Роман Злотников – Миссия невыполнима (страница 18)

– Прошу.

Просторная гостиная была богато убрана шелками и бархатом, у дальней стены стояли широкий восточный диван и два кресла, за ними виднелись двери в спальню и ванную комнату. На стене мерцал головизор, совмещенный с терминалом. Не удержавшись, Дженнифер присвистнула: на тюремную камеру эти роскошные апартаменты были похожи меньше всего.

– Именно так, – самодовольно усмехнулся Казим, словно окружающая шикарная обстановка была его рук делом. – Господин Абу-Фарах заботится о своих женщинах. Он хочет, чтобы вы ни в чем не испытывали недостатка.

– Какой заботливый, – сквозь зубы процедила девушка.

– Да, именно так, – повторил Казим, высокомерно скрестив руки на груди. – Эти покои принадлежат тебе. А теперь прими душ, Гюльнара, и я отведу тебя к твоим новым подругам.

О’Хара направилась к ванной, надсмотрщик двинулся следом.

В дверях она гневно обернулась:

– Будешь смотреть, как я моюсь?!

– Едва ли я увижу что-либо новое, – лениво заметил он, однако от двери все же отошел и расположился на одном из кресел. – И поспеши, дерзкая юница, у меня сегодня еще много дел. Эти тряпки больше не надевай – в шкафу тебя ждет богатое платье.

Наскоро ополоснувшись с обнаруженным на полочке ароматным гелем для душа, мисс О’Хара вышла из ванной в клубах пара, от подмышек до колен замотанная в мохнатое банное полотенце. Не обращая внимания на соглядатая, прошла к высокому шкафу-купе, решительно сдвинула в сторону зеркальную створку и принялась копаться внутри.

В отделении для белья обнаружилось именно то, что и должно было обнаружиться, – набор белья. В основном это оказались широкие серые трусы из мохнатой ткани, больше похожие на не слишком короткие шорты. Правда, в соседнем отделении сиротливо лежали одинокие красные трусики-стринги, которые, по-видимому, наложнице полагалось надевать, только когда ее решит посетить хозяин. Ни секунды не раздумывая, Дженнифер натянула стринги и продолжила вдумчивое изучение шкафов.

В отделении для верхней одежды висели четыре действительно красивых платья в восточном стиле, какие-то совершенно уродливые кофточки и накидки, пара богато украшенных шалей, бесформенные мохнатые рейтузики непонятного назначения и эффектный домашний халат. Дженнифер выбрала одно из платьев, скинула полотенце и натянула одежду через голову. К ее удивлению, платье по местным меркам оказалось довольно открытым – без паранджи и хиджаба, с относительно глубоким вырезом и короткими рукавами.

– Красавица, – удовлетворенно констатировал поднявшийся с кресла Казим. Хмыкнув, он одернул на девушке платье, заставив ее возмущенно ойкнуть. – Немного топорщится, но не беда. Для начала неплохо, а завтра мы пригласим портниху, которая сошьет тебе наряды точно по мерке…

Он снова вывел ее в коридор и запер за ней дверь.

– Это твое, Гюльнара, – произнес он, протягивая ей ключ. – Если хочешь, можешь запирать свою комнату. Только учти: это средство от любопытных подружек, но не от меня и не от господина.

Безразлично пожав плечами, О’Хара взяла ключ, и Казим потащил ее дальше по коридору.

– В таком виде разрешено показываться только на женской половине дома, – на ходу он продолжал первичный инструктаж по технике безопасности. – Если ты осмелишься выйти за пределы женской половины с непокрытым лицом, руками или ногами, тебя очень серьезно накажут.

Коридор повернул еще раз и вывел их в широкую рекреацию. Этот зал, как и все прочие помещения виллы, тоже был отделан с чрезмерной, вычурной восточной роскошью. По углам потолок тонул в искусной драпировке из драгоценного черного атласа с Вагриуса, поглощавшего свет утопленных в стенах светильников. Со стен, отделанных красным деревом, каскадами спускались шелковые и бархатные портьеры, украшенные позолоченной вышивкой. В неглубоких нишах мерцали серебряные кумганы, кофейники и сосуды для воды с мастерски выполненной инкрустацией. И повсюду располагались одинаковые статуэтки мужских половых органов – они стояли на полочках, свисали с атласных портьер, валялись на журнальных столиках.

В помещении находилось полтора десятка юных девушек удивительной красоты, в основном азиаток. Они лениво бродили по помещению, возлежали на диванных подушках, грудой сваленных прямо на устеленных дорогими коврами полах, читали изящные молитвенники в сафьяновых переплетах и модные журналы, сидели за терминалами, разговаривали и слушали музыку через крошечные наушники. В дальнем конце было оборудовано нечто вроде тренажерного зала – жены досточтимого Абу-Фараха усердно крутили педали на велотренажерах и качали пресс. Теперь Дженнифер поняла, для чего предназначались рейтузы: в длиннополом одеянии заниматься на тренажерах было невозможно, а использовать для этого шорты или купальник явно не позволяли мусульманские приличия.

– Здесь я тебя оставляю, Гюльнара, – сообщил Казим. – В этом зале вы обязаны находиться до ужина, найди себе какое-нибудь занятие. После ужина можешь уйти в свою комнату. Вероятно, сегодня ближе к вечеру господин захочет познакомиться с тобой.

Когда он ушел, Дженнифер покрутила головой по сторонам – знакомить новенькую с местным контингентом надсмотрщик счел ниже своего достоинства, – деловито подсела к свободному терминалу, пощелкала виртуальной клавиатурой. Разумеется, на машине не было ни выхода в Сеть, ни почтовой программы. Девушкам, насильно взятым в гарем, нельзя давать даже малейшего шанса подать сигнал «SOS». В раздражении она полазила по местному серверу, но вся литература и свежая пресса были в основном на арабском языке. С трудом найдя какой-то старый модный журнал на английском, мисс О’Хара погрузилась в чтение, время от времени бросая по сторонам озабоченные взгляды сквозь виртуальный экран.

Непосредственно перед прилетом на Панеконт у Дженнифер были беспокойные недели. Хорошо хоть от нее не потребовалось досконального умения говорить по-арабски и идеального произношения, так что она изучала язык экстерном, только чтобы понимать сказанное или написанное. Кстати, чтение местных журналов было бы хорошей практикой, однако демонстрировать сейчас владение языком ей определенно не стоило.

Гораздо больше времени ушло на то, чтобы детально изучить досье и психологические портреты многочисленных местных любителей женского тела, регулярно пользовавшихся посредническими услугами владельца ночного клуба Салеха аз-Завахири для пополнения своих гаремов. Дженнифер недоумевала: почему, имея на руках столько материалов, американские спецслужбы не пресекут деятельность торговцев живым товаром? Она еще могла понять, когда компетентные органы подолгу наблюдали за разгуливающими на свободе наркоторговцами, не трогая их: лишняя порция наркоты едва ли сыграет решающую роль в судьбе того или иного наркомана, и если посадят конкретного мелкого пушера, наркоман просто найдет себе другого продавца; зато если мелочь оставалась на свободе, появлялась реальная возможность отследить их контакты и выйти на действительно крупную рыбу. Однако арестовывать высокопоставленных владельцев гаремов в королевстве Аль-Сауди американские спецслужбы явно не собирались, да у них и не было таких возможностей, поэтому каждый день, проведенный эфенди Салехом на свободе, безо всякой пользы ломал судьбу очередной обращенной в рабство дурочке. Вывод напрашивался только один: американская разведка специально не давала делу ход, чтобы иметь компрометирующий материал на отдельных высокопоставленных подданных королевства. Если передать материалы по Салеху местным спецслужбам, он потянет за собой на дно слишком много вип-персон, способных, пребывая на свободе, принести немало пользы Соединенным Мирам. Гораздо выгоднее продолжать сотрудничать с ними, а если проявят своеволие – намекнуть на некоторые скользкие обстоятельства, которые вполне могут стать достоянием гласности. Похоже, совсем не случайно местные власти всех уровней сделали в свое время столько важных и необъяснимых уступок американцам.

Девушки, сидевшие в общем зале гарема, некоторые совсем девчонки, шушукались, изредка бросая на Дженнифер лукавые взгляды. Из доносившихся до нее обрывков фраз – обитательницы гарема говорили в полный голос, не таясь, абсолютно уверенные, что новенькая ни слова не понимает по-арабски, – О’Хара сообразила, что обсуждают ее. Впрочем, догадаться было нетрудно: в речи женщин чаще всего мелькали слова «джамиля» и «шармута»[5].

– Привет, лапочка! – внезапно раздалось у нее над ухом на чистейшем английском.

Дженнифер повернулась и окинула взглядом улыбающуюся миловидную девушку, которая была одета в том же стиле, что и другие дамы из гарема, однако имела явно англосаксонскую внешность и кудри пшеничного цвета.

– Привет, – осторожно отозвалась мисс О’Хара.

– Я Летиция, – сообщила златовласка, присаживаясь рядом на диван. – Только зови меня Летти, ладно? Ненавижу это нагромождение звуков: Ле-ти-ци-я! Будто носорог прошел. – Она засмеялась и продолжала щебетать: – Но представляюсь всегда полным именем, потому что когда говорю, что меня зовут Летти, то тут же начинаются дурацкие недоумения: а как же это будет полностью? Вот, ты узнала, как это будет полностью, а теперь немедленно забудь. – Она наморщила носик. – А тебя как зовут?