Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 1 (страница 48)

— Это и есть ваш ответ, сир? То есть вам НУЖНА месть, а не Митрил?

— Я ВЫНУЖДЕН мстить, так будет точнее. Увы, у меня попросту нет выбора.

— Выбор есть, сир. Вы можете получить Митрил вообще без войны. После первой кампании вам должно быть известно, что воевать в горах — не самое простое дело для армии, состоящей в основном из тяжелой конницы и пехоты латников. Даже без моего командования это будет стоить вам много крови, много денег и много хлопот. Но можно обойтись без этого. Все, что нужно — это простить меня и позволить мне стать королем вместо Яннема.

Карлит в задумчивости огладил завитые усы.

— Заманчиво. Весьма заманчиво, не скрою. И весьма неожиданно. Так вы и впрямь ненавидите вашего брата, юный принц? Мне доносили, что дела обстоят несколько иначе.

— Несколько иначе было прежде, — жестко сказал Брайс. — До того, как он отплатил мне за верную службу, бросив в тюрьму и подвергнув пыткам. Правда, потом попытался очистить совесть, устроив мне побег.

— Вот как? — В лице императора мелькнуло неподдельное удивление. — Об этом мне не доносили.

— Он тщательно все продумал. Яннем прекрасно знает, что даже на свободе я теперь против него бессилен. Он уничтожил всех моих сторонников, казнил или запугал всех, кто сохранял мне верность. Он отнял у меня армию, очернил мое имя обвинением в измене. Теперь народ Митрила снова считает меня тем, кем считал и раньше — грязным полукровкой и только. Все, чего я добился… все пошло прахом.

У Брайса встал ком в горле, и он замолчал. Карлит помолчал тоже.

— Грязным полукровкой, — повторил он. — Да, вековой расизм вашего гордого народа — воистину притча во языцех. А король-полукровка мог бы это изменить.

— И не только это. Король-полукровка мог бы открыть границы Митрила для всех светлых рас. И для людей из Империи. Король Брайс мог бы оказать Империи значительную помощь в войнах с орками.

— Но присягнет ли король Брайс на верность императору Карлиту? Объявит ли Митрил провинцией Империи людей, со всеми привилегиями и обязательствами, кои сопутствуют такому статусу?

— Ответ «да» на оба вопроса.

Карлит поднялся с кресла. Брайс не сделал движения, чтобы встать следом, но император и не ждал этого. Он прошелся к камину, взял кочергу, поворошил притухшие угли.

— И как именно вы собираетесь стать королем Брайсом, ваше высочество? Уж не с моей ли помощью?

— Отчасти с вашей. Но я не стану просить военной поддержки, если вы этого опасаетесь. Все можно сделать проще, быстрее и… чище, сир.

— Я весь внимание.

— Объявите, что взяли меня в плен. И пошлите Яннему официальную ноту с требованием переговоров.

— Он сам арестовал вас и собирался казнить. С чего вы решили, что в качестве заложника представляете для него ценность?

— Из-за крови.

— Из-за крови?

— Да, сир. Кровь в Митриле значит все. Она должна быть чистой. И она превыше всего. Яннем подозревал меня во всех смертных грехах, использовал, оклеветал, собирался убить. Но все это были ЕГО действия, его решения. Совсем другое дело — если я окажусь во власти врага. Тут уже наши с Яннемом личные разногласия перестанут иметь значение. Я принц королевской крови, ближайший родственник монарха, его единственный брат. Яннем не сможет просто бросить меня здесь, это противоречит самой сути митрильского культа крови. Он должен будет вызволить меня, ну а потом уже, если пожелает, обезглавит на главной площади Эрдамара. Но если он ничего не предпримет, если просто позволит вам казнить меня, народ Митрила никогда этого не поймет. Мы столетиями жили очень закрыто, и выносить сор из избы — значит, потерять лицо. Яннем приложил огромные усилия, чтобы заработать в народе авторитет, заставить митрильцев признать его своим королем на деле, а не только формально. И если сейчас он предаст меня, оставит на растерзание врагу, то это разрушит все, чего он добился.

— Так же, как он разрушил все, чего добились вы? — перебил Карлит. — Умно, мой мальчик. Весьма умно. Достойная месть.

Брайс сощурился.

— Меня не интересует месть, сир. Только справедливость. Митрил не заслуживает уничтожения только за то, что мы с моим братом не очень ладим. И коль скоро наша вражда втравила весь наш народ в эту войну, мы обязаны уладить дело сами. И Яннем понимает это так же, как и я.

— Вы так хорошо знаете своего брата?

— О да, сир. Я знаю его лучше всех.

— И что же, вы полагаете, он просто сложит оружие, чтоб вас освободить?

— Нет, это было бы чересчур. Но это может стать поводом выманить его в Эл-Северин. Прикажите ему явиться сюда лично. В случае, если переговоры пройдут успешно, обещайте передать меня Яннему и позволить нам обоим покинуть Империю. Он, конечно, поймет, что это ловушка, но у него не останется выбора. Главное, не требуйте сразу слишком много, не выдвигайте в послании никаких условий капитуляции. Всего лишь переговоры — в обмен на мою жизнь. От такого умеренного требования он не посмеет отказаться, не вызвав возмущения в народе.

— А когда он приедет сюда?..

— А когда он приедет сюда, я убью его, — сказал Брайс очень спокойно.

Он в самом деле был спокоен. Муки сомнений, пытка хорошими воспоминаниями, бесконечные терзания долгом и любовью — все осталось в прошлом. У него было время принять решение, пока он ехал в Эл-Северин, пока бесцельно брел по чужим теперь для него землям Митрила и еще более чужим землям Империи. У него было время в магическом карцере, где жестокая сила зубами рвала ему душу каждый миг. У него было время, когда он старался, так старался доказать своему брату, что предан ему, что не хочет войны между ними. Но Яннем все равно ее хотел. Яннем начал все это в день похорон их отца, в зале Совета, когда бесстрастно отодвинул Брайса от трона, раз и навсегда проложив между ними неодолимую пропасть.

Яннем это начал. А Брайс должен закончить.

Так велела Тьма, черная искра которой тлела в его обожженной душе.

Император Карлит повернулся к Брайсу. Его влажные после купания волосы были гладко зачесаны назад, залысины блестели в ярком сиянии свечей. Пожилой, хитрый, опытный человек, облеченный огромной властью. Его невозможно обмануть. Брайс и не пытался.

Император взял с каминной полки корону, которая лежала там все это время. Неторопливым, отточенным движением надел на свою лысеющую голову. В купальне стало светлее от слабого ровного сияния, которым наполнилась корона, едва соприкоснувшись с челом императора. Королевский венец — сильнейший из существующих амулетов, наделяющий своего обладателя безграничной силой. Что уж говорить о знаменитой короне Императора Мальборо, делающей того, кто ею увенчан, почти полубогом…

Карлит подошел к Брайсу, вытянул руку и прижал два пальца к его лбу.

Голова Брайса взорвалась. Во всяком случае, на это очень походило. Он ощутил чудовищное распирание, словно ему прямо в мозг засунули раскаленный кулак. Так, должно быть, чувствует себя человек, которым овладевает демон. Ты еще в своем теле и в своем разуме, но больше не властен ни над тем, ни над другим. Ты обнажен, распят, выпотрошен, твои помыслы становятся видны, как россыпь зернышек на раскрытой ладони. Все твои помыслы. Каждый из них.

По щекам Брайса что-то потекло — он не был уверен, слезы это, пот или кровь из лопнувших сосудов, не выдержавших такого жуткого напряжения. Он никогда не испытывал ничего подобного. И сомневался, что многие на его месте смогли бы это пережить.

Но он смог.

В нем все еще оставалось много маны.

Император убрал пальцы от его лба и вздохнул. Ровное, убийственное сияние императорской короны померкло. Карлит стащил венец и потер вмятину на лбу, оставшуюся от золотого обода.

— Терпеть не могу это делать, — пробормотал он. — Как ты, мальчик? Жив? Мозги не расплавились?

Брайс с трудом сглотнул. Он не смог ни кивнуть, ни покачать головой. Потом поднял руку и, отерев лицо, посмотрел на нее. Все-таки пот.

— Конечно, я знал, что дурных намерений у тебя нет, — продолжал Карлит, откладывая корону на каминную полку. — Иначе ты бы не прошел через защитные барьеры дворца, да и сам я ощутил бы в твоем присутствии весьма характерный холод. Но раз уж дело приобретает такой оборот, сам понимаешь, следовало провести более глубокую проверку.

— Что вы со мной сделали? — прохрипел Брайс.

Карлит взглянул на него с легким удивлением.

— Уже можешь говорить? Какой молодец. Обычно после этого на пару дней язык отнимается. Но ты сильный парень, я это ощутил. И главное, ты сказал правду. Ты действительно решил предать и убить своего брата. Отрадно было это узнать. Ну, раз уж ты у нас такой крепыш, может, теперь развлечешься немного? А то лица на тебе нет. Мне бы хотелось скрепить наш союз небольшим подарком. Какая тебе больше понравилась, светленькая или темненькая?

Белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Вызывающая улыбка. Золотистый блеск атласной кожи. Низкий смех. Дерзость, бесстыдство, загадка. И власть.

Сабрина…

— Я воздержусь на сегодня, пожалуй… сир, — выдавил Брайс.

Ему очень хотелось закрыть глаза. А потом лечь на мокрый мраморный пол, свернуться и забыть обо всем. Забыть, что он существует.

Карлит смотрел на него еще несколько мгновений. Потом пожал плечами:

— Как хочешь. Передумаешь, только скажи. А пока отдыхай. Завтра я напишу письмо твоему брату.