Роман Злотников – Пришельцы. Земля завоеванная (страница 110)
Что-то захрипело поблизости, и со щелчком включился динамик.
– А я на зоне был фартовым пацаном! – заорал певец. – Да, тля, фартовым, тля, фартовым, тля, пацанчиком!
Ерохин дернулся как от удара и широко открыл глаза.
За соседским забором загорланили, завопили, перекрикивая друг друга. Захлопали двери, кто-то выматерился от души, споткнувшись об порог.
– Вован, где бухло? – загнусавил женский голос.
– Я те чо, неясно сказал? Дура, блин.
– Да пошел ты!
– Сама пошла!
Ерохин с окаменевшим лицом отодвинулся в тень.
– Сукой буду, вискарь брали!
– В багажнике глянь.
– Я не понял, а чо с музоном?
– Веселухи хотца!
– Паш, врубай!
И Паша врубил.
– Все девки будут наши! – надсадно взвыл певец. – Скажу я, не тая: коль бабе кинешь сотку, она уже твоя!
Остервенело залаял алабай.
– Пристрелю, сука!
– Мальчики, это кобель!
– Правильно, сука у нас – это ты.
Заржали радостно и удовлетворенно. Кто-то проломился через малинник к забору и встал к Ерохину лицом. Зажурчала струя.
– Мангал где?
– У-у, мяско! Ирка, у тебя тоже мяско!
– Отвали!
– А я слабаю вам шансон да под шикарный закусон!
Алабай надрывался у калитки и громко взвизгнул, когда ему дали пинка.
– О, идея! Давайте Дику татушку наколем?
– А чо, прикольно! На загривке, а?
– Вован, мы ща твою псину облагородим!
Ерохин вытащил слуховой аппарат и вставил в ухо.
– Чиолк-талк! – после паузы заклекотал аппарат. – Чток-чток-чток! Ктечк-ичик!
– Кичк! – отозвались с другой стороны. – Клок! Клок!
«Заявление на увольнение в понедельник подам, – спокойно подумал Ерохин. – Много их, конечно. Нас пока больше. Но если меры не принять, здесь будет их база, а должна быть наша земля».
Он привычным движением поправил кобуру на поясе, одернул рубаху – и уверенно двинулся туда, откуда доносились веселые пьяные голоса.
Денис Овсяник
Та
Небо было чистым, насколько хватало глаз. Лишь кое-где – будто намертво приколоченные белые лоскуты облачков. Самая жаркая пора в этом уголке планеты.
Под та-хитой проносился пустынный пейзаж. Много песка, мало растений. Я летел в город людей.
Неясное пятнышко на горизонте вскоре выросло в мегаполис, окруженный засаженными полями. Серые стены цитадели землян, возведенные с помощью гутчей, высились над посадками нерушимым монолитом. Город защищен, на та-хитах не прорваться. Всякая попытка равна самоубийству: при пересечении барьера машина теряет силу и беспомощно падает с огромной высоты. Нетрудно догадаться, что происходит с пилотом.
В незначительном отдалении от каждого города обязательно располагалась посадочная площадка. Отыскав среди полей небольшой квадрат, я бросил свою та-хиту вниз. Площадка пустовала, и я нагло сел прямо в центре. Отключил силу, проверил экипировку и покинул душноватую кабину. Движущие кольца замедляли вращение.
Осматриваясь, я направился к городу по прямой, отменно утоптанной дорожке. По обе стороны колосились местные злаки, а где-то посреди пути их сменили пищевые культуры гутчей. Хорошо.
Мне даже не пришлось стучать в ворота: до них оставалось еще шагов двадцать, когда из маленькой двери появились два привратника. Бдят. И не боятся вот так открыто выходить наружу. Думают, если я один, то не стоит и опасаться? Ну конечно, ведь у каждого по автомату! Совсем загордились с такими игрушками в руках. Нехорошо.
Я остановился в трех шагах, вежливо поклонился.
– Чего тебе, собачка? – спросил стоящий слева, но напарник осадил его:
– Юра, помолчи. – Скромно кивнув мне в ответ, он сказал: – Представьтесь и назовите цель вашего визита.
Я втянул свободно висящие хоботки и ответил, показывая закрепленный в ладони анкх:
– Я – Па-та-Уака, жрец Океана Вечности. – У меня были серьезные проблемы с мягкими согласными, «в» получался плавным – больше похожим на «у». Мой речевой аппарат не приспособлен к такому произношению.
Крест с петлей наверху выступал знаком перехода от жизни к смерти. В моих руках он усмирял гутчей, напоминая о ждущем Океане, а также о моих силе и власти. В некоторые моменты служил символом единства; для знающих людей был признаком статуса и предостерегал от многого. То, что было сильным религиозным символом для гутчей, землянам не представлялось ничем особенным и больше вызывало любопытство схожестью с древнеегипетским знаком. Он даже назывался одинаково и у нас, и у них. Совпадение? Я бы на их месте серьезно задумался.
От неожиданности привратник опустил оружие.
– А… разве у нас что-то случилось?
– Да. Гутча умер насильственной смертью.
Первый, очевидно, ничего не понимал в происходящем. Он стоял и хмурился.
– И как вы узнали об этом? – спросил второй.
О, им ни за что не понять, как я получил информацию из города, с которым нет никакой связи. Но оставлять вопрос без ответа – невежливо.
– Я – жрец Океана Вечности. Первый, кому становятся известны подобные вещи. Буду очень благодарен, если меня отведут к мэру.
– Так уж сразу и к мэру? – вновь заговорил невежливый привратник. Люди обладают удивительной способностью в считаные секунды показать себя с худшей стороны.
– Да, к мэру. И, если можно, поскорее.
– Да, конечно, уважаемый, пойдемте.
Человек развернулся и пошел к двери. Я последовал за ним. Но когда проходил мимо застывшего с разинутым ртом выскочки, этот тип возмутился:
– Эй-эй, постой, собачка! Прежде чем войти в город, сдай оружие!
А потом он совершил глупость – схватил меня за руку.
– Юра, не смей! – выкрикнул мой провожатый, но поздно.
Быстрым движением я скинул цепкую руку и пнул охранника в бедро. А когда он удивленно вильнул, пошатнулся и упал на одно колено, я наказал его: развернулся в невысоком прыжке, одновременно делая широкий мощный замах посохом, и влепил ударником по уху. В тот момент, как я приземлился на ноги, привратника отшвырнуло далеко в сторону. Схватившись за ухо, он извивался на земле, скуля, как щенок. Выроненный автомат валялся рядом.