Роман Злотников – Капитаны судьбы (страница 48)

Судоремонтные мощности у японцев в этой части света куда серьёзнее, чем у России, так что они сумели вернуть свои броненосцы в строй раньше. Вот и воспользовались моментом, высадили десант. Но ближе, чем в Бицзыво не решились. И десанту пришлось топать сюда больше.

Ну что же, посмотрим, чем закончится. Адмирал Макаров, едва став начальником гарнизона, приказал усилить позиции, это, во-первых. А во-вторых, после многократного успешного применения торпедных катеров к креатуре Воронцова и Великого Князя Александра Михайловича отношение у Макарова в целом стало куда более доброжелательным. Поэтому ему, Юрию Семецкому, удалось не только добиться, чтобы его выслушали, но и чтобы приняли некоторые изменения в тактике. Пехоте раздали гранаты, потренировали, показали, что «японец и либералы всё врут, серьёзное оружие».

Ну что ж, пора, кажется, японцы вышли на намеченные рубежи.

— Засядько! Сигнал давай!

— Слушаюсь, вашбродь!

В воздух одна за другой взлетели зелёная, красная и снова зелёная ракеты. Горнист проиграл условленный сигнал.

— Давай, ребята! — азартно выкрикнул Юрий и прикрыл ладонями уши. Огонь двух десятков шестидесятимиллиметровых миномётов — тот ещё концерт! Особенно если находишься в непосредственной близости от них. Миномёты отработали всего четыре минуты. Двадцать выстрелов в минуту на ствол, двадцать миномётов — это тысяча шестьсот мин. Двести десять пудов!

Стены фанз надёжно защищали даже от огня трёхдюймовок. Но мины проходили сквозь соломенные крыши легко. А если взрывались, попав в крышу, то вниз шла масса осколков, тоже ничуть не лучше. Ну и позади фанзы от летящей по крутой траектории мины — тоже не особо укроешься. Японцам дали серьёзно накопиться как раз на наиболее удобной дистанции от миномётных позиций. Так что сейчас они должны покатиться назад.

— Та-дах! — долетел издалека взрыв связки ручных гранат. Понятное дело! Не всех удалось накрыть, в некоторые фанзы сейчас пехота через крышу начала «подарочки» закидывать. О! А вот эта парочка взрывов — гранатомёты поработали… Ну, с Богом! Пора и на суше русскому оружию немного славы получить!

Глава 23

'…О превосходстве японских судоремонтных мощностей над нашими я знал, как говорится, из первых рук. Ну, практически. Ещё начав готовиться к этой войне, я выделил линии партизанского движения и шпионажа. Вернее, три линии. Во-первых, мы активно задействовали Старших Братьев для выявления японской агентуры в Порт-Артуре, на наших железных дорогах и во Владивостоке и Хабаровске. Это нашим жандармам трудно отличить китайца от корейца или японца. А вот сами китайцы таких вычисляли куда результативнее. Похоже, идея переманить китайских революционеров на свою сторону была удачной[88].

Во-вторых, по линии ведомства Николая Ивановича мы вышли на потенциальных корейских партизан и некоторых даже успели подготовить. У корейцев было множество поводов не любить японцев, и даже указ корейского императора об аннулировании всех договоров между Россией и Кореей и выданное им предписание его представителю в России Ли Бомчжину выехать из Санкт- Петербурга ничего не изменило. Большинство корейцев было уверено, что император издал этот указ под давлением, что иначе его просто свергли бы с престола[89]. Поэтому многие корейцы активно сотрудничали с русской разведкой. А некоторые начали потихоньку партизанить — печатали и расклеивали листовки, нападали на японские отряды и особенно — на отдельных японцев. Досталось и японским коммерческим предприятиям. Мы же по мере сил поддерживали корейских партизан деньгами, оружием, боеприпасами, средствами связи и обученными в русских лагерях людьми.

Ну и в-третьих, мы решили завести агента на японских верфях, чтобы иметь максимально точную информацию о реальном состоянии Флота противника. Мои структуры промышленного шпионажа в Британии и САСШ ещё в 1903 году получили задание искать кандидатов на вербовку среди японцев, стажирующихся на тамошних верфях и судоремонтных предприятиях. Искали по всем направлениям — слабость к выпивке, женскому полу, деньгам, нетрадиционные сексуальные устремления, приверженность к наркотикам или азартным играм. Кстати, к моему удивлению, но на почве сексуальных извращений, как выяснилось, никого завербовать не удалось бы. В этом времени японское общество, в отличие от европейского, относилось к этому явлению вполне лояльно, примерно, как в Европе оставленного мною будущего. Не все одобряли, но никто не преследовал.

Однако одного перспективного кадра выявили. Эксперт по сварке. Наполовину айн. Такие могли иметь проблемы на национальной почве. Для проверки нашли лояльного айна в России и свели его с кандидатом в одном из английских пабов, но вышел облом. Тот на контакт пошёл, но заявил, что он не айн, а нивх. Просто мать его жила до замужества в селении айнов на Сахалине, и даже назвал в каком именно. Зато наш айн обратил внимание, что на своего отца-японца фигурант обижен, а свою недавно помершую мать-нивху просто обожает.

Тут я приказал составить для меня справку по всем этим айнам и нивхам. Оказалось, что север острова Сахалин уже множество веков заселён племенами нивхов, а на юге жили племена айнов. Основным занятием и тех, и других была рыбная ловля, охота на морского зверя и собирательство. Жили они обычно отдельными поселениями, но и совместное проживание не было такой уж редкостью.

Вот чего я раньше не знал, так это, что по Симодскому трактату 1855 года Сахалин был признан совместным нераздельным владением Российской Империи и Японии. Санкт-Петербургским Договором 1875 года Россия получила в собственность остров Сахалин, взамен передавая Японии все северные Курильские острова. Как раз незадолго до рождения нашего нивха. Похоже, его мать и правда была с Сахалина и покинула остров с чиновником японской администрации.

Я запросил подробностей. И вскоре в указанную деревушку айнов прибыли люди, чтобы собрать дополнительные сведения. Уж не знаю, как они там действовали — лестью, подарками, посулами или угрозами, денег я выделил немало, так что могли и всю эту деревню скупить! Но им поначалу изложили легенду о том, что японцы-де, по беспределу дань с деревни требовали, убили несколько человек, а указанную девушку увели с собой. Но потом удалось несколько человек подпоить, и выяснилось, что девушкой сама деревня от японцев и откупилась. А погибший был всего один, нивх, жених этой девушки.

Тут мы и решили, что «с этим можно работать». Выделили ещё денег, специалистов, чтобы поднатаскали, и… через некоторое время, уже в Японии, нашего фигуранта нашел дядя. Да, его настоящий дядя-нивх, с Сахалина. Крепкий ещё мужичок лет сорока с небольшим. Рассказал, что де, выполняет наказ своей недавно умершей матери, то есть бабушки фигуранта, разыскать дочку-кровиночку и детей её, узнать, каково им там, на чужбине. А потом «загрузил» легенду про сожжённую деревню и похищение его родной старшей сестрёнки японцами. Дескать, сам всё видел, даже ранен был. И шрам показал.

А наш кандидат на вербовку вдруг «поплыл» и расчувствовался. Выпили они тогда с дядей крепко, вот он и разговорился. Оказывается, мама ему призналась, что японец ему не родной отец… И про убийство жениха — настоящего отца её ребёнка, и про нападение на деревню, и про похищение… В общем, его сторона истории не противоречила легенде, изложенной дядей, а потому вызывала доверие.

Отчима своего, считавшегося по документам отцом, он ещё с детства не любил. А тут и вовсе возненавидел. А его дядя, по подсказкам опытных кураторов, сумел эту ненависть своими рассказами развернуть. И теперь наш агент ненавидел уже саму имперскую суть Японии. И мечтал о её разрушении. Не Японии, но Империи. Её милитаризма и колониализма. И готов был на это жизнь положить! Даже предложил своему куратору взорвать какой-нибудь броненосец. Отговорить его удалось с огромным трудом, он то и дело возвращался к этой идее.

Вот так у нас и появился свой человек на верфях Сасебо. И не кто-нибудь, а один из руководителей сварных работ. Так что у нас имелась весьма точная информация о состоянии дел и с повреждениями японских кораблей, и с их ремонтом. И даже рисунки, весьма похожие по своей точности и подробности на фотографии.

Поэтому о предстоящем выходе эскадры Того в море мы знали ещё за неделю до того, как он случился. Вот только противодействовать ему было нечем, наши корабли ещё ремонтировались.

Приказ Макарова был выполнен, в сражении на Циньчжоусских позициях с нашей стороны участвовали все наличные войска, то есть восемнадцать тысяч человек, а не три с половиной тысячи, как это предполагалось ранее. Мне кажется, что в прошлой истории так и случилось, вот нашим и пришлось отступить к Порт-Артуру, отдав эти «квантунские Фермопилы» противнику.

Массированное и неожиданное применение миномётов, гранатомётов и ручных гранат в тесных условиях городского боя привело к тяжёлым потерям японцев. В результате в первом сражении японцы потеряли полторы тысячи человек только убитыми. И около пяти тысяч — ранеными и пленными.

Ровно неделю спустя, 6 июня, Оку сделал вторую попытку — пытался подавить миномёты артиллерийским огнём, однако тактика применения миномётов и выбор огневых позиций сделали это решение не особенно эффективным. Итог — около трёх тысяч убитыми с японской стороны.