Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 2. Корни Тьмы (страница 12)

— Но они тебе все же не нравятся?

— Да, потому что они слишком зависимы друг от друга. И от своих коней. Я не знаю, как они будут действовать поодиночке. Хотя в качестве обычных воинов они, бесспорно, тоже хороши, но и не думаю, что так уж исключительно хороши. Но мне не нравится, что рядом с тобой оказалась такая сила. Пусть и преданная тебе.

— Боишься, что я начну натравливать их на своих врагов? Выпущу в город, как бешеных псов, и перебью с их помощью половину Эрдамара?

— Н-нет, — сказал Брайс, но Яннем знал его слишком хорошо и читал его мысли так, словно они были вытатуированы у него на лбу. — Ты ведь еще не окончательно сошел с ума. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Он слегка улыбнулся — шутка, брат, всего лишь шутка. Но не слишком удачная. Яннем не улыбнулся в ответ. Он откинул шторку с окна-бойницы, глядя на покачивающийся неподалеку портшез леди Катрионы. Стоны и всхлипы оттуда уже не доносились, но все еще слышался детский плач.

— Напугали ребенка, — вздохнул он. — Я иногда себя чувствую настоящим злодеем.

— Ты не злодей, Яннем.

— Нет?

— Нет.

На этот раз Яннем улыбнулся. С Брайсом было легко говорить, легко поверять ему свои мысли и легко предполагать, что у него на уме. Яннем умел это ценить.

— Когда стали стрелять, что сделал лорд Глендори?

— Лорд Глендори? — переспросил Брайс — и тут же изменился в лице, поняв, к чему клонит Яннем. — Я… кажется, не посмотрел в его сторону.

— В самом деле? Ты меня удивляешь, Брайс. Очень недальновидно. Ты ведь все просчитываешь заранее на три хода. Или пять лет мирной жизни тебя совсем расхолодили?

— Стоило меня предупредить, чтобы я вовремя отрастил вторую пару глаз на затылке, — огрызнулся Брайс, и Яннем миролюбиво поднял ладонь.

— Ладно, ладно, я же не в упрек. Мои люди все равно за ним проследили и потом мне обо всем в деталях доложат. Просто я надеялся, что ты добавишь к этому собственное впечатление.

— Думаешь, он обрадовался этому нападению?

— Более чем уверен. Оно позволило бы ему оставить собственные руки чистыми.

— Вряд ли он хочет твоей смерти. Тогда ему придется убить и меня. Я не позволю ему мной манипулировать, и он это знает.

— Да, так было до сих пор. Но теперь у тебя есть сын.

Они впервые заговорили об этом. Заговорили? Сильно сказано: Яннем озвучил то, что и так знали они оба, и опять повисла тишина, холодная и колючая.

— Ты заставил меня жениться, — сказал Брайс наконец. — Я не хотел. Тебе стоило обрюхатить Катриону самому.

— Да, стоило. Но кто же знал. Это в прошлом, Брайс, мы должны расхлебывать последствия, а не ломать голову, как можно было их предотвратить. И именно это я сейчас и делаю. Расхлебываю последствия. За нас обоих.

Брайс непонимающе смотрел на него. Неужели и правда не догадался? Непохоже на него. Или он действительно воображал, что его новые родичи, породнившись с королем, обрели полную неприкосновенность?

— Я более чем уверен, — спокойно сказал Яннем, — что лорд Глендори во время нападения возликовал, не попытался прийти на помощь мне, тебе и собственной дочери. И более того — даже подал тайный знак своим людям, которые должны были воспользоваться суматохой, поднятой вражескими лучниками, прорваться через кольцо охраны и убить нас обоих. Именно об этом мне доложили верные люди… вернее, доложат нынче вечером, когда мы встанем на постой.

— Твою мать, Яннем! Ты решил подставить лорда Айвора? Именно для этого все и затеял?!

— А ты думал, я буду сидеть и ждать, пока он зарежет меня во сне и коронует тебя или твоего сына? — холодно спросил Яннем, и Брайс едва не застонал, ударив рукой в латной перчатке по закованному в сталь колену.

— Яннем, ты неисправим. Никто не может зарезать тебя во сне, для этого приняты все меры! И я уже не раз говорил, что никогда не позволю…

— Если это будет зависеть от тебя — да. Брайс, не оправдывайся. Я тебе верю. Ты же знаешь, что верю. Но теперь у тебя есть сын, и это снова сделало тебя для меня опасным. И для себя самого, к слову, тоже. Я уверен, что твой тесть хочет убрать не только меня, а нас обоих. Так что мы должны сыграть на опережение, только и всего.

— И ты поэтому согласился поехать в Корстли? В самое вражье логово?

— Да. А как еще можно правдоподобно инсценировать покушение, да так, чтобы в этом нельзя было заподозрить никого, кроме лорда Айвора? Заодно мы проверили в деле авраддилов. И не думаю, что в Корстли нам будет что-либо всерьез угрожать. Авраддилы ощущают враждебные намерения, как ты говоришь, так что…

— Я не до конца в этом уверен, это просто мое предположение. Я никогда не изучал такого рода магию. В Митриле она не в ходу. — Брайс прочистил горло, отводя взгляд. — Ты хочешь арестовать лорда Айвора сегодня же?

— Нет, — мягко сказал Яннем. — Мы едем на церемонию освящения твоего сына. До Корстли не более двух дней пути. Мы прибудем туда и проведем церемонию, и уже после нее сделаем то, что должны сделать.

«Это мой знак уважения к тебе, брат. Надеюсь, ты его оценишь», — молчаливо добавил он, не желая произносить вслух столь очевидную вещь. Брайс кивнул. Позже, вспоминая тот день и тот разговор, Яннем не мог избавиться от мысли, что виной всему было именно это проклятое, дурацкое уважение — старшего брата к младшему, короля к верному вассалу, мужчины к лучшему другу. Если бы Яннем наплевал на Брайса, на его жену и сына, его новую семью, которую сам же ему навязал, — возможно, все повернулось бы иначе. Он бы арестовал лорда Глендори немедленно, и все бы кончилось, не начавшись…

Но Яннем, что греха таить, был впечатлен мощью отряда авраддилов. Он выслал вперед, в замок Корстли, своих людей, чтобы они все тщательно там проверили, а его свита и сопровождение вдвое превышали число людей Глендори, оставшихся в замке. Он не собирался ничего есть или пить, если рядом не будет Брайса. Нужно лишь приехать в замок и провести церемонию, не просто выразив этим уважение и признательность брату за годы верной службы, но и заодно продемонстрировав недругам, что король ничего и никого не боится. Лорд-дознаватель не щадил самолюбие короля, передавая слухи, носившиеся в народе: его затворнический образ жизни и помешанность на собственной безопасности не нравились людям. Наш славный, сильный король, победивший орков и имперцев, беспощадно разящий врагов — неужели он все-таки трус? Неужели боится собственных родичей, семьи, с которой сам же породнил своего брата?

Нет, Яннем не трус. Он не боится никого. И покажет это всем, спокойно войдя в логово злейшего врага. Разумеется, заранее как следует к этому подготовившись.

— Знаешь, что меня радует? — сказал Брайс. — Что тебе по крайней мере все еще нужен предлог для того, чтобы казнить человека. Пусть надуманный, пусть даже это клевета. Но в тот день, когда ты начнешь казнить людей безо всякого предлога вообще, я…

— Ты — что, Брайс?

Бывали мгновения — нечастые и не сказать что приятные, — когда открытая перед Яннемом книга захлопывалась. Да с такой силой, что чуть не обрубала ему пальцы.

— Ничего.

Снаружи снова раздались голоса. Брайс дернул шнур, приказывая остановить портшез, отбросил внутренний засов. Яннем смотрел, как он выбирается наружу, неуклюжий в своих стальных доспехах, которые так не шли к этому золоченому, затканному шелками «гробу». Точное сравнение, в самом деле. Яннем, не хоронишь ли ты себя заживо — и не только в этом портшезе и в королевском замке, но и в собственных страхах и подозрениях? Если постоянно думать о том, что тебе угрожает, и бороться с угрозами, вымышленными или реальными, то когда править и жить?

Лорд Айвор Глендори подъехал к портшезу дочери и что-то с волнением ей говорил. Брайс приблизился к ним, открыл дверцу, заглянул внутрь, коротко переговорил с женой и ее фрейлиной. Яннем наблюдал за ними со смешанным ощущением: стоя вот там, все вместе, они вдруг показались ему семьей. А сам он — злодеем, убийцей, решившим разрушить эту благостную идиллию… просто потому, что может это сделать.

«Я создал, я и уничтожу».

Брайс вернулся и сказал:

— Сир, моя супруга очень испугалась из-за нападения. Ей дурно, она еще не до конца оправилась после родов. Она просит у вас позволения вернуться в столицу. Наш сын, разумеется, продолжит путь с няней и кормилицей.

Яннем нахмурился. Уступать не хотелось — уж слишком крутился там лорд Айвор, наверняка это его идея. Может ли причинить Катриона Глендори косвенный вред королю, если вернется в Эрдамар? Или оставшейся там королеве? Яннем быстро, но тщательно обдумал эту мысль и отмел ее. Нет. Леди Катриона — серая мышь, безвольная и безмозглая. Ею легко манипулировать, но сама по себе она никакой угрозы не представляет. Даже к лучшему, если она не будет присутствовать при аресте отца, когда они достигнут Корстли — начнет же наверняка реветь, чем непременно взбесит Брайса, который и так не в восторге от всей этой затеи. А Яннему, как ни крути, требовалось, чтобы брат оставался на его стороне. Все, что они делали, удавалось им, только когда они действовали заодно.

— Хорошо. Пусть возвращается, — милостиво позволил он, и Брайс коротко поклонился, без особой, впрочем, признательности.

Яннем проводил его взглядом, снова запер дверь, откинулся на подушки и дернул шнур, веля продолжать путь.