Роман Злотников – Пришельцы. Земля завоеванная (страница 74)

По аллее протопал староста группы Заглоба – стукач и любимец преподавателей, один вид жирной рожи которого почему-то вызывал стойкое желание разбить ему пятачок.

– А вы чего на лекцию не идете?

– Сам не понимаешь? – нахмурился Сёма.

– Ха! Мы люди маленькие, нас это не касается. А вот сессия скоро, – менторским тоном сообщил Заглоба и пошлепал дальше.

– Видите? – взвился Вовка. – Им плевать, у них, понимаешь, сессия, работа, дела! Зарылись носом в повседневность, от страха-то.

– Видим, – кивнул Сёма. – И что ты предлагаешь?

– Разобраться, что происходит, для начала. В худшем случае, возможно, организовать Сопротивление или просто свалить из города. Правительства – курвы, они нас сдадут!

С последним согласились все.

– Но что делать-то нужно? – беспомощно развела руками Ира.

– А что мы знаем? – хладнокровно ответствовал Вовка.

– Ничего, – хмыкнул Сема. – К ближайшей тарелке смотаться предлагаешь? Так нас туда и пустят. Оцепили наверняка.

– Всё информация, – пожал плечами Вовка.

– Так, ни к какой тарелке мы не поедем, пока не найдем Ваську, – зарычала Маша.

– Тогда так, – мгновенно переориентировался Вовка. – Вы, ребят, едете к месту посадки. И просто слухи на улице и в Сети собираете. Мы едем искать Васю. Не мог же он из квартиры сдернуть? Через полтора часа встречаемся снова тут.

Василий пришел в себя… где-то. Металлические переборки и полное отсутствие дверей настроения не улучшали. Рядом лежала, все еще в отключке, соседка.

Кроме них, в камере никого не было.

Он потыкал девушку носом, удивившись, до чего же приятно та пахла. Она открыла глаза, улыбнулась:

– Ты пришел спасти меня?

– Конечно, детка, – веско сообщил Василий.

– И как же мы сбежим?

– Пока не знаю.

– Я верю в тебя, милый, – сказала она и заурчала.

Василия будто мягкой тряпочкой по сердцу погладили.

Одна беда. Он не знал не только как выбираться, но и где он оказался. Хотя подозрения у него имелись. И препоганейшие.

– Что случилось? – спросил Сёма, наморщив высокий лоб.

Был он до отвратительности бодр, в шуйце сжимал запотевшую от холода бутылку минералки. Ира еле поспевала за своим кавалером, шагавшим весьма споро, пусть и в задумчивости.

Вовка поднял взгляд от мрачной, словно надгробие, Маши. Развел руками – мол, нашли, что спрашивать.

Молчание нарушила сама Маша, выдавив:

– Котик мой бедный… – в голосе девушки почти не слышалось эмоций. – А дальше-то что? Неужели и нас так?..

Потом не выдержала, резко всхлипнула и отвернулась.

Вовка только вздохнул, приобняв её за плечи.

– Так, значит, не гон? – удивился Сёма.

– Ага, – кивнул Вовка. – Половина кошек, если не больше, пропала. Я же говорил – керосином пахнет.

– Как же Дуська осталась? – удивилась Ира.

– Везучая ты… – выдохнула Маша. – А если до нее доберутся? Гады, сволочи, содомиты!

Ира побледнела. Сёма нехорошо посмотрел на Машу, но ничего не сказал. Достал мобильник, потыкал пальцем.

– Вот, вебкамера у тебя на хате. Видишь, в порядке Дуська. На клаве спит, перегрев ноутбука обеспечивает.

– Мы должны их победить, слышите, – вдруг заявила Маша, сорвавшись на истерические нотки. – Это уже скотство! Котов нельзя обижать, слышите? Ваську надо вернуть!

– Да к чер… Ладно, не о том речь, – перебил Вовка. – Что узнали?

– Ничего особенного. Нормально оцепить все тарелки у властей людей не хватило, а может, договорились уже, но чужие и сами неплохо справляются. Стены металлические, дверей нет, фиг пройдешь. Висят в полуметре над землей – и всё. Кто-то сверлом пробовал – ровным счетом ничего не вышло. Кстати, когда садились, прохожих и машины как-то сдвинули. А вот памятник Вождю Пролетариата подавили на площади, прикиньте? – сообщил Сёма. – Возможно, это межзвездные диссиденты. Или, учитывая кошек, сериал про Альфа готовил нас к суровой действительности. Часть сразу схавали, а часть на развод оставили.

– Дурак, – сказала Ира, тревожно поглядывая на экранчик смартфона.

Маша заплакала.

Над аллеей на бреющем полете пролетел знакомый учебник по аналитической геометрии. Вслед за ним вприпрыжку с дикарским гиканьем пробежал Заглоба и начал его рвать зубами и ногами.

Все остолбенели.

– Староста, ты чего? – выдавил Вовка.

– Злоботрясов! Гадина! – отвечал жирдяй. – Заявил, что раз конец света, то все давайте зачетки. Ну, я собрал, отнес ему. А он, а он… Два часа про Махабхарату рассказывал, а потом зачетки поджег и танцевать начал. Мы его схватить попытались, а он… он…

– Что «он»? – с трудом сдерживая смех, спросил Сёма.

– Вы не хотите знать, – всхлипнул Заглоба. – Как бог свят, не хотите.

– М-да, – повернулся к друзьям Вовка, – люди уже с ума сходят. Точно продали нас правительства. Сговорились.

– Не-а! – выкрикнул вдруг Заглоба, оказавшийся слухастым. – У меня дядя в аппарате президента. Ни с кем на связь не выходили, главный собрал манатки и свалил в бункер на Алтай. Вот оно как, значит.

– Вот оно как, – повторил Сёма. – Может, как у Лема, нечеловеческая логика формально даже на разум не похожа? Ведь знают, что слова понимаем. Знают, что ждем, что не понимаем ни шиша, а молчат.

– Молчат, – согласился Вовка.

– Ребят, – сказала Ирка. – Я тут подумала… А ведь Дуська породистая. Вислоухая. У кого такие же – тоже все при котах. И перса я у соседки видела… А исчезли дворовые…

– По идее, – задумался Сёма, – так не показательно. Надо бы побольше выборку. И вскрыть не мешало бы.

– Я тебя вскрою, – ласково пообещала Ира.

В камере становилось людно. Кошаки – разных расцветок, поведения и нравов, патриархи и совсем котята – толпились бок о бок. Непримиримые враги забывали о вражде. Пары ссорились.

Кто-то запел колыбельную – грустно, жалобно.

– Ну как? – спросила соседка.

– Было бы отлично, малышка, если бы меня не отвлекали. И прикрывайте, прикрывайте, наверняка все камерами напичкано, – с набитой пастью прорычал Василий.

Он уже снял одну из панелей пола и пытался пробиться сквозь пучки проводов к какому-то распределительному щитку. Меньше всего на свете ему хотелось ненароком перекусить провод. Мало ли какое там напряжение!

Василий предпочитал оставаться в живых. Особенно теперь, когда Семирамида так на него смотрит.

– Наши девушки нас не ценят. Я больше скажу – они хотят нашей смерти. Ой вэй, – Сёма был безутешен.

– Сам виноват, – зарычал Вовка, вглядываясь через бинокль в даль светлую. – Надо же было про Альфа ляпнуть! Это моя сразу сказала: котика не спасешь – можешь не возвращаться, а у тебя еще шансы были.

Друзья стояли на крыше многоэтажки неподалеку от ближайшего к квартире Маши места посадки.

– Друг мой, я начинаю задаваться вопросом, – сообщил Сёма, – а нужны ли нам такие дамы сердца? В конечном счете бытие монаха обходилось бы дешевле. Можно даже шаолиньского.