Роман Злотников – Лучший мир (страница 10)

– Как он смог выжить? – тихо спросила Эрика у мужа, когда Ванька задремал.

Алекс вздохнул и пожал плечами.

– Не знаю. Сам всё это время ломал голову. Вариантов несколько: во-первых, возможно, дело в том, что в нём моя ДНК.

– ДНК? – озадаченно переспросила Эрика.

– Дезоксирибонуклеиновая кислота – такая сложная макромолекула, с помощью которой записан генетический код человека. Ну, типа, биологическая буква такая… – пояснил Алекс. – Передаётся от отца к сыну или там дочери… ну и дальше. Совпадающие участки ДНК, подтверждающие родство, можно проследить через множество поколений. Так что, если идентификация доступа к порталу идёт через ДНК, возможно, он посчитал Ваньку за своего.

– От отца к сыну? – уточнила Эрика.

– От матери тоже. ДНК ребёнка – смесь родительских ДНК, – с короткой задержкой пояснил Алекс. И девушка поняла почему. Ведь если дело в этом самом ДНК, у неё никаких шансов пройти через портал нет.

– Второй вариант – наличие контакта со мной, – продолжил между тем парень. – В момент перехода через портал Ванька обнимал меня руками и касался губами моей щеки. Может быть, такой контакт тела с телом как-то защищает другого человека. Но тут надо смотреть, делать эксперименты, потому что, если это не так, мы получим очередные трупы. Третий может быть связан с самим порталом, не исключено, что невозможность перехода дискретна и срабатывает только на каждый третий переход, либо наоборот, возможна лишь каждый пятый. Вариантов много…

Пунктом, в котором Алексу с Эрикой и Ванькой удалось хоть немного перевести дух, стал Копенгаген. До столицы Дании они добрались на поезде, сев на него как раз в Найруппине. Слава богу, нацисты пока ещё не успели полностью подмять под себя органы государственного управления и полицию страны, так что в их розыске, который, несомненно, развернулся уже во всю катушку, даже в Берлине они могли рассчитывать в основном на свои параллельные структуры типа тех же штурмовиков. А в этом небольшом городке их не оказалось. Ну, или просто до местных штурмовиков ещё не дошла необходимая информация…

Судно до Ленинграда они прождали почти неделю. Причём Алекса с семьёй Зорге разместил не в каком-нибудь отеле, а на небольшой ферме неподалёку от Вангеде. Дабы максимально исключить любые возможности идентификации. Мало ли как далеко протянулись щупальца «наци»… И вообще, Рихард хлопотал вокруг них троих, как наседка над цыплятами. Так, например, благодаря ему на соседней ферме удалось найти няню для Ваньки. Вследствие чего Алекс уже на следующий день после заселения вполне наглядно и физически достоверно доказал Эрике, что он её по-прежнему любит. Ну, пока Ванька гулял с няней… И слава богу! А то бы точно прибежал спасать маму или, как минимум, достал бы няню вопросами, почему мама так кричит…

В Ленинграде их уже ждали. Все вопросы с поездами, местами, билетами были решены ещё до момента их прибытия. А уж как Алекса ждали в Москве… Впрочем, после той информации, которую он приволок, это было немудрено. Чемодан и рюкзак с распечатками Зорге отправил «по адресу» с парой сопровождающих прямо из дома под Унтершехеном практически одновременно с их отъездом в Берлин. Так что все сведения уже давно были в Москве. И, несомненно, произвели там фурор.

Алекса сняли с поезда в Химках и, заверив, что семью встретят и обустроят по полной программе, на новеньком американском «Паккарде» доставили прямо в Кунцево, на Ближнюю дачу, где его уже ожидал весь «триумвират» в полном составе. Причём дорога была проложена довольно кружным путём. Похоже, «триумвират» чего-то серьёзно опасался. Ну да это было немудрено. После принесённых материалов-то…

Сталин не просто поздоровался с ним за руку, но ещё и крепко его обнял, а затем, заглянув Алексу в глаза, проникновенно произнёс:

– Спасибо. Информация, которую вы нам доставили, очень важна. И дело не в наших жизнях. Я более чем уверен, что всё произошедшее очень сильно откатило страну назад. И война на этот раз прошла для СССР куда тяжелее.

– Ну да, – несколько смущённо отозвался Алекс, слегка выбитый из колеи столь неожиданным проявлением эмоций со стороны человека, которого он считал настоящим «камнем». – Потери были больше, и немцы в этот раз также продвинулись дальше. Но в общем это был ещё не самый плохой вариант. Хотя откат был действительно сильный…

– Понятно, – серьёзно кивнул Сталин. – И всё равно спасибо. И хотя мы, как коммунисты, готовы, не колеблясь, отдать свои жизни за свободу рабочего класса и победу первого в мире социалистического государства, просрать их бездарно и бесполезно было бы весьма обидно. Так что за нами – долг жизни.

Алекс смущённо кивнул. И постарался перевести тему:

– Там часть материалов – скорее предположения, чем факты. Те, кто готовил эту информацию, сказали, что сразу после «путча» партийные и государственные архивы сильно почистили. Так что многое пришлось восстанавливать по косвенным сведениям – архивам НКПС, кадров РККА, милиции, табелям учёта рабочего времени некоторых контор и так далее. А многое восстановить и не удалось. Нет, общей информации – вагоны, как и всяких глубокомысленных рассуждений и предположений, а вот достоверной конкретики заметно меньше. Но вам же нужна именно конкретика… Так что сделал всё, что мог. – Он сделал паузу и добавил: – А насчёт долга жизни… не думаю, что я так уж его заслужил. Информацию по путчу я бы вам по-любому принёс.

– Вы второй раз используете это немецкое слово. Оно у вас в будущем так распространено? – поинтересовался Фрунзе.

– Немецкое? – удивился Алекс. Он считал его испанским или португальским. Поскольку оно у него ассоциировалось скорее с Латинской Америкой…

Как бы там ни было, благодарности закончились быстро. После чего перешли к вопросу, который, похоже, волновал собравшихся более всего.

– Ну, возможность перехода в будущее не только одного вас мы, благодаря не очень… хм-м… разумному поступку фрау До’Урден, теперь можем считать доказанным. И это открывает перед нами весьма интересные перспективы, – сразу взял, так сказать, быка за рога Сталин.

– Не думаю, что эту возможность уже можно учитывать как реальную, – попытался немного притушить его энтузиазм Алекс. – Пока не выяснен механизм предоставления доступа, утверждать ничего невозможно. Возможно, он завязан на…

– ДНК, – согласно кивнул Сталин. Вызвав у Алекса настоящее изумление. Откуда… Ах да, Зорге ехал с ними в одной машине. Говорили же они с Эрикой по-русски. Опасаясь таксиста. Бы-ыстро тут дела делаются. А он-то думал, что они тут, засучив рукава по локоть, с «путчем» разбираются…

– Это – вполне может быть, – согласно кивнул Иосиф Виссарионович. – Но мы считаем более вероятным другой вариант – непосредственный телесный контакт с вами. Хотя он, конечно, требует тщательной проверки. И-и-и… хочу вас успокоить. Если всё подтвердится, конечным итогом всех наших исследований, несомненно, станет переправка в будущее всей вашей семьи. Более того, я гарантирую, что это произойдёт точно до начала боевых действий во Второй мировой войне…

А вот этим Сталин мгновенно купил Алекса со всеми потрохами. За подобную возможность парень был готов на всё. Тем более что, когда они уже подплывали к Ленинграду, Эрика обрадовала его одной необычной новостью.

– Не знаю, это пока ещё не точно, но, похоже, любимый, ты скоро снова станешь папой. У меня задержка уже на две недели…

Следующие тридцать с лишним часов Алекса с Ближней дачи не выпускали. Нет, «пытали» его не непрерывно. Были и обеды, и ужины, и завтрак, и даже почти шесть часов оказалось выделено на сон. Более того, Сталин предложил прерваться и посмотреть «новый американский фильм», но Алекс отказался, попросив лучше истопить ему баню, где с наслаждением вымылся. К бане он пристрастился именно в СССР. Увы, все остальные способы помывки здесь заметно уступали своим аналогам из будущего, а вот баня практически всегда была на уровне. А то и с какой-нибудь изюминкой… Впрочем, приёмы пищи вряд ли можно было засчитать за отдых, поскольку вопросы и обсуждения продолжались и во время них.

К удивлению парня, одной из наиболее заинтересовавших его собеседников тем стало то, как кораблестроение смогло пройти через развязанные «путчистами» репрессии, практически не сбавив оборотов. Ведь, судя по тем данным, которые приволок Алекс, все остальные отрасли пострадали, и довольно заметно.

– Ну-у-у… специально этим вопросом я не занимался, – осторожно заговорил Алекс. – Но, по-моему, дело в том, что кораблестроители успели до начала масштабных репрессий выйти на, так сказать, серийное производство.

– Судя по приведённым вами цифрам, автомобилестроители или, например, танкостроители – тоже. А у них провал оказался очень большим, – возразил Киров.

– Э-э нет, тут как раз всё по-другому. Да, основные предприятия этих отраслей к тридцать пятому году действительно вышли на конвейерное производство серийной продукции. Но – старой! А тридцать пятый – тридцать восьмой годы в этих отраслях – это практически во всех предыдущих тактах как раз освоение совершенно новых моделей и образцов, во время которого значимость инженерно-технического персонала среднего и высшего звена резко возрастает. То есть для того, чтобы поставить на производство новую модель автомобиля, трактора или, там, станка либо турбины, очень сильно требуются не только конструкторы и инженеры-разработчики, но и технологи, и инженеры производств, и многие другие специалисты, которых как раз в тот момент и начали грести за «контрреволюционную деятельность». А без них начались проблемы даже при производстве освоенной серийной продукции. Потому что даже налаженный цикл, вследствие действий по постановке на производства новых образцов, неизменно начинает сбоить. И его приходится постоянно, так сказать, «править по месту». Регулировать. Выводить одни мощности на реконструкцию под новые образцы и перебрасывать производство каких-нибудь комплектующих на другие. А кое-что вообще снимать с производства, предварительно создав необходимый запас. И вот тут как раз и нужны люди с инженерными мозгами и опытом работы в имеющемся производственном цикле. А их начали сажать! – Алекс вздохнул. – Самым разумным в этой ситуации было бы вообще не дёргаться, а, отложив переход на новые модели на несколько лет, продолжать тупо гнать пусть и устаревшую, но уже освоенную в производстве продукцию. Но ведь уже принятые планы из-за репрессий никто отменять и не подумал! А в них был записан именно переход на новую продукцию. Вот всё и посыпалось…