Роман Злотников – Империя (страница 120)
— Кого захватили кроме меня?
Лейтенант мотнул головой:
— Так, как вас, — никого. Остальных просто задержали в гостиницах и Олимпийской деревне. Но все уже освобождены. Кого-то они сами отпустили, кого-то удалось вытащить через суды, а кого-то так же, как и вас, — просто умыкнули у них из-под носа.
— Всех?
— Всех.
Филипп помолчал:
— Еще один вопрос, лейтенант. Как наши сыграли в баскетбол?
Губы лейтенанта под тканью разошлись в широкой улыбке.
— Разгром. Полный. Сто двадцать семь — шестьдесят пять. Эти ребята так бесновались, что, кажется, и вторжение они начали только из-за этого проигрыша.
— Хорошо, — прошептал Филипп и прикрыл глаза. Значит, все сработало…..
3
— Капрал Клоц!
— Яволь, герр гауптман!
— Я долго буду ждать вашего отчета?
— Сию секунду несу, герр гауптман!
Гауптман Хайнц Риу, командир роты разведывательных танков, сердито насупил брови. Этот Клоц доведет его до инфаркта! Ну сколько можно возиться с элементарным вопросом? Подождав еще пару секунд, он глубоко вдохнул, чтобы крик получился громче, но в этот момент полог палатки откинулся и появился наконец копуша Клоц, тряся листками распечатки. Хайнц облегченно выдохнул и, протянув руку, раздраженно выдернул бумаги из рук капрала:
— Ты что, мочился на них, что ли?
— Никак нет, герр гауптман, у меня… это… руки потеют.
Хайнц удивленно взглянул на писаря, поспешно опустил глаза и уткнулся в распечатки. Вроде все нормально. Клоц, несмотря на его кропотливость (а может, именно благодаря ей) всегда исполнял документы очень тщательно и аккуратно. Так что гауптман Риу никогда не имел проблем с отчетностью, как, например, майор Хейнрих, которому страшно не везло на писарей… Нет, что-то сегодня вся эта цифирь совершенно не лезет в голову. Хайнц торопливо свернул распечатки, для очистки совести еще раз спросив у Клоца:
— Все проверил?
— Так точно, герр гауптман.
Хайнц кивнул и, развернувшись, втиснулся в старенький командирский «гелендваген» с трехлитровым дизельным движком. Боже, как в наше время можно ездить на таких машинах? Но, с другой стороны, чего еще можно было ожидать? Ведь их резервная дивизия формировалась и оснащалась техникой со складов военного резерва, а, как гауптман Риу прочел на прошлой неделе в «Бильд», эти самые склады последний раз обновлялись лет двадцать назад. Ну еще бы, кто вообще мог предположить, что в Европе может разразиться полномасштабная война?
— В штаб, герр гауптман?
Водитель, капрал Штайнер, уставился на своего ротного, нервно постукивая пальцами по рулю. Хайнц нахмурился — и этот тоже…
— В штаб, Генрих… и прекрати так нервничать.
Капрал Штайнер торопливо кивнул и цапнул ключ, торчащий из замка зажигания. «Гелендваген» взвыл стартером. Гауптман. Риу раздраженно нахмурился:
— Я же сказал — перестань нервничать!
— Да, герр гауптман, — виновато пробормотал водитель, но в следующий момент так резко отпустил сцепление, что машина прыгнула вперед, и Хайнц чувствительно ударился затылком о жесткий подголовник. Да что за дьявольщина!
В расположение роты Хайнц вернулся только под вечер. Когда «гелендваген», рыча стареньким дизелем, остановился у штабной палатки, весь наличествующий состав высыпал на улицу. Хайнц выбрался из машины и, окинув взглядом свое разновозрастное воинство, сморщился. О майн гот, ну как можно воевать с людьми, которые так откровенно боятся… противника (назвать русских врагами у него как-то не поворачивался язык)?!
— Капрал Клоц!
— Яволь, герр гауптман!
Хайнц небрежным жестом протянул ему подписанные в штабе бумаги:
— Вот, составьте со старшиной наряд-заявку. Завтра поедете в Берг получать недостающее имущество, а послезавтра надо подготовить заявку на боеприпасы вот по этой форме. — Он криво усмехнулся. — На наших складах почему-то не оказалось патронов для крупнокалиберных пулеметов, калибр 12,7 мм, но наши союзники (вся рота явственно ощутила сарказм, с каким он произнес это слово) радушно решили с нами поделиться. Так что послезавтра я со старшиной поеду на американскую военную базу в Гроскугельсдорфе.
В толпе послышалось сдавленное ворчание:
— Вот пусть сами бы и воевали… патронами они с нами делятся… чтоб у них «хвосты» поотсыхали, «благодетели»…
В принципе подобные разговоры надо бы было немедленно пресечь, но гауптман Риу лишь стиснул зубы и нырнул в свою палатку. Что говорить об этих призванных из запаса бюргерах, если у самого командира полка оберста Нагеля на столе стоит многозначительный сувенир — пресс-папье с портретом Гудериана и красноречивой надписью «Мы забыли о Бисмарке». Подобного рода сувениров за последние полгода появилось видимо-невидимо. Германия не хотела воевать с Россией и… не могла этого не делать. Поскольку, во-первых, американцы очень жестко поставили перед союзниками по НАТО вопрос о «превентивной защите», а во-вторых, германская экономика уже третий год находилась в состоянии перманентного и жестокого кризиса, вызванного, в первую очередь, неудержимой экономической экспансией русских. И остановить эту экспансию каким-либо иным путем уже не представлялось возможным.
Впрочем, подобное же положение сегодня складывалось и во всех остальных странах. Да и в Штатах дела обстояли не намного лучше. Сбылись самые мрачные прогнозы экономистов и политологов. У русских всегда было в достатке своего сырья, испокон века были сильные научные кадры, а после запуска северных энергетических плетей у них появилось море дешевейшей энергии. В довершение всего ввод в строй системы магнитодинамического транспорта снял трудную прежде проблему перевозок на дальние расстояния. И вот результат — как только они сумели решить проблему качества и наладить быстрое внедрение в производство своих научных разработок, их товары на мировом рынке оказались вне всякой конкуренции. Некоторое время импорт сдерживался искусственно завышенными экспортными пошлинами, которые Россия ввела у себя по требованию американцев и Евросоюза, но затем плотину прорвало… Ничего не скажешь, Германия просто обязана была вступить в эту войну хотя бы ради своих собственных интересов. И все же, чем ближе подходил срок, когда танки должны были двинуться через границы Империи, тем яснее становилось, что военный угар первых дней очень быстро развеялся и большинство простых немцев отчаянно не хотят воевать с русскими. А особенно это стало очевидно, когда русские, несмотря на протесты американцев, спокойно запустили все свои восемь гигантских орбитальных платформ, «не несущих угрозу ни единому зданию и ни единому живому существу на поверхности Земли», и стало понятно, что американцы, называвшие Россию «экономическим гигантом, но военным карликом», совершенно облажались. Но именно тогда до всех лидеров «свободного мира» окончательно дошло, что если с Империей что-то делать, то именно сейчас. Ибо потом может быть поздно…
К воротам американской базы они подъехали незадолго до полудня. Высунувшись из окна кабины, гауптман Риу протянул документы часовому у шлагбаума, а сам устремил взгляд на огромный людской муравейник, раскинувшийся перед ним. Ну еще бы, в мирное время на территории базы размещалось около пятидесяти тысяч военнослужащих, а сейчас сюда набилось раз в пять больше. И, насколько он знал, американские транспорты все еще продолжали разгружаться в атлантических портах Франции и Испании.
— Пожалуйста, сэр. — Часовой протянул документы. — Знаете, куда ехать?
— Э-э, нет, солдат.
— Сейчас направо, а через три перекрестка, у DDC, свернете налево и сразу за церковью, ну вы ее узнаете, опять направо. А там увидите.
— Спасибо, солдат. — Гауптман Риу втянул голову в кабину старенького MAN, до мобилизации в армию служившего развозным грузовичком в мелкооптовой фирме по торговле парфюмерными и гигиеническими товарами и оттого насквозь пропитавшегося ароматами туалетной воды, шампуней, дезодорантов и гелей для душа, и кивнул водителю.
На складе их встретил мордатый сержант. Окинув их хмурым взглядом, он прочитал заявку и неожиданно осклабился.
— Ну что, союзники, надерем этим русским задницу? Отомстим за оккупацию Берлина?
Хайнц едва удержался от резкого ответа. Тоже мне, нашел оккупантов. Русские-то ушли из Берлина уже несколько десятилетий назад, а вот кое-кто до сих пор весело проводит время в кабаках, расположенных очень далеко от родной Миннесоты или Дакоты. А этому-то чего ж не скалиться, уж ему-то не придется подставлять свою голову под русские пули, преспокойно отсидится за спинами немецких парней.
По-видимому, сержант что-то уловил в выражении его лица, потому что, вновь помрачнев, процедил:
— Линия С2, ряд D14. 50-й калибр, сорок ящиков. Берите тележку и следуйте за мной.
Спустя полчаса они проехали знакомый шлагбаум в обратную сторону…
Приказ о передислокации пришел во вторник. Оберст Нагель собрал командиров подразделений на совещание после обеда. Обычно совещания у командира полка проходили по понедельникам и четвергам, но никто особо не удивился, что их созывают во вторник. Офицеры были в большинстве своем из кадровых военных и прекрасно понимали, как много вопросов возникает при формировании новой части, да еще в столь сжатые сроки. К тому же в Германии уже лет сорок не проводилось никаких учений по развертыванию новых частей и соединений из числа резервистов и потому высшее командование нервничало и забрасывало войска уймой руководящих указаний. Которые следовало если уж не исполнять, то хотя бы доводить до тех, кому положено. Когда все вошли в штабную палатку и молча расселись вокруг стола и вдоль стенок, Нагель мрачно оглядел присутствующих и сообщил: