Роман Злотников – Пришельцы. Земля завоеванная (страница 115)
– Почему вы так нагло врываетесь ко мне?! По какому праву?!
Я неумолимо шел к нему по прелестному узорчатому ковру, для устрашения помахивая посохом. Вид смертоносного маятника заставил мэра побледнеть.
– Где охрана? – уже менее уверенно заговорил он. – Я буду кричать. Я позову полицию!
Он бросился к окну позади кресла, но моя тяжелая рука не позволила ему двинуться ни на шаг. Мэр вскрикнул от боли в плече. Кажется, там что-то хрустнуло.
Легким непринужденным движением я толкнул скулящего толстяка обратно в кресло и отшвырнул прочь массивный дубовый стол.
– Полиция не поможет, ты же знаешь. – Я положил раскрытую ладонь с укрепленным в ней анкхом ему на лицо и сжал достаточно сильно, чтобы он не смог произнести ни слова. – Как не помогли и твои головорезы. Ты ведь понимаешь: если я здесь, это означает, что они уже дрейфуют по Океану Вечности. – Из-под ладони заструился дым, из глаз землянина покатились слезы, он нечленораздельно замычал. – Что же вы за твари, люди? Ваше счастье, что жрецов Океана Вечности не допустили до войны. Гутчи предпочли справиться своими силами, без нас. Знаешь, почему? Потому что они искупали свою вину за нанесенный Земле вред. Дай они волю жрецам – и война превратилась бы в обычный геноцид. Полный геноцид землян! Безо всякой мотивации вы культивировали настрой против оккупантов! Оккупантов, которых не было. Молитесь вашим богам и помните, что ходите по берегу Океана, где каждую минуту вас может захлестнуть волна Вечности. – Лицо мэра побагровело, под моей ладонью шипело, человек трясся, но не смел даже поднять руку, чтобы остановить меня. – Стоило сразу догадаться, почему мне втюхали в напарники зеленого паренька. Чтоб дело продвигалось как можно медленнее, а? Тут вы просчитались. В связи с причинами смерти Ма-ка-Уаки, я буду подавать в Майорат прошение на прекращение всякого сотрудничества с землянами. На выведение гутчей из ваших городов, а землян – из наших. В конце концов, на обесточивание стен. Почувствуйте свою немощь. Это первый вариант.
Я отнял ладонь с анкхом. На щеке мэра багровел его выжженный отпечаток – клеймо Океана Вечности. Землянин попытался коснуться ожога, но передумал.
– Вариант второй, – продолжил я. – Пусть все остается по-прежнему, но при одном условии: система правосудия вашего мира заменяется нами – жрецами Океана Вечности. Выбор будет сложным, но светлое будущее ждет вас только при втором варианте. При первом – вы постепенно станете зверьми, из которых когда-то эволюционировали. И догадайся, что будет с тобой, когда я прибуду в Майорат? Поэтому сейчас ты тоже сделаешь свой выбор.
Я развернулся. За спиной слышалось сиплое дыхание с тяжелым постаныванием. Выходя, я громко хлопнул дверью. Секретарь таращился на меня перепуганными глазищами. А когда я покидал приемную, в кабинете мэра громыхнул выстрел.
Солнце жарило все так же нещадно, несмотря на утренний час. Кожа пересыхала.
Я дошел до та-хиты, забрался в кабину – духотища – и пустил силу. Мертво. Неожиданный поворот. Я даже слегка разволновался, но сразу взял себя в руки. Проверил возможные неполадки – не подтвердились. Тогда причина одна.
Выбравшись наружу, подошел к заднему борту и сорвал нужную панель. Гнездо для элемента пустовало. Нехорошо.
Гневно швырнув крышку на песок, я вышел из-за та-хиты и устремил взгляд к воротам. Ах вы, мерзкие негодники! Вот, значит, какова ваша месть? Ну, ничего, я люблю давать уроки. Выпустив хоботками избыток воздуха, я втянул их и решительно направился назад, к воротам. Еще километр по жаре, а потом и обратно! Это я тоже учту в наказании.
Но едва я сделал несколько шагов, как зоркий глаз отметил, что от города в мою сторону движется человек. Он не просто шел – несся очертя голову. Неужели что-то случилось? Или привратники опомнились и решили, не испытывая судьбу, вернуть элемент?
Вскоре выяснилось, что это Саша. Я терялся в догадках, что же могло произойти. Остановившись в нескольких шагах, Саша упер ладони в колени и тяжело произнес:
– Здравствуй, Па-та-Уака.
Я удивленно воззрился на него.
– Это то, ради чего ты так мчался ко мне, – поздороваться?
Он помотал головой.
– Это я изъял элемент ночью.
Сказав это, Саша достал из кармана тоненькую пластинку и протянул мне на ладони.
– Зачем ты это сделал? – изумился я.
– Не хотел, чтобы ты улетал… без меня. Пожалуйста, возьми меня с собой в ваш город. – И он упал на колени.
Еще одна неожиданность. Я пребывал в растерянности. Нехорошо.
– Встань. Негоже хозяину планеты стоять на коленях перед гостем. – Он поднялся. – Почему ты хочешь лететь со мной?
Я взял элемент и пошел устанавливать на место. Саша тем временем говорил:
– Мне уже известны все подробности о твоем разговоре с мэром. Весь город гудит, но гутчей никто не трогает. Пока я с тобой работал, я убедился, что вы не желали зла человечеству. Я окончательно удостоверился, что любой гутча больше достоин называться человеком, чем многие из землян… Даже ты.
Я медленно обернулся, крепко стиснув панель, которой собрался прикрывать элемент, и всмотрелся в лицо моего бывшего напарника.
– Что значит «даже я»?
Он лукаво улыбнулся.
– Я раскрыл твой секрет, Па-та-Уака. А оттого впечатлен еще больше. Есть ряд признаков, по которым можно только догадываться о твоей особенности. Нет нужды в симбионте, невероятная координация движений, вспыхивающие глаза. Но это еще не доказательства. Мало ли, что представляют собой жрецы Океана Вечности? О вас нам известно мало. Основной и неопровержимый мой аргумент заключается в вашем языке. Ты же сам сказал, что проникнуть глубже в мысли чужака можно, изучив его язык. Именно поэтому гутчи стараются не открывать его нам, предпочитая учить земные? Но многое можно понять и просто логическим путем. Мне показалось, я ослышался, когда ты мне представился. Приставка «ка» в именах всех гутчей означает «живой, живущий, живорожденный», ведь так? То же касается и ка-ниферы… Позже, после того как ты озвучил название той жуткой взрывчатки, полной жал, я провел аналогию. – Он указал на та-хиту. – Та-хита – летающая машина. Та-урита – ездящая машина. Та-линта – жалящая машина… Следовательно, Па-та-Уака – Па, машина рода Уа?
Я отвернулся, не спеша защелкнул панель на элементе и пристально посмотрел на Сашу. Необычайно проницательный землянин. В его-то годы. Хорошо. Чертовски хорошо!
Прыснув хоботками, я тоже улыбнулся.
– Из тебя будут люди! Добро пожаловать в летающую машину! – Я откинул ступени.
Как известно, машины беспристрастны. А стало быть, наилучшие в правосудии. Возьмем, к примеру, меня…
Михаил Кликин
Внучок
Пятничного автобуса ждала вся деревня. К механизатору Сане Малышеву должен был приехать городской приятель – весь год просил сводить его на рыбалку, и вот наконец-то сумел вырваться. В дом покойной Ирины Михайловны, как обычно, на время отпуска поселялись наследники-дачники – семейная пара лет сорока; бездетные, тихие, интеллигентные. Пасечник Корыстылёв, живущий на окраине, готовился встретить подругу детства – недавно она прислала ему письмо, а Петр Петрович вот уже лет десять как был вдовец, поэтому на весточку ответил, пригласил школьную любовь в гости на ягоды и свойский мед, она и согласилась, так как тоже недавно осталась одна, и в городе ей было скучно.
А к Маргарите Васильковой, которую промеж собой все в деревне называли Божьим Одуванчиком, приезжал внучок Боря. Бабушка Маргарита помнила, что осенью внуку как бы положено писать сочинение на обычную тему, и заочно краснеть перед учительницей ей не хотелось, поэтому она, исправно играя роль заботливой бабушки, навела везде порядок, прибралась в избе и даже вымыла в эмалированном тазу блохастого кота Мурзика. А в четверг во второй половине дня, когда до прибытия в деревню гремящего «пазика» оставалось чуть больше суток, она зашла к соседу Грише и попросила его привести в порядок колодец.
Гриша Ерохин о колодце помнил – это дело ему поручили на общем собрании, состоявшемся во вторник. Он уже натаскал глины с оврага, обложил сруб высоким «замком», чтобы верховая вода не попадала в колодец. Поменял он и старое худое ведро – приклепал вместо него новенькую бадью. Деревянная посудина смотрелась хорошо, очень по-деревенски, но вот зачерпнуть ей воду было непросто – она плавала, хоть и была тяжелей старого ведерка; чтоб ее утопить, приходилось баландать цепью. Гриша еще заменил петли на крышке колодца. Раньше там стояли железные, ржавые, скрипучие. Он их оторвал, прибил брезентовые полоски, попробовал: вроде, держится крышка; поднимается-опускается – что еще надо? А то, что она Маргарите чуть на голову не упала, когда та плавающее ведро по воде гоняла, – ну так неча так сильно за цепь дергать.
– Поправишь к завтра петли-то? – строго спросила Божий Одуванчик.
– Поправлю, – легко пообещал Гриша, думая о припрятанной в соломе бутыли с самогоном. Чай, целый день прошел в трудах – уже можно и пригубить.
– А по приезду внука с банькой поможешь, – то ли спросила, то ли приказала Маргарита.
– Да не вопрос! – Гриша козырнул по-военному; он-то в гости никого не ждал. К нему разве только забулдыги из райцентра заезжали, но это редко было и подготовки обычно не требовало.