Роман Злотников – Империя наносит ответный удар (страница 34)

Когда Саггети стало катастрофически не хватать людей, а Глам окончательно достал папу Джорджо своими дурацкими советами, тот решил, что придурка стоит вновь отправить на линию огня. Повезет — выживет и на этот раз, не повезет… у Джорджо где-то в глубине душе теплилась глупая надежда, что не все еще потеряно и в этом случае ему удастся склонить Скалу к переговорам… Хотя нет, зря. После того как Глам отбился в «Крыльях черепахи» от самого Катка, Скала уверился, что папа Саггети его откровенно надул. А такого настоящие боссы не прощают. Впрочем, даже если Глама и не удастся обменять на мир — что ж, в любом случае это лишний ствол и лишний соратник, которому худо-бедно можно доверять. Как говорили каторжники на Парсифале VIII, где юному Джорджо пришлось провести четыре отнюдь не лучших года жизни, даже самая маленькая лягушка на обед — это больше, чем ничего.

Саггети решил командировать сына руководить обороной района Тунтаун. Для этого он пригласил Глама на штабное совещание, где присутствовали также его правая рука Рэнди Копыто и левая рука Берт Зомби, руководитель службы безопасности клана. И совершенно напрасно. Саггети уже смирился с тем, что шлюха, ставшая причиной всех бед, не вылезает из постели его сына, однако, когда Глам притащил ее с собой на военный совет, совсем озверел.

— Возьмешь на себя Тунтаун! — прорычал Саггети-старший вместо отеческого благословения, стараясь в упор не замечать Джулию. — Бригады Кабана и Паприки тебе в подчинение. Видит сладчайшая Дева Мария, если бы не катастрофическая нехватка людей, я не доверил бы тебе защищать даже стакан теплой мочи!

— Прости, отец, — хладнокровно отозвался Глам. Он уже почувствовал себя настоящим мужчиной, и истерики папаши больше не оказывали на него такого депрессивного воздействия, как раньше. — Как я могу искупить свою вину?

— Отправляйся на улицу, ублюдок, и сдохни там с оружием в руках, постаравшись прихватить с собой на тот свет побольше Колхейнов! — рявкнул папаша.

— Как скажешь, отец, — криво ухмыльнулся Глам и вышел из кабинета.

Саггети-старший даже не догадывался, что сын воспримет его слова буквально.

Шлюха Глама, благоразумно не проронившая за время совещания ни слова, вышла вслед за мальчишкой с ледяным выражением лица. Джорджо Саггети охотно запустил бы вслед голубкам драгоценной керамической статуэткой какого-нибудь древнего героя, если бы за истекшую неделю в регулярных приступах ярости не перебил их все до единой.

Джорджо кинул сына в самое пекло, естественно, не сочтя нужным предупредить его об этом. Поскольку Тунтаун располагался на границе территорий Саггети и Колхейнов, здесь разворачивались самые кровопролитные бои и отдельные объекты порой по несколько раз переходили из рук в руки.

Гангстерские войны имеют свою специфику: в них нет передовой, нет флангов, нет тыла. Стороны не роют окопов и не проводят массированные бомбардировки. Они наносят точечные уколы, разрушая инфраструктуру и основу экономического процветания противника. Чаще всего мирные жители города даже не догадываются, что совсем рядом с ними разворачиваются драматические события, — лишь хлопнет в разгар рабочего дня выстрел вдалеке, лишь сгорит случайно популярный ночной клуб, лишь обнаружат в реке глидер, а в нем — четыре трупа с плазменными ранениями. Совершенно рядовые для крупного развитого мегаполиса происшествия, которые не всегда даже попадают в сводку новостей по головидению в силу своей абсолютной рутинности. Война кланов, напоминающая партизанскую, ведется одновременно на всей территории, подконтрольной обеим сторонам, и не земли противники захватывают и удерживают, а ключевые заведения и другие источники криминальных доходов.

Однако район Тунтаун был особым. Сайрус Колхейн прекрасно понимал, что, если он сокрушит империю Саггети, это вовсе не будет означать, что вся ее территория автоматически перейдет под его контроль. У других конкурирующих боссов наверняка имелись свои соображения по этому вопросу. Вражескую территорию мало завоевать, ее надо уметь удержать. А ведь когда война закончится, соседи вежливо, но жестко займут точки, оставшиеся без хозяина, если ослабленный бойней клан Колхейнов не сумеет заявить внятные и подкрепленные реальной силой претензии на бывшее имущество Саггети. Именно поэтому борьба за Тунтаун переросла в настоящие уличные бои: район, примыкавший к зоне влияния Колхейнов, непременно должен был быть присоединен к их владениям, допускать чужаков к своим границам Скала не собирался.

В тот день были одновременно атакованы пять точек на территории Саггети. Вызванные встревоженными горожанами полицейские машины, покружив вокруг района борделей и дешевых казино, по одной исчезли, получив по внутреннему каналу связи распоряжение не встревать в мафиозные разборки. Глам сидел в кабинете хозяина одного из вассальных стрип-баров и пытался руководить обороной, отдавая приказания командирам ударных групп через коммуникатор. Перед ним находилось несколько мониторов, на которых разворачивались все эпизоды мафиозной битвы. Джулия безмолвной тенью стояла у него за спиной, наблюдая за его действиями.

— Черт, — проговорил он, не отрываясь от экранов. — Черт! — рявкнул он, стукнув кулаком по клавиатуре.

— Не получается, милый? — ласково проговорила Джулия, обнимая его сзади.

— Послушай, детка, — мученически произнес Глам, — оставь меня в покое. Сейчас не время.

Она присела рядом с ним на корточки.

— Может, я как-то смогу помочь тебе? — сочувственно проговорила она, поглаживая его по руке.

— Отстань со своими глупостями! — Саггети вырвал руку. — Сядь вон там и не мешайся!

— Хочешь, я буду присматривать за каким-нибудь монитором и докладывать тебе обстановку? — не унималась Джулия. — Допустим, вот за этим, где Кабан держит «Страж перевала». Тебе ведь, наверное, тяжело следить за всем сразу, глаза разбегаются.

— Хорошо, дорогая, сделай одолжение, — отмахнулся Глам, лишь бы она отстала.

— А наши хорошо держатся! — сообщила Джулия, понаблюдав за доверенным монитором. Саггети нервно фыркнул. — Нет, правда! Кабан молодец, умело окопался. Его оттуда теперь так просто не выковырнешь. Какие-то калеки их обстреливают с крыш, но большая часть наших откровенно скучает…

— Милая, много текста, — строго проговорил Глам. — Пастор! Пастор! — заорал он в коммуникатор. — Улицу перекройте, идоты, они же сейчас перебросят подкрепление! Посадите двух стрелков в ключевых точках, чтобы простреливали всю улицу вдоль!..

Некоторое время они молчали. Наконец Саггети снова дал волю чувствам:

— Дьявол! В «Лабиринте отражений» ничья. Осталось только пальцем ткнуть, и Колхейны рухнут. Однако лишних боевиков у нас нет… — Он покосился в сторону Джулии: — Значит, говоришь, детка, ребята Кабана скучают?

— Ну, не то чтобы совсем скучают, — осторожно произнесла Джулия. — Но такому количеству народа там делать определенно нечего. Помнишь «Линию смерти»?.. Силы надо быстро перегруппировывать, излишнее скопление людей на объекте мало что дает в случае внезапной атаки, зато на других объектах их может и не хватить…

— Рискованно, — пробурчал Саггети. — Если они потом подтянут подкрепления и атакуют «Стража», Кабана быстро опрокинут.

— Они скорее перебросят подкрепления в «Лабиринт» — именно потому, что там достаточно пальцем ткнуть, чтобы другая сторона рухнула. Они наверняка тоже отслеживают ситуацию. И вообще, если бы у них были свободные подкрепления, они бы уже давно их подтянули. У капитана Антиллеса была подобная ситуация в третьем сезоне.

Саггети неодобрительно посмотрел на нее.

— По-моему, ты лезешь в мужские дела, женщина! — веско проговорил он.

— Прости, дорогой.

Саггети снова погрузился в анализ ситуации.

— Нет, все же придется рискнуть… — задумчиво проговорил Глам, глядя в один из мониторов. — Кто не рискует, тот не пьет огненной бластерии. Кабан! — проговорил он в коммуникатор. — Кабан, твою мать!.. Да, это босс… Пять человек откомандируй в «Лабиринт отражений» немедленно… Да, уверен. Делай, как говорю. Послушай-ка, кто руководит обороной района, я или… Ну, вот так-то лучше. — Он отключил связь. — Все равно за «Страж перевала» боязно. Но в «Лабиринте» мы их сейчас живо опрокинем, факт.

— Какой ты умный и решительный, — тихонько проговорила Джулия, не отрывая взгляда от мониторов.

— Так, ладно… — снова задумался Глам. — Здесь вроде решили проблему. Теперь надо как-то разрулить эту дурацкую уличную перестрелку на пересечении Сто двадцать четвертой и Пятьдесят третьей улиц… Похоже, мы там плотно увязли. Теряем опытных людей, и все зря: никакого продвижения…

— А зачем нам вообще нужен этот перекресток? — тоном прирожденной блондинки поинтересовалась Джулия. — Я думала, что мы всегда обороняем какие-нибудь заведения — казино там, бары, косметические салоны…

— Послушай, женщина, — с достоинством произнес Глам, — хватит уже лезть со своими дурацкими репликами. Этот перекресток имеет важное стратегическое значение. Если я взял тебя с собой, это не значит, что я обязан выслушивать твою глупую болтовню. Сиди молча и не лезь, куда тебя не просят! Это слишком ответственное дело!

— Да, милый, — покорно кивнула Джулия. — Прости. Ты командир.

— Но с перекрестком надо что-то решать, причем срочно… — Мафиозный стратег снова погрузился в размышления. — Слушай-ка, а ведь это, пожалуй, идея! Может быть, действительно отдать его? Временно? Нам его не удержать, только потеряем опытных людей. Наших заведений там нет, так что никакого ущерба Колхейны нам нанести не сумеют. А закрепиться там негде. Дурацкое место, настоящая ловушка… Зато когда «Лабиринт отражений» снова будет наш, мы тут же сможем бросить на Сто двадцать четвертую улицу двойные силы, и дело в шляпе! Наши ребята положат там всех боевиков Колхейна, которые успеют подтянуться…