Роман Злотников – Император и трубочист. Том 1. Крепостной (страница 10)
– Самолётики.
– А что это?
– Самолётики-то? А – вот! – Даниил выудил из-за спины кусок газеты и сноровисто сложил из него обычный бумажный самолётик. После чего размахнулся и запустил его в воздух. Глаза стоящего под деревом мальчишки восторженно округлились.
– Ух ты-ы-ы… C’est magnifique! [4] – Он резко развернулся и бросился к приземлившемуся на траву самолётику. – C’est juste miracle! [5]
– Это ты сейчас по-каковски сказал? – поинтересовался Данилка, доставая из-за спины мелкое яблочко и с хрустом откусывая кусок.
– Excusez-moi? [6] – удивлённо начал мальчик, но тут же продолжил по-русски, слегка картавя: – Э-э-э… по-фганцузски, – после чего покосился на самолётик, который он уже успел подобрать и, робко покосившись на Данилку, спросил: – А-а-а… можно я его возьму.
– Да бери, – махнул рукой в ответ маленький трубочист. – Я себе ещё наделаю.
В этот момент откуда-то из-за зарослей кустов, за которыми они беседовали, послышался взволнованный женский голос:
– Votre Altesst, ou etes etes-vous? [7]
Мальчик в костюмчике недовольно оглянулся и пробурчал на французском: «Oh mon Dieu – encore!» [8] – но, тут же поправился, перейдя на русский: – Это мадемуазель Клементина, моя гувернантка. Она завела себе кавалера, который приходит встречаться с ней во время нашей прогулки. И когда он приходит – они ничего вокруг не видят. А мне скучно. Вот я и пошёл погулять. – Тут его лицо просияло, сразу став очень симпатичным. – И не зря – самолётики увидел.
Данилка согласно кивнул, а потом подмигнул мальчишке:
– Это ещё ерунда – я вот сейчас делаю большой самолётик, не только из газеты, а ещё и из щепок. А ещё вырезаю для него лётчика…
– Кого?
– Ну человечка! Он у меня будет летать на этом самолётике. И куда дальше, чем летают обычные!
– Ух ты-ы… А когда ты его сделаешь?
– Дай-ка подумать? – Данилка воздел очи горе́ и задумчиво похлопал себе пальцем по губам. – Послезавтра, наверное… А ты что, хочешь посмотреть?
Мальчик рассерженно блеснул глазами.
– Да конечно же!
– Ну тогда приходи сюда послезавтра в это же время, – улыбнулся Данилка. – Думаю, у меня всё уже будет готово. Ну если меня не будет – значит, или недоделал, или работа подвалила.
– Рабо… – мальчик удивлённо воззрился на сидящего на ветке сверстника. – А ты кто?
– Я-то? Я – трубочист, – гордо заявил Даниил.
– Трубочист?! – на лице мальчишки нарисовалась великое изумление.
– Ну да.
– А-а-а… а как же ты придумал самолётики?
– Делов-то, – улыбнулся маленький трубочист. – Когда на крыше стоишь – такие мысли в голову приходят… прям ух!
Мальчишка полыхнул завистливым взглядом.
– А мне никогда не разрешат залезть на крышу…
Данилка покровительственно улыбнулся.
– Держись меня – и всё сделаем. Я знаю, как туда пробраться, чтобы никто не заметил.
– Правда? – глаза мальчишки полыхнули надеждой пополам с восторгом.
– Votre Altesse? Grande-duc! [9] – раздалось уже гораздо ближе и с нотками паники в голосе.
– Зуб даю! – побожился Данилка, как это делали в его первом детстве.
– Э-э-э… а зачем мне твой зуб? – удивился мальчик.
– Ну это так говорят, – пояснил маленький трубочист. – Мол, точно сделаю, а коль нет – можешь мне зуб выбить!
– Ой! – мальчишка ошеломлённо округлил глаза и, подняв руку, засунул её себе в рот и осторожно потрогал себя за зуб. – Это, наверное, больно.
– А как же – конечно, – согласно кивнул Данилка. – Так что если чего не можешь сделать – лучше не обещать…
– Votre Altesse? Out e caches-tu, petit sale coquin? [10]
– Похоже, тебя уже обыскались, – усмехнулся Данилка. – Беги давай. И не шали сильно. Чтобы тебя послезавтра снова на прогулку привели.
– Эх, – вздохнул мальчишка. – Тебе-то хорошо – тебя вон даже на крышу отпускают. А у меня никакой жизни нет – туда не ходи, здесь не сиди, это не делай, да ещё учиться…
– Да уж, – серьёзно кивнул Данилка. – Жизнь у тебя – не сахар. Но это ничего – мы с тобой её быстро расцветим всяким разным интересным. Ну, если ты, конечно, захочешь.
Глаза мальчишки полыхнули яркой надеждой.
– Ты это… зуб даёшь?
– А то, – солидно кивнул маленький трубочист. – Сам увидишь. Но сейчас – беги. А то ещё эта твоя мадемуазель Клементина разозлится и нажалуется кому-нибудь. И всё – плакали твои прогулки.
– Эта – может, – грустно кивнул мальчик и, развернувшись, быстро юркнул в узкий проём среди кустов. Данилка проводил его взглядом и, развернувшись, запихнул несколько газетных листов, прибережённых на всякий случай, себе в штаны, затянув их верёвкой, которую он использовал вместо пояса. После чего ловко соскользнул вниз по стволу… Ну что сказать – первый контакт установлен. «Клиент» заинтересован. Так что послезавтра посмотрим – удастся ли поймать его на крючок? Шансы на это были достаточно велики…
«Мусьё Кристоф» оказался той ещё сволочью. Он не стал ни в чём разбираться, а сразу после того, как ему что-то нашептали про Данилку, распорядился того продать. Причём тому самому страшному «Калякину». Ещё специально поинтересовался:
– Калякин мальцов до семи лет дороже покупает? Ну вот ему и продайте…
Слава богу, до Данилки эта информация дошла раньше, чем до него добрался конюх, коему поручили найти маленького трубочиста и запереть в чулане. Ну как дошла… Та самая девчонка-посудомойка и принесла. Она ещё вчера Данилке рассказала, кто на него «мусьё Кристофу» нажаловаться намерен. Всех перечислила! И откуда только узнала? Впрочем, он ещё в прошлой жизни понял, что добыча подобной информации – это непознаваемая женская магия. Так что в этой он просто спокойно ею пользовался. Не безвозмездно, нет. У посудомойки были проблемы с парой парней – молодым конюхом лет пятнадцати и лакеем чуть старше сорока. С пятнадцатилетним – потому что тупой и ничего не видит, а с лакеем, потому что противный и зажимает. И Данилка с ними помог – одному раскрыл глаза, а второму… второй был едва ли не первым из тех, кто побежал к «мусьё Кристофу» жаловаться на маленького трубочиста. И горячо поддержал принятое им решение.
Так что когда до той каморки, где обитал Данилка, когда не лазал по трубам, добрался конюх – юного трубочиста там уже не было. И найти его оказалось невозможно. Вот, вроде где-то здесь… но где именно – непонятно. То в Камердинерской из камина сажа сыплется, то в Парадной спальне следы золы на полу, то кто-то из слуг заявит, что видел мальчонку… но поймать его никак не удавалось. «Мусьё Кристоф» даже сердиться начал. Конюха «на прави́ло» отправил за нерасторопность. А на поимку мальчонки ажно троих из дворни мобилизовал – истопника и пару лакеев из числа тех, что с ним вместе приехали. Но ничего не помогло! Так и уехал несолоно хлебавши. Но зло затаил. Как и конюх, которому всю спину за Данилку располосовали. Ну а сам Данилка, после того как «мусьё Кристоф» обратно к «государыне» отъехал, как ни в чём не бывало объявился на кухне. Вошёл такой, верёвка с гирькой на плече, и заявил:
– Уф, чой-та я проголодался, тётка Ефросинья – покормишь меня?
Та вздохнула. Вот ведь наглёныш, знает же, что она – «белая кухарка» и готовит только для бар, а всё одно жрать именно к ней приходит. Но и ловок, шельма. Эвон как от поисков схоронился!
– Садись – чего уж там…
А на следующий день с тем лакеем, что «мусьё Кристофу» на маленького трубочиста первым жаловаться побежал – беда приключилась. Шёл-шёл, да и упал. И дорогущую вазу разбил… Хотя выл и божился, что это не он. Мол, упал-то он упал, но от его башки до той вазы сажень была – не меньше. Так что вазу кто другой разбил… Ага, только как тогда в его волосах мелкий фарфоровый мусор оказался? Так и поехал в деревню, коровам хвосты крутить… Да и с конюхом вскоре оплошка вышла. Конь его копытом в грудину лягнул! Почему – непонятно. Это ж мерин был. Старый. И смирный. Никогда за ним такого не водилось. А подишь ты – в этот раз как нашло чего-то…
Но зато когда, уже после приезда «государыни», дворецкий вновь велел мальчонку отыскать – никто из старожилов сильно стараться не стал. Нет, искали, конечно, – разве ж дворецкому возразишь? Бегали по дворцу, кричали и ругались… К тому же кое-кто из вернувшихся тоже к поискам присоединился. Хотя старожилы им потихоньку рассказали, что парнишка не простой – чёрт ему ворожит. Вот как есть… Те, конечно, сначала не поверили, но когда один из ливрейных, заметив парнишку, попытался его схватить, а заместо этого влетел всем телом в низкий книжный шкап в библиотеке Марии Фёдоровны, напрочь побив два стекла и заляпав драгоценный паркет и книжные корешки кровью из порезанных рук и рассаженной щеки, за что потом не только получил плетей на конюшне, но и с треском вылетел из ливрейных, – пыл поисков заметно убавился. Так что пащенка снова так и не нашли. Тот как сквозь землю провалился. Правы оказались старожилы – не иначе ему чёрт ворожит! Ну или где в трубах спрятался! Он же мелкий и шустрый – ну вот и забился. Ничего, жрать захочет – вылезет… Наверное. А если и нет – так пусть «мусьё Кристоф» сам разбирается. Он – голова! А мы так…
В таком режиме Даниил продержался почти две недели. Если честно, он понадеялся на то, что со временем до дворецкого дойдёт глупость противостояния с сопливым мальчишкой, точно не добавляющая ему авторитета, и он просто спустит ситуацию на тормозах – то есть сделает вид, что не отдавал никаких распоряжений. Но тот оказался слишком упёртым. Плюс несколько дворовых из числа тех, кто прибыл вместе с ним, оказались из числа необучаемых. Несмотря на все свалившиеся на них неприятности, они упорно продолжали искать маленького трубочиста. Засады на него устраивали. Гонялись, когда видели… Так что через две недели стало понятно, что вопрос надо решать радикально.