Роман Злотников – Пришельцы. Земля завоеванная (страница 68)

– Он сказал, что может вас связать, – с усмешкой подсказал Кролик. – И меня, наверное, тоже…

– Совсем ополоумели. После возвращения я немедленно подам жалобу… – Толстый достал из кармана куртки платок и вытер вспотевший лоб. – Как ваше имя, начальник? Ах да, вы же должны соблюдать инкогнито. Вон даже лицо спрятали. Это чтобы вас потом не могли наказать…

– Почему же… Я старший экипажа спецмашины номер ноль пятнадцать. Вы пишете жалобу, меня легко находят…

– И я напишу! – пообещал Толстый. – Это ваше хамство…

– Командир, дай я с ними поговорю? – попросил тихо Лунев. – Я быстро. В двух словах… Пара ушибов, не больше…

– Мне не позволили взять с собой ни еды, ни воды, ни лекарств, – сказал Толстый. – Когда такие требования выдвигаются при авиарейсах – я еще могу понять. Но в таком вот автобусе…

– Это точно, – усмехнулся Пацан. – Стюардесса бы тут не помешала. Мне друзан говорил – они такое в воздухе вытворяют. Его одна прямо после взлета закадрила и в туалет за собой почти силой поволокла. А тут – ничего веселого. Хоть бы телевизор включили…

– А почему, кстати, нужно нас перевозить на машинах? – Чудак подергал себя за нижнюю губу. – На вертолете, например, было бы быстрее… И безопаснее. Почему Братья требуют использовать наземный транспорт?

– Братья ничего не требуют, – Командир вздохнул. – Братья только определяют место передачи, указывают точку перехода, и всё. А транспортировка – это уже обязанности нашей стороны. Земли, так сказать.

– И почему тогда нужно ездить на этих гро… – Чудак осекся, кашлянул. – На этих аппаратах почему ездим?

– Потому, например, что в точке перехода могут возникнуть внезапные аномалии. Вплоть до выхода из строя любого электронного оборудования. В таком случае машина просто остановится с заглохшим двигателем, а вертолет упадет. Вам что больше нравится? Когда Встреча только-только произошла, если вы не помните, то наши попытались именно с вертолетов вести изучение зон Контакта. Было потеряно пять вертолетов за два дня, сорок семь человек, считая экипажи и научный персонал.

Толстый что-то хотел сказать, но передумал. И правильно, свои претензии пусть направляет Братьям, раз уж через несколько часов ему предстоит непосредственная встреча с ними. Пусть поспрашивает. Можно, наверное, заменить материальное вознаграждение на получение информации. Удовлетворить, так сказать, свое любопытство, а не существенно пополнить семейный бюджет.

Хотя – нет, не семейный, только свой собственный, Братья почему-то настаивали именно на персональном контакте и персональной же оплате. И своего требования никак не объясняли.

Братья вообще ничего не комментировали, не предупреждали и не запрещали – земляне имели право вести себя как угодно… за исключением силовых методов воздействия. Попытки атаковать объекты Братьев пресекались сразу же, показательно и жестко: «Вы имеете право применить силу, а мы имеем право отреагировать на это любым удобным для нас способом».

Да. И контакт Братья строили так, как считали нужным. Первый год просто снабжали людей сведениями и технологиями, до неузнаваемости изменившими систему здравоохранения. Бесплатно, без каких либо условий и встречных требований. Плюс технологию быстрого и дешевого производства синтезаторов пищи. И только потом, когда стало понятно, что теперь люди будут жить долго, без голода и практически без болезней, Братья выдвинули условия дальнейшего обмена. В принципе, они могли потребовать все, что угодно: от полезных ископаемых, включая воду и воздух, до права колонизации некоторых участков Земли. Но Братья попросили только трупы. Покойников. Тела недавно умерших. Жмуриков, мертвяков, преставившихся. Трупы – и ничего больше.

Это был шок.

Земляне не сразу поверили, несколько раз попросили подтвердить полученную информацию. Братья подтвердили. И снова подтвердили. И снова.

Они были готовы передавать свои технологии… или готовую продукцию, в случае невозможности Земли быстро овладеть новыми знаниями и умениями, на тела умерших. И погибших тоже.

Выглядело все так: человек умирал, ближайший родственник брал тело, доставлял его к указанному месту, передавал Братьям и получал возможность выбрать из предложенного списка что-нибудь от щедрот инопланетян. И дальше распоряжаться полученными сокровищами по своему усмотрению.

Чаще всего – продавать это государству. Братья строго-настрого запретили государствам просто так отбирать полученное. Только сделка, и только добровольная. Чем именно Братья пригрозили всем правительствам в случае нарушения этих условий, общественность только догадывалась, но, видимо, чем-то серьезным – не было ни одного случая попыток обмана или насилия. Во всяком случае, в цивилизованной части Земли.

Государства честно, насколько это было вообще возможно, приобретали инопланетные артефакты у своих граждан. Те, кстати, имели право ничего и не продавать, все оставить себе. Правда, в этом случае государство не гарантировало безопасность при доставке покойников к месту обмена.

Было еще несколько ограничений – родственник должен быть только ближайший, и он никоим образом не должен содействовать смерти ближнего своего. Попытки, естественно, случались. И сдать родственника, которого сам же и убил, в расчете на то, что Братья не смогут распознать, а государство не будет особо стараться в расследовании смерти, и предложить для обмена труп совершенно чужого человека по поддельным документам…

Братья организовали трансляцию в Сети того, что именно происходило с разоблаченными убийцами и мошенниками, попытки сразу же прекратились. Никто не хотел умирать. Особенно таким неприятным образом. И так долго. Ходили слухи, что эти несчастные до сих пор умирают, испытывая адские муки. Хотя – это были только слухи. Никто не мог этого выяснить… разве что, сами Братья эти слухи и распространяли.

В общем, смерть стала тихим семейным бизнесом.

Умирал человек, Государственная комиссия сообщала всю информацию об умершем и о его родственниках Братьям (быстро сообщала, в считаные минуты), а те указывали, кто именно, по их мнению, может передать тело. И, соответственно, получить богатство. Кстати, он, этот ближайший родственник, мог и не передавать, это право Братья тоже закрепили в Соглашении. Всякий избранный мог отказаться отдавать тело, и никто не мог его заставить.

«Если вдуматься, это форменное свинство. Сволочи они, эти Братья. И провокаторы. Нет, если за каким-то чертом им нужны были земные покойники, то нужно было просто потребовать. Обязать Землю передавать тела. Оплачивать, да, но не оставлять выбора людям. Тогда был хоть какой-то шанс сохранить уважение к человеческой породе – нас заставили, от нас ничего не зависит… Зависит, мать твою. Только от нас и зависит».

Командир помотал головой, отгоняя неприятные мысли.

Штатные психологи Бюро им всем внушали, что ничего предосудительного экипажи спецмашин не делают. Выполняют работу, получают деньги – и только. Если откажутся они, то найдется кто-то другой. Очень удобное оправдание. Только вот почему-то экипажи скрывают даже от родственников свое место работы и род занятий. Нет, понятно, что сохранять инкогнито нужно в первую очередь для безопасности: существует угроза того, что кое-кто из землян решит, что такой вот некрообмен – штука не просто неприличная, но даже и преступная. И примутся физически наказывать всех причастных к этому.

Но ведь не только по этой причине Командир рассказывал своей жене о командировках, а стрелки вроде как были водителями-дальнобойщиками… Люди странно относились к работникам Бюро. С брезгливостью какой-то, с отвращением…

Да и сами члены экипажей…

В принципе, никто от них не требовал одобрения обменов. От них требовалось точное и неукоснительное выполнение инструкций. И все. Точное и неукоснительное.

Легче от этого членам экипажей не становилось. Вот не становилось, и всё. Кто-то впадал в депрессию, кто-то начинал спиваться, а несколько человек даже попытались покончить с собой. Некоторые – вполне успешно.

«Понимаешь, Макс, – сказал на прощание Командиру один из стрелков, подавший рапорт об уходе из Бюро, – все это, конечно, правильно. Люди сами решают, отдавать покойника или нет, это их дело, а мы только перевозим. Отвез-выгрузил-свободен. Но ведь я – стрелок, ты помнишь? Мне ведь придется стрелять, если что. В людей, между прочим, не в инопланетян, и не в этих… пассажиров, а в людей, с которыми я, в принципе, согласен. Ты понимаешь меня?»

Командир его понимал. И понимал, что ничего нового в государственной службе тот стрелок не открыл. Точно так же может думать полицейский в шлеме, бронежилете и противогазе, разгоняющий какую-нибудь массовую акцию на улице или защищающий очередного продажного политика, финансового афериста или заворовавшегося президента. Ничего нового. Только вот легче от этого все-таки не становилось.

«Счастье, что Непримиримые пока ограничиваются призывами в Сети и мирными акциями протеста у представительств Бюро. Более-менее мирными. И пока… Черт. Следить нужно за своим языком, – подумал Командир. Хотя, что тут играть с самим собой в прятки? Рано или поздно кто-то из борцов за человеческое достоинство… за достоинство человечества, возьмет да и выстрелит в проезжающую спецмашину. Машины, конечно, замаскированы под обычные грузовики, маршруты засекречены, точки перехода постоянно меняются, но ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным».