, но, конечно, не успел.

Бензовоз ударил в бок автозаку. И удар тот оказался чудовищен.

Водителя автозака вышвырнуло из кабины, как вышвыривает из рассечины щепку тяжелое лезвие топора, вонзившееся в дерево. А быть может, водитель каким-то чудом умудрился выпрыгнуть сам?..

В любом случае ему повезло гораздо больше, чем Кузе… и тому, кто мог находиться в железном брюхе автозака.

Бензовоз и автозак с грохотом слепились в единый громадный металлический ком. Ком, пару раз подпрыгнув, несколько метров проскрежетал по трассе, уродуя асфальтовое покрытие, высекая из него белые, удивительно яркие и крупные искры.

И вспыхнул, не успев остановиться, вспыхнул целиком, окутался слепящим пламенем, сразу и жутко загудевшим.

У человеческих существ, стиснутых в пылающей металлической ловушке, не было ни малейшего шанса спастись.

Глава 3

Ранним утром от Саратовского аэропорта отъехала принадлежавшая компании «Витязь» черная «БМВ». За рулем помещался Нуржан Алимханов, а на заднем сиденье – двое мужчин, один лет тридцати на вид, аккуратно выбритый, в очках тонкой, явно недешевой оправы, другой намного моложе, с залихватским кучерявым чубом, косо спадавшим на лоб; оба были одеты так, как одеваются привыкшие к городской жизни люди, приготовившиеся к вылазке на природу: в снабженные капюшонами ветровки и простецкие джинсы. Объемистые рюкзаки, дополнявшие этот ансамбль, были убраны в багажник. Впрочем, выражение лиц мужчин мало соответствовало их предполагаемой цели прибытия в Поволжье: что один, что второй – выглядели тревожно-сосредоточенными. Да и Нуржан, кстати говоря, не светился развеселой беззаботностью.

Несколько кварталов они проехали молча. Затем мужчина в очках пошевелился на заднем сиденье.

– Н-да… – выговорил он, видно, продолжая начатый еще в зале аэропорта разговор. – Опоздали мы…

– Прямо театр военных действий у вас тут, – подал голос его сосед, тряхнув чубом. – А мы к финалу сражения прибыли. Пушки уже прогрохотали, бойцы штыки от зазубрин чистят да раны считают, а с поля боя еще пороховой туман не развеялся…

– Ну, главные-то битвы еще впереди, – сказал на это Нуржан. – Как всегда. Хотя враг нас порядочно потеснил, линию фронта далеко отодвинул…

– Ты-то сам как? – спросил его мужчина в очках. – Видок, у тебя, конечно… Тебе не это?.. Не тяжело? А то давай я авто поведу?

– Порядок, – уверил Нуржан и поглубже надвинул на лоб кепку, скрыв свежую бинтовую повязку на голове. – Не впервой на полном ходу из машины выпрыгивать. Я даже уже привыкать начал. То из собственной «девятки», то из автозака… Опыт есть, в следующий раз если придется подобным образом каскадерствовать, вообще без повреждений обойдусь.

Мужчину в очках звали Антоном, был он руководитель аналитического отдела Управления. Его чубатый сосед, именовавшийся Артуром Казачком, являлся сотрудником оперативного отдела Управления и, по совместительству, родным братом главы Управления Альберта Казачка.

– Мы здесь именно за тем, – негромко прокомментировал высказывание Нуржана Артур Казачок, – чтобы этого самого следующего раза не было.

– Будет, – кивнул ему в зеркало заднего вида Нуржан. – Ох, чует мое сердце, еще и не то будет…

– Итак, – строго кашлянул Антон, поправив очки, – что мы имеем?.. Каковы, так сказать, последние сводки с фронта? Первое: покушение на супругу Трегрея, м-м…

– Ирину, – подсказал Нуржан.

– Ирину, да… Второе: свидетель. Соседа, который показания такие интересные давал, проверили?

– А то как же, – Нуржан снова кивнул. – Проверили. Обработан по полной программе. Мозги… вернее, то, что от них вследствие систематического употребления спиртосодержащих жидкостей осталось, – промыты капитально. Чтобы, значит, донес до прибывших на место преступления оперов необходимую версию событий. Ну и, само собой, психоблок гражданину Краснову поставили – чтоб ничего лишнего не вспомнил. Он и не вспомнил. И не вспомнит. Так что в этом направлении копать не имеет смысла.

– Третье, – встрял Казачок. – Анонимный сигнал в полицию.

– Стандартная схема: звонок с телефона-автомата, четких отпечатков нет, звонивший наверняка был в перчатках.

– Но запись-то разговора осталась?

– Запись осталась.

– Уже что-то, – щелкнул пальцами Антон.

– Запись, отпечатки… – проворчал Артур, толкнув Антона локтем. – С этим и без нас разберутся. У нас другой фронт… тьфу ты, опять это слово… У нас другой фронт работ. «Возрожденцев» здешних в оборот возьмем – такое как раз по нашей специальности. Авось и размотается клубок с этой ниточки.

– Что по поводу мошенников, которые «Витязя» обули? – поинтересовался Антон.

– Ищем, – вздохнул Нуржан. – В федеральный розыск они объявлены. И пока вроде нигде не засветились. Я вот предполагаю: может, они не спешили когти рвать? Может, где-нибудь здесь зашухарились, ждут, пока шум уляжется?

– Предыдущие покушения на витязей… – перешел к очередному пункту Артур. – Хотя бы что-то удалось прояснить? Хоть какой-то след нащупать этого… Охотника?

Нуржан отрицательно помотал головой.

– Ну ничего, – промычал Антон. – Не бывает так, чтобы он нигде не прокололся ни разу. Что-нибудь да вскроется рано или поздно.

– Лучше уж рано, – резонно заметил Алимханов, – чем поздно. А то как-то даже обидно получается: лупят по нам со всех сторон, а мы только увертываемся да прикрываемся. А противника обнаружить не в состоянии. Три ниточки имеются, предположительно к нему ведущие! И… ничего! За какую ни потянешь, она тут же из рук и выскальзывает…

Черная «БМВ» свернула к старинному зданию городской клинической больницы.

– Уже приехали? – удивился Артур Казачок, разглядев табличку на воротах. – Вот чем удобны провинциальные города, здесь масштаб местности такой… уютный. И пробки практически отсутствуют. А то в Москве пока из одного района в другой доберешься… Хоть вертолет каждый раз задействуй…

За узорчатой чугунной оградой, в цветастых облаках осенней листвы серели чисто подметенные аллейки. И в прогалы этих аллеек вполне можно было разглядеть подходы к зданию: у главного входа толпились люди – кто с пакетами и сумками, одетые соответственно погоде, а кто в больничных и домашних халатах, поверх которых были накинуты куртки или пальто. Пациенты больницы и их посетители, скучковавшись по двое, по трое, по-вокзальному торопливо и громко общались, курили… Чуть поодаль, у двери отдельного флигеля, над которым темнела табличка с короткой и крупной надписью «МОРГ», народу было куда как меньше, одеты все были в темное и разговаривали шепотом.

– Ирина здесь? – негромко спросил Антон, поправляя очки.

– Здесь, – ответил Нуржан. – И Олег тоже. Оба здесь, вместе. Рядышком.

– Куда нам? – поинтересовался Артур.

– Как это «куда»? – рывком обернулся к нему Нуржан. – Ты чего?! Вон же вход, не видишь, что ли?.. И время посещения как раз подошло…

Артур неловко моргнул, видимо, сразу не поняв причину нуржанова удивления. Но, оглянувшись на морг, сообразил…

– Да я просто подумал, может, она в отдельном корпусе где-то лежит… – бормотнул он.

– Шуточки у дурака! – покачал головой Антон.

– Говорю ж, я не то имел в виду! – взмахнул руками Казачок. – Буду я такими вещами шутить!