Роман Злотников – Ответный удар (страница 16)
— Руки-то можно опустить? — осторожно поинтересовался Родим. — С поднятыми руками молиться неудобно.
— Я тебе их сейчас в задницу засуну, пся крев! — пообещал Лось. Однако вместо этого он засунул свой плазмомет за пояс и с угрожающим видом шагнул к Песцу и Рыси. В следующее мгновение они одновременно оказались заключены в медвежьи объятия пана Витковского, причем столь энергичные, что Рысь пискнула и начала активно сопротивляться: рукоять плазмомета беспощадно впилась ей в ребра. — Мать вашу, ребята! Да откуда же вы тут? Тысячу лет не виделись!
— Да вот, пролетали мимо, решили заглянуть, — пояснил Родим, похлопывая приятеля по спине. — А у тебя появился брат-близнец? Познакомил бы.
— А, этот, — небрежно махнул рукой Казимеж. Выпустив друзей из объятий, он шагнул в кабинет, снял со своего двойника куртку, в которой выходил из глидера, и повесил ее на вешалку. Затем подхватил лже-Казимежа под мышки и начал стаскивать с кресла, освобождая себе место.
— Десантная макивара? — поинтересовался Пестрецов, заглядывая в кабинет.
— Ага. Полноростовая, полирезиноид, в любом спортивном магазине навалом. Вы проходите, ребята, располагайтесь, я вам сейчас кофейку сделаю. — Лось прислонил своего фальшивого двойника к столу и захлопотал над кофейным автоматом в углу. — Черт, как вы неожиданно, прямо как снег на голову!
— Нет ли чего-нибудь покрепче? — скривилась Рысь, усаживаясь в гостевое кресло.
— Нет, подруга, ты не поняла, — обиделся Лось. — Я вам сделаю
— О, — качнула головой Светлана. — Прости.
— Ловко ты нас поимел. — Устроившийся в другом кресле Песец дотянулся до макивары и снял с нее игрушечного щенка — именно его короткая шерстка столь похоже изобразила стриженый затылок склонившегося над компьютером Казимежа. — Узнаю штатного мастера маскировки подразделения Горностаев.
— Мастерство не пропьешь, — согласился Витковский, подавая Пестрецову пластиковый стаканчик с дымящейся жидкостью внутри. — Особенно если пить только кофе мгновенного приготовления.
— А как он управлял сенсором компьютера? — спросила Рысь.
Лось молча вынул из-под сенсорного коврика работающий наручный коммуникатор. Звуковой сигнал был отключен, работал только виброзвонок. Когда коммуникатор в очередной раз начинало хаотично подергивать и подбрасывать вверх, он приподнимал покрывавший его коврик, и в какой-то момент тот рабочей поверхностью касался угла стоявшей рядом с ним аудиоколонки. Раздавался знакомый писк — издали возникало полное ощущение, что сидевший за столом Казимеж дотронулся до коврика.
— Обалдеть, — покачал головой Пестрецов и осторожно пригубил кофе. — Господи, что ты делаешь с этими кофейными автоматами?! — внезапно воскликнул он. — Как тебе удается настраивать эти глупые штуки таким образом, что вместо фабричной дряни они начинают варить божественный напиток? Может, ты какое волшебное слово знаешь?
Казимеж, как обычно, раздулся от гордости.
— А как же! — надменно произнес он, усаживаясь за стол. — Мы, истинные потомки шляхтичей, вообще склонны достигать совершенства в любом деле, особенно в военном и кулинарном.
Рысь держала стаканчик с кофе в руках, задумчиво глядя на прислоненную к столу макивару.
— Ты кого боишься-то, Лось? — негромко спросила она. — Ты же это все оборудовал не для того, чтобы нас разыграть?
Витковский сразу поскучнел, зашуршал бумагами на столе.
— А, — нехотя произнес он, не глядя на Светлану, — чепуха. Результат успешного расследования. Перебежал дорогу одному князьку преступного мира Войтылы. Обрубил ему с помощью местной народной полиции все щупальца, так он мне, видишь ли, объявил вендетту. Пару раз уже чуть не ухлопал. Приходится принимать меры… — Он снова махнул рукой. — В общем, пустяки. Ну, а теперь вы выкладывайте все начистоту.
— Что именно? — невинно вскинул брови Песец.
— Слушай, не считай меня глупее полковника Денисенко! Надеюсь, ты не думаешь, что я поверю, будто вы просто соскучились, причем оба сразу, и всего лишь приехали повидать старого друга?
Песец улыбнулся и пожал плечами:
— Ну, а вдруг?
— Ладно, — сердито нахмурился Лось, — кончай кривляться. Выкладывай все как есть, пся крев!..
Выслушав то, что поведал ему Песец, Лось откинулся на спинку кресла и, ненадолго задумавшись, нехотя качнул головой:
— Я пас.
— То есть?! — мигом вскинулась Рысь.
Лось пожал плечами:
— Вот то и есть. Все просто — я в отставке. У меня теперь совершенно другая жизнь. И я не собираюсь возвращаться.
Света так резко поставила стаканчик на стол, что кофе выплеснулся через край.
— Ты сам-то понял, что сейчас сказал?! — прищурившись, произнесла она. — Ты хорошо подумал?
— Я об этом семь лет думал, — хладнокровно заверил ее Казимеж. — Думаешь, я не понимал, что рано или поздно придется вернуться к этому вопросу? Семь лет размышлял, всю голову свернул набок, размышляя… И знаешь, вот лет пять назад — пошел бы с вами не задумываясь. Пару лет назад — бардзо обмозговал бы, но все равно бы пошел. А сейчас — не пойду. Хватит.
— Разорвать мою задницу! — рявкнула Рысь. — Да что случилось-то?! Смотри, мы опять все в сборе, мы опять вместе. Я сижу рядом с Песцом, и мне не хочется провалиться при этом сквозь землю. В чем дело, сержант?
Витковский взял со стола отставленный Рысью стаканчик кофе, отхлебнул, поморщился: обжегся. Поставил его на место.
— Я больше не сержант, — с трудом проговорил он. — Капут, все сроки вышли. Я теперь нормальный гражданский. У меня бизнес, у меня клиенты, у меня кредит в банке и в ближайшей пивной, и я не собираюсь ломать свою успешную, размеренную, налаженную жизнь ради всяких бредней и никому не нужных моральных терзаний в духе средневековых…
— Это наемных убийц на живца ловить — размеренная жизнь? — криво усмехнувшись, перебила его Рысь. — Значит, нет у тебя никаких моральных терзаний? Приспособился, шляхтич? Забыл Дальний Приют, засунул поглубже на чердак памяти?
— Я ничего не забыл, — отрезал Лось. — Тем более Дальний Приют. И не собираюсь. Но подписываться на это дохлое дело — не стану! И точка.
Рысь открыла рот для следующей реплики, однако ее внезапно опередил Пестрецов, спросивший вроде бы совершенно невпопад:
— Казимеж, а почему ты так и не женился?
Лось, который уже готов был разразиться очередной гневной тирадой, ошарашенно запнулся, а затем насупился и спросил:
— А… с какой стати тебя это интересует?
— Ну, я ведь помню, у тебя была девушка, ты мне даже как-то показывал ее голоснимок…
— Это мое личное дело! — отрезал Витковский.
— Понятно. Слушай, а сколько ты зарабатываешь?
— Это мое личное дело, — снова пробурчал Казимеж.
— Да нет, без проблем, — вскинул руки Песец, — мне просто интересно.
Витковский сумрачно помолчал, а затем буркнул:
— Ну… в среднем около шестисот кредитов в месяц выходит…
— То есть где-то сто восемьдесят имперских рублей. — Родим кивнул и перевел взгляд на Рысь: — А ты?
— Что — я?
— Сколько зарабатывала у себя в клубе?
— Ну, я не такая богатая, — сердито проворчала Рысь, — в лучшие времена доходило до четырехсот, но такие времена бывали нечасто.
Пестрецов снова кивнул:
— Значит, сто двадцать. Ну, а у меня выходило где-то сто пятьдесят — сто шестьдесят. — Он сделал короткую паузу, вздохнул, а затем тихо спросил: — А не скажете ли мне, коллеги, почему мы, имея императорскую военную пенсию в восемьсот рублей, сбежали от семей и друзей и, забившись в самую глухую дыру, какую каждый из нас только смог себе представить, ведем полурастительную жизнь на полторы сотни в месяц, старательно не обращая внимания на почти тридцать тысяч полновесных имперских рублей, которые скопились на счету у каждого из нас?
Ответом ему было молчание. Когда пауза стала совсем уж невыносимой, Песец вновь заговорил — тихо, размеренно, спокойно:
— …И некий из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат был в то время в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем. И услышал о нашествии зловерного царя Батыя, и выступил из Чернигова с малою дружиною, и помчался быстро. И приехал в землю Рязанскую, и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви пожжены, люди убиты. И помчался в город Рязань, и увидел город разоренный, государей убитых и множество народа полегшего: одни убиты и посечены, другие пожжены, а иные в реке потоплены. И воскричал Евпатий в горести души своей, распаляяся в сердце своем. И собрал небольшую дружину — тысячу семьсот человек, которых Бог сохранил вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали…
Песец сделал короткую паузу, взболтал остатки кофе, залпом допил и продолжил:
— …И едва поймали татары из полка Евпатьева пять человек воинских, изнемогших от великих ран. И привели их к царю Батыю. Царь Батый стал их спрашивать: «Какой вы веры, и какой земли, и зачем мне много зла творите? Ведь мало же вас, и все одно все здесь поляжете». Они же ответили: «Веры мы христианской, земли Рязанской, а от полка мы Евпатия Коловрата. А и поляжем мы, да и с радостью, потому как поклялись мы землю Рязанскую беречь, а не сберегли. И потому нет нам мочи клятвопреступниками жить…»