Роман Злотников – Мерило истины (страница 23)

Припомнив все это, майор усмехнулся. Сколько же на свете уникальных личностей!.. И в данный момент ему, Алексею Максимовичу Глазову, предстоит изучить одного из таких… уникумов.

Предположению, что скорее и глубже личность раскрывается в экстремальной ситуации, майор Глазов следовал неукоснительно. Две первые попытки создать для Василия-Олега подобную ситуацию… можно сказать, что провалились. Иванов-Трегрей быстро и, кажется, без особого труда обе эти ситуации разрешил.

Но понятнее он для Алексея Максимовича не стал. Ну не мог до сих пор разобраться майор, что за человек перед ним, и все тут. Да и осталось все-таки впечатление у майора, что эти ситуации, рассматриваемые им как экстремальные, для самого Василия-Олега таковыми не являлись.

«Что ж… — мысленно сам себе сказал Глазов. — Значит, будем заходить с другого бока… Значит, будем усложнять. До тех пор, пока ты, гражданин Иванов-Трегрей, не раскроешься…»

Он вернулся в свой кабинет и уселся за стол. Победа, легко одержанная им над рядовым Кавериным, вдохновила его.

Решение относительно дальнейших действий окончательно созрело в голове майора. Для осуществления плана следовало прямо сейчас сделать две вещи. Во-первых, еще раз вызвать к себе рядового Гусева: формально — для дополнительного уточнения деталей ночного инцидента, а фактически — чтобы дать своему секретному сотруднику кое-какие инструкции. А во-вторых, поставить в известность командование о том, что рядового Иванова необходимо временно изолировать от коллектива, направив его для этого в наряд на пару суток… куда-нибудь подальше… Скажем, на территорию офицерской бани. Причем сделать это немедленно.

Алексей Максимович взялся за телефон.

Глава 5

Группка новобранцев возбужденно перетаптывалась в туалете. Центром группки был Женя Сомик, ближе всех к нему стояли Шапкин и Петухов.

— …никто не заметил, а я заметил! — договаривал Сомик. — Помните, когда нас с вокзала вели в часть, на трассе мочилово было? Так вот, тот бугай со стволом, как только Гуманоид на него глянул, сразу завис. А потом бежать ломанулся, будто за ним черти гнались. Вот и Мансур так же…

— Я заметил! Да-да, точно — это Гуманоид ему приказал… мысленно! — заявил Петухов. — Я сразу подумал: ох, непростой это парень! Гуманоид, в смысле… Колдун он.

Сомик недовольно глянул на него.

— Это ты, Петух, сейчас говоришь, что заметил, — сказал он. — А когда я в карантине разговор об этом завел, ты ржал, как конь!

— Я тогда сомневался, — не моргнул глазом Петухов, — а теперь не сомневаюсь. У нас в деревне тоже один такой был — Петька Рыжий. Кому он зла пожелает, с тем по-любому несчастье случится. Я раз у него девку отбил, а на следующий вечер иду мимо его дома — и тут мне по башке откуда-то кирпичом — на! Вот как…

— Чудеса! — саркастически высказался очкастый Шапкин.

— А я видел, у Гуманоида глаза в темноте светятся, — сообщил кто-то.

— Да ни хрена они не светятся, — засомневался Шапкин, но был тут же осажен Петуховым:

— Колдунов по глазам и узнают, между прочим. В темноте они светятся, да. А если днем в них заглянуть, смерть свою увидишь.

— Это как же ты ее увидишь?.. — поинтересовался Шапкин.

— Да чего тут, — сказал тот, кто завел тему о глазах. — Гуманоид — колдун. Сразу было понятно. Карельский колдун.

— Почему именно карельский?

— Потому что они самые сильные. Знать надо.

— Его Васей зовут, — сказал Шапкин, видно, взявший на себя роль скептика. — А фамилия Иванов. Что тут карельского?

— А отчество — Морисович. Самое, кстати, карельское отчество…

— А куда его, Гуманоида, после обеда дернули? Сказали, в наряд…

— А мне кажется, не в наряд, — глубокомысленно изрек Женя, мысли которого потекли по привычному «сериальному» руслу. — Мне кажется, им наши спецслужбы заинтересовались. Теперь его в особое подразделение переведут, где такие же… с уникальными способностями служат — в подразделение по борьбе с паранормальным противником.

— А есть такое подразделение? — раскрыл рот Петухов.

— А ты чё думаешь, нет? В каждой стране, при органах государственной безопасности обязательно должно быть… Паранормальные явления имеются? Факт. Значит, есть люди, которые могут, ну, заставить эти явления работать на пользу своего государства. И на вред — всем другим государствам. Ты чего?! Столько фильмов об этом снято. Вот хоть «Секретные материалы». Помните третий сезон, шестнадцатую серию? Вот!

— То фильмы… — снова влез Шапкин.

— А дыма без огня не бывает!

Рядовой Шапкин, вероятно, хотел опровергнуть и этот довод, но тут в туалет вошел Саня Гусь, следом за Гусем — Мазур. Если утром после ночной драки эти парни (равно как и остальные старослужащие) выглядели немного растерянно, будто в свете нового дня и последних событий сомневались, как именно повести себя дальше, то сейчас оба дедушки смотрелись вполне уверенно и бодро.

Увидев Гуся, Шапкин непроизвольно схватился за свои уши — вероятно, у него выработался такой условный рефлекс. Остальные новобранцы выжидающе притихли. А Женя Сомик, втянув голову в пухлые плечи, быстро-быстро забегал глазами вокруг, словно в поисках возможных путей отступления.

— Что у нас тут за толковище? — весело ухмыльнулся Гусь. — Базарите, пацаны, за то, как дедушек обломали, а?

— Не… — протянул Петухов, отступив и отдавив кому-то ноги. — Чего базарить-то? Разобрались же, все нормально, все по понятиям…

— Ни у кого никаких претензий, — быстро добавил Шапкин, боязливо следя за движениями рядового Гусева.

— Ну, у вас, может быть, и нет, — сказал Гусь, — а у нас остались. Разобрались-то не со всеми… Не со всеми, говорю, разборки закончились! О-о!.. — выцепив взглядом в группе новобранцев Женю Сомика, широко улыбнулся он, точно только сейчас его заметил. — Кого я вижу! Привет, сучонок… Братва! — обратился Саня снова ко всем. — Я вас что-то не понимаю. Вроде бы вы нормальными пацанами нам показались…

Он взял паузу, в течение которой послышались несколько голосов, спешащих подтвердить, что они пацаны действительно нормальные и никакие другие.

— А если нормальные, почему тогда с падлой общаетесь, а? — поставил вопрос ребром Гусев. — Неясно, что ли, что это за тухлый тип? Ты, стукачилло! — гавкнул он на Сомика, вокруг которого моментально образовалось пустое пространство. — Ты, сука, вообще поляны не сечешь? У тебя в башке отложилось, что ты натворил?!

— Я ничего не натворил! — взвизгнул Сомик и, сразу начав задыхаться от режущего грудь волнения, принялся объяснять: — Я пацанам уже все рассказал, как было! Я не стучал! Я не стучал! Я… когда все началось, выбежал из казармы… Потому что в туалет захотел.

— Дальняк у нас не на дворе, как в твоей сраной деревне, — пискляво заметил Мазур, отодвинувшись к двери — надо думать, чтобы пресечь возможные попытки Жени снова улизнуть. — А в помещении. Что, к цивилизации до сих пор не привык?

— Я… знаю, что в помещении. Просто… в туалете кто-то был… И я… Ну, не пошел туда.

— И кто там, интересно, был? — спросил Мазур.

— Мансур, — ответил за Сомика Саня Гусь. — Кроме него, больше некому. Если этот сучонок не врет, конечно…

— Я не вру! И я не это… не сучонок. Да, Мансур там был! И я… я…

— Забоялся он, — басом сказал Петухов, — понятно же… И прыснул на улицу.

— А ты бы не испугался? — тоненько огрызнулся Женя. — И кто бы из вас не испугался? Он вон какой!

— Хорош тянуть! — рявкнул опять рядовой Гусев. — Давай закругляй скорее свою историю!

— Выбежал я на улицу, — послушно затараторил Сомик. — А прямо мне навстречу старший лейтенант Бородин. Я спрятаться хотел, даже пригнулся, да он меня уже увидел. Как схватил за руку! «Ты чего тут ныкаешься?» — говорит. А я молчу! Вот честное слово — я молчал, ничего не говорил ему! — натолкнувшись на ключевой момент в своем повествовании, Женя даже, кажется, осмелел. По крайней мере, он расправил плечи, и щеки его, до того синевато-белые, как разбавленное молоко, зарозовели. — Вот клянусь, чем угодно… сердцем матери клянусь — я ему ничего не говорил! Он сам меня потащил в казарму. Тащил и говорил: «Сейчас разберемся…» Ну, а дальше вы знаете… Почему же я получаюсь стукач? Я ведь не доносил? Не доносил. Так… само собой получилось.

Мазур вопросительно глянул на Гуся. Тот неопределенно хмыкнул.

— Не, так-то выходит, Женек не стукач, — несмело высказался кто-то невидимый из-за спины такого же, как и он, новобранца.

— Может, не стукач, так ссыкло, — презрительно скривился Гусь. — Небольшая разница… Как же ты это, родной? — придвинулся он к Сомику поближе. — Твой братан-земляк… Александр Вениаминович Каверин — во как прыгает! Высоко, жаль не прицельно. А Двуха вообще боец-камикадзе, один попер против всех. А ты — лох сопливый и ссыкло… Как и дружок твой — Гуманоид!

Рядовой Гусев замолчал, утирая губы.

— Что бельма вытаращили? — усмехнулся он удивленным глазам новобранцев. — Скажете, не так, что ли? Гуманоид… Корчил из себя невесть кого… Чтоб его психом считали и не лезли к нему, а на деле оказалось… — Гусь презрительно скривился.

— Он же… — робко провякал кто-то, — самого Мансура угомонил…

— Ко-ого-о?! — растянул слово в показушном великом изумлении Саня. — Что-о сделал?! Да вы вообще, балбесы, не догоняете. Эх, вы, духовенство… Мансур просто вовремя просек, что палево. И связываться не стал на тот момент. Себе дороже — лишний раз шакалам подставляться. На другое время Мансур разговорчик отложил. А этот Гуманоид ваш ранним утречком, вместо умывания, побежал, крыса, особисту жалиться. Я сам видел! И не я один. Ведь не к командованию побежал, а к особисту! Сообразительный какой, сука… Поплакался там нашему контрразведчику, тот его, видать, и пообещал пока что упрятать в дальний наряд. Вы не в курсе разве, что Гуманоида в наряд отправили? А? То-то… Считаете, так вот просто ни с того ни с сего? Да вас, духариков, в такие наряды, если хотите знать, и не положено посылать — сопливые еще, не шарите. Для него, для Гуманоида крысиного, исключение сделали. Чтоб бедняжке рыло не начистили за его базары за гнилые. Ну, ничего… Вот вернется он, никуда не денется — тогда Мансур с ним квитанется.