Роман Злотников – Псевдоним бога (страница 9)
Итак, Ингер бросился на ученого, и спиралевидная стойка в его руке рассекла воздух точно против широкого лба Элькана. Тот отшатнулся со стремительностью, которую невозможно было предположить в этом плотном теле. Точно так же он ушел еще от двух ударов Ингера, а потом, ловко поднырнув под локоть разошедшегося гиганта, блоком сплетенных кистей ударил ему в печень. Ингер вздрогнул, не до конца поняв, как могло произойти подобное, и тут вал припозднившейся боли разорвал ему бок. Элькан одним коротким движением выхватил изуродованную стойку стабилизатора из влажных пальцев Ингера. Сделав это, он вернулся в исходную позицию и стал ждать, пока Ингер преодолеет жестокий приступ боли.
Впрочем, кожевенник умел терпеть. Он быстро справился с собой. Стараясь не показать своего, мягко говоря, недоумения, упрямо сощурил глаза и выдохнул:
– Ну… ну что ж… сожри меня Илдыз! Ты… здорово… двигаешься. Не ожидал. Верно, на своем веку ты перебывал не только в Толкователях и…
– Вивисекторах, – неожиданно подсказал деревянный Скопендра.
– В-в-в… Ладно. Ладно! – Ингер быстро приходил в себя, ничего не скажешь. – Я вызову своих людей, – произнес он таким тоном, как будто речь шла о заказе обеда.
– Ты сначала выйди отсюда живым, – отозвался не на шутку разговорившийся Скопендра. – Любое постороннее средство связи в этих стенах блокируется. Так что…
– Вот оно как. «Выйди живым»? Инара, и ты позволишь, чтобы на твоих глазах убивали твоего брата? Ты позволишь своему Элькану…
– Ингер, он великий ученый, – глухим голосом проговорила она. – Позволь провести ему последний эксперимент. Уходи!
– Убийство людей ты называешь экспериментом?! – воскликнул Ингер и стиснул зубы. – Срыв важнейших работ, убийства и издевательство над нашими соратниками вы называете экспериментом? Сестренка, как ты могла? Раньше, когда мы жили под Ланкарнаком, ты исцеляла людей, а теперь ты помогаешь убивать? Неужели ты…
Мертвенная бледность покрыла лицо Инары.
– Уходи, Ингер, – глухо повторила она сквозь зубы.
Ингер, тоже бледный, со взором, мечущим молнии, произнес мерно, торжественно и звучно:
– Ну что же, вы не понимаете слов. Я хотел доставить его Леннару живым, придется доставить мертвым.
Его рука скользнула по бедру, к которому был прикреплен плоский футляр. Элькан слишком хорошо знал, что находится в этом футляре, а по глазам Ингера он понял, что тот не остановится. Мучительная гримаса искривила лицо Элькана, и мгновением раньше, чем Ингер достал из раскрытого футляра смертоносный плазменный излучатель, из рукава ученого выскользнул крошечный метательный шип, он плотно улегся в ладонь, словно был притянут туда магнитом. И отточенным движением, почти без замаха, Элькан метнул его в грудь посланца Леннара.
Сначала Ингер не понял, что произошло. Он даже попытался поднять черный раструб плазмоизлучателя, но тут его тело дернулось в конвульсии, Ингер вскинул подбородок и стал заваливаться назад, на спину. Пытаясь устоять, он грузно упал на одно колено… К нему приблизился Элькан и грустно вымолвил:
– Прости. Я не хотел. Ты сам вынудил меня. Я должен во что бы то ни стало поставить этот последний опыт.
– Да поразит тебя… пресветлый Ааааму… да славится Имя… его…
Выговорив это, Ингер рухнул на спину, откинув правую руку с так и не пущенным в ход оружием. Но Элькан уже не смотрел на него. Его умом завладело другое. Слово «старик» и то, что свалилось на Элькана благодаря этому слову, было для ученого важнее здоровья и жизни Ингера, важнее того, что Леннар теперь никогда не простит. Тот, кто смог поднять руку на собрата по оружию и убеждениям, не может удостоиться прощения.
– Я понял! – повторил Элькан, стоя над телом Ингера и не обращая внимания ни на расширившиеся в ужасе глаза Инары, ни на окаменелую позу Скопендры, который, верно, впервые в жизни позволил себе что-то вроде протестующего сдавленного восклицания. Взгляд ученого был прикован к ярко подсвеченному проему, за которым открывалась лаборатория, где лежал Гоз.
– Зачем ты это сделал?! – вырвалось у Инары. – Ты убил его!
– Нет, не убил… этот шип смазан парализующим составом. Если вколоть антидот, он очнется. Даже если не вколоть, то он придет в чувство через пару дней… а при удаче через три. Но я не об этом! Гораздо важнее другое, Инара, хорошая моя! Я понял! Я понял, в чем моя ошибка! Перемещение в пространстве, действие, которое осуществляют наши большие транспортеры, связано с разрывом пространственной структуры материи. Пространство тесно увязано с категорией времени, но почему, почему мне никогда не приходило в голову, что деталь, попадая в наш шлюз со склада откуда-нибудь с Шестого уровня, меняет и свой
– Старик, – пробормотала Инара, и ее взгляд тоже коснулся изуродованного
– Маленькие погрешности в программе эксперимента, которые я устраню уже в следующем опыте. – (При слове «маленькие» на лице Скопендры впервые появилось нечто вроде улыбки, от которой, вне всякого сомнения, передохли бы все насекомые, попади они в стены блок-корпуса ученого Элькана.) – Неверная проекция… Да это и не суть важно! Я немедленно проведу этот опыт! На расчеты с лихвой достанет трех часов. Примерно столько у нас есть, прежде чем они хватятся Ингера.
– Ты говоришь «они» о наших братьях? – с горькой улыбкой произнесла Инара, качая головой и делая ударение на слове «братья». – Ты уже говоришь так?
– А что же? Будем называть вещи своими именами. После того что тут произошло, я не могу возвратиться к Леннару Хотя я по-прежнему люблю и почитаю его и желаю ему удачи.
– Куда же? Обратно в Храм?
От ее убийственной иронии Элькан содрогнулся. Но, взглянув на Инару, он увидел, что по ее лицу текут слезы.
– Нет, моя девочка, – ответил ученый. – Там я даже не смогу рассчитывать на справедливый суд. Меня попросту умертвят, перед этим заставив провести бездну времени в страшных муках. В подвале, под пыткой. Нет. Я не могу… Мне нет места на этом Корабле. Его огромные недра уже не вмещают меня. Не плачь, не надо плакать, Инара… Ты заставляешь меня быть сентиментальным… быть смешным. Я не хочу.
– Куда же?.. – повторила Инара. – Куда деться с Корабля? Ведь транспортный шлюз еще не отремонтирован.
– Если мой опыт удастся, нам не потребуется никакого шлюза, – помолчав, ответил Элькан и качнул крупной седеющей головой.
– Но… как же?
– Я скорректирую вектор телепортации туда… на голубую планету, куда упорно не желает направить Корабль Леннар! – воскликнул Элькан, и его потускневшие было глаза загорелись безумным вдохновением. – Я окажусь там, и будь что будет! Большие транспортеры способны перекинуть металлическую деталь весом в тысячу тонн за пару сотен белломов, а при необходимости перейти в М-режим и многократно увеличить эту цифру, но ведь я собираюсь телепортировать качественно иное – живую материю! И тут важен не столько градиент пространства, сколько градиент времени! И тогда… я исчезну…
– А я? – вдруг сказал Инара.
– Что – ты? – не понял Элькан, осекшись, а потом по его лицу пробежала тень, и с выражением недоверия и тревоги он покачал головой.
– Я хочу с тобой.
– Со мной? Да сознаешь ли ты, моя хорошая, на что ты идешь, соглашаясь на это безумие? Неужели ты хочешь очнуться сморщенной уродливой старухой на берегу какого-нибудь темного, жуткого океана, кишащего гадами? Или слепой пятилетней девочкой на снеговом склоне громадной горы? Или самой собой, но посреди скопища кровожадных дикарей или чудовищ, жаждущих сладкой женской плоти? Ведь все это может произойти, стоит мне допустить малейшую ошибку в построениях и расчетах!
– Я понимаю, – тихо ответила Инара. – Но как иначе? Я верю тебе. Я люблю тебя. Я всегда думала, что мне не везет в любви… Сначала я считала, что люблю Леннара, наше солнце и нашего вождя, который оказался недосягаем для меня. Теперь я полюбила тебя, умнейшего из живущих. Что мне до пытки, которой грозит твой эксперимент? Я не хочу оставаться здесь. Вечная борьба, вечная погоня за справедливостью, кровь, вера, снова кровь! Леннар велик, но сколько можно?..
Элькан опять покачал головой, но тут заговорил Скопендра, который за этот день и так произнес больше слов, чем за год жизни:
– Не гони ее, мудрый сьор Элькан. Если она так верит во всемогущество твоего разума… если она не может без тебя… Я тоже… Я – пес, который охраняет тебя. Который ест с твоей руки. Некогда ты спас мне жизнь, сняв с пыточного станка в застенке Храма, и дал свободу. Куда мне без тебя? Испепели меня Илдыз, но к демонам такую жизнь! Если ты уверен, что сможешь… сможешь сделать то, что сказал… мы пойдем за тобой.
И Скопендра, переведя дыхание, замолчал, утомленный этой неслыханно долгой для него речью. И даже его дурацкое лицо не казалось теперь смешным.