Роман Злотников – Капитаны судьбы (страница 40)

Чёрт, опять растёкся мыслью по древу! А телефон продолжает надрываться!

— Алло! Слушаю!

— Задержали новую группу террористов, Юрий Анатольевич! — Раздался в трубке голос Артузова. — Сработала ваша идея с собачками! Прямо на вокзале их опознали! Собаки взрывчатку и оружейную смазку унюхали. Ну и бросились обниматься! Хозяин тут же извинился, а мои люди проследили! Но задерживали их уже ночью, в гостинице. Взрывное устройство и оружие их изобличало, так что удалось разговорить. Эсеры! Москвичи! Боевая организация. Получается, что заказ на вас ещё действует.

М-да уж, обрадовал так обрадовал! Ну некогда мне с террористами воевать. И прятаться от них не могу! Мне по стране ездить надо! Недавно вон в Москве Институт Горного дела открывать ездил. Не получалось Питерский Горный расширить так, как мне требовалось. Нет, немного они расширились, но со скрипом. У них, видите ли, до сих пор институт за кошт заводчиков содержался. Кому сколько специалистов надо выучить, тот столько и платил. А потом брал к себе на работу. И идею, что платить будут студенты за счет банковского кредита, они отвергали с ревностностью религиозных фанатиков. Чушь, мол, и ересь! Пришлось платить нам.

Хотя чушь как раз то, что делали они! Сами посудите, у нас же богатейшая на полезные ископаемые страна! Только наш Холдинг вот-вот выйдет на полста тысяч тонн меди, десять тысяч тонн никеля и порядка двадцати тысяч тонн первичного алюминия. Да только это тянет по лондонским ценам миллионов на шестьдесят — шестьдесят пять рублей ежегодно! А по внутренним — на все девяносто! А ведь есть ещё сталь, нефть, удобрения, квасцы… Все это я произвожу из добытого с «открытых» мною месторождений. Термина ВВП тут пока нет, но понимание-то должно быть! Да там одних налогов, если в золоте считать, около двадцати тонн ежегодно в казну приходит! Так нет, не только не чешутся сами, но и когда тыкаешь носом, говоришь о пользе для страны, для государства и народа — отворачиваются!

Кстати, мы ведь и впрямую серебро казне продавали. И никель. Оказалось, что ещё великий русский физик, академик Борис Якоби, предлагал начать чеканку монеты из никелевых сплавов. Чернов рассказал, что по предложению Якоби в 1871 году на Брюссельском монетном дворе даже были отчеканены пробные образцы предлагаемых монет. Но тогда это предложение в Министерстве финансов отклонили. А вот сейчас, когда нами обнаружены богатые медно-никелевые руды на территории России, то это предложение снова поступило. Уже от Петербургского монетного двора[71]. Несколько лет шли эксперименты и проработки, но этим летом у нас закупили первые партии никеля и алюминия. А медь они у нас уже несколько лет как закупали, как и серебро.

И ведь не только в этом вопросе! Мы сколько лет бились, доказывая, что нельзя ставить равные пошлины за ввоз пуда механизмов и пуда стали. А нам в ответ — «если поставить на механизмы пошлину побольше, она будет включена в их цену, и предприниматели разорятся!» И мысли, что тем самым разоряют своих строителей механизмов, у них не возникает! Зато вот производителей меди защищают — только держись! В Лондоне цена восемь рублей за пуд, а в России — вдвое выше! И они ставят пошлину ровно в размере этой разницы! И кивают, что в России, дескать, меди дефицит, производят только половину. А если этих не защищать, то и вовсе не останется! Ну да ничего! Уже с этого года я всю нужду в импорте закрою! Цену пока пусть держат высокую, так и быть, я больше заработаю. Но уже через год… Или эти горе-конкуренты у меня разорятся, или все же возьмутся модернизировать производство. Потому что мне выгоднее цену сбросить до двенадцати рублей за пуд, например, и вытеснить их с рынка, чем продавать британцам по восемь!

Впрочем, я опять отвлёкся, а Артузов ждёт ответа.

— Кирилл Бенедиктович. Первое. Раз идея с собаками оказалась эффективна, думаю, надо немного её расширить. Например, обучите находить оружие и взрывчатку маленьких собачек, из тех, что дамы обожают. И пусть ходят с ними по пароходам и поездам. И второе. Душевно прошу вас, постарайтесь все же разговорить их. Найдите ниточки к этому нанимателю. Или хотя бы поймите, «москвичи» это, дядюшка покойного Свирского или кто-то третий, кого мы пока не подозреваем. Нельзя мне сейчас прятаться от них! Дел — выше крыши!

— Причём, крыши нашего тучереза! — хохотнул Артузов. — Понимаю, Юрий Анатольевич. Приложим всё старание!

Часть 5

«Только правда, лишь правда в чести!»

Глава 19

'…Дел, и правда, было множество. Мы запустили строительство Верхнесвирской и Палокогорской ГЭС, расширяли алюминиевый завод под Сегежей.

Опять же мы начали продавать Флоту сучанский уголь не только в полтора раза дешевле, чем они брали кардиф раньше, но и рассрочку предоставили. Так что наши моряки зашевелились, начав плавать куда как активнее. Впервые за долгое время наш Флот на Тихом океане не испытывал ограничений в топливе и спешил наверстать упущенное в обучении. Ну и постращать японцев, разумеется.

Мне же приходилось решать массу вопросов с переброской сил и средств на ветку Мукден — Даньдун. Стёпушка запустил наш Квантунский завод и расширял ассортимент продукции, то и дело теребя расспросами меня и беломорских технологов и инженеров.

И «капитанов» теперь снова придётся в чувство приводить. Как пить дать, узнают про новую попытку теракта, и страсти разгорятся по-новой.

Ну и «семинары у восьмого шлюза». На самом верху Повенчанской лестницы открылся пансионат, который так и назвали — «у восьмого шлюза». И быстро стал модным местом. Туда и наши ездят, и из Столицы приплывают. Многие хотят пройтись по «боткинской тропе», открытой ещё весной 1902 года вдоль Повенчанской лестницы… Ну, то есть, вдоль первых семи шлюзов. Тропу назвали в честь признания заслуг Сергея Петровича Боткина. И создали по образцу его ялтинской тропы.

Но многих привлекало не оздоровление, а здешняя атмосфера. Все знали, что «Воронцовы бывают там» минимум дважды в месяц. Ну и многие использовали эту возможность, чтобы пообщаться в непринуждённой обстановке со мной или с Натали. Или с кем-то из нашего ближнего круга.

Нет, деловых вопросов мы тут не решали. Но вот если кто-то хотел обсудить что-то по развитию науки, образования или искусства — тот мог рассчитывать. Вот и Боткин-младший, Евгений Сергеевич, к примеру, частенько там бывал. Очень уж ему было интересно, что я для медицины делал. А делал я многое. Например, пришлось финансировать исследования, доказавшие, что парацетамол, вопреки распространённому мнению, не токсичен. И что от него, наоборот, много пользы. А ещё я финансировал и обеспечил оборудованием исследования по группам крови, хранению донорской крови и её переливанию. Ну и вообще в исследования крови вложился. Целую лабораторию создал. У меня даже работала отдельная группа исследовала больных гемофилией. Да, я знал, что может пригодиться. И готовился.

А кроме всего прочего, я запатентовал также «зелёнку» в качестве наружного антисептического средства. И наладил производство йода на водорослевой фабрике. И перекиси водорода. Производил и поставлял закись азота для местного наркоза. В общем, Евгений Сергеевич нашел у меня много интересного. А мой интерес к нему, честно сказать, был пока потребительским. Я знал, что он будет личным врачом царской семьи. И рассчитывал, что мои исследования по облегчению протекания гемофилии помогут усилить связи со властью.

Хотя после рождения Мишки мне и царевича стало жалко. Почему ребёнок должен страдать?

А вот он в прошлом году попросил меня финансировать исследование диабета. Молодой учёный Соболев сделал недавно интересное открытие в этой области[72]. И я не стал отказываться. Инсулин мы тут вряд ли выделим, по крайней мере, я не представлял, как это можно сделать. Но хотя бы лучше понять болезнь — уже тоже полезно будет! Так что финансировал я эти исследования недрогнувшей рукой. Могу же и я позволить себе немного благотворительности?..'

Полет из Пекина в Питер Алексей откровенно проспал. Заснул ещё до того, как лайнер оторвался от бетона, попросил стюардессу не будить его на ужин и спал все четыре с половиной часа. По прилёту привычно поразился. Взлетали в семь вечера. А прилетели в половине седьмого. И спать уже не хочется. Потом минуты три маглевом до Николаевского вокзала, а дальше — на метро до «Большеохтинской». Дома принял с дороги душ, поужинал, выпил кофейку и взялся за мемуары Американца.

Ох, как же он теперь понимал сетования предка на загруженность. Казалось бы, ровно неделю назад он вёл обычную жизнь молодого руководителя среднего звена. От работы не бегал, но мог себе позволить и пивка попить с друзьями, и на свидание сходить. А главное — голова ни о чём не болела. Он отвечал только за работу своего департамента — и точка! А потом вдруг всё закружилось и понеслось. То дед его «кинул под бронеходы», заставив общаться с американскими «большими дядями», причём в качестве полномочного представителя российской ветви клана Воронцовых, то по возвращении из Америки ему поручили участвовать в переговорах с китайцами.

И вот ведь фокус — китайцы воспринимали его и зама по развитию как равных между собой участников переговоров. И в этом — главная загвоздка. Потому что китайцы захотели от «Русского Космоса» не чего-то простенького и ожидаемого. Нет, они предлагали вместе готовить освоение Урана!