Роман Злотников – Хозяин Севера (страница 17)

Предложение Юрия решало ту дилемму, над которой старый китаец так мучительно размышлял перед его приходом. Они могли не только в разы больше заработать на каждом поставленном рабочем, но и утвердить свой авторитет как у ихэтуаней, так и в Гонконге, среди руководства «Старших братьев». К тому же, Поднебесная становилась крепче без этих изменников вере, что тоже плюс.

И дополнительно Воронцову поможем. Он говорит, что ему нужно тысяч двадцать — тридцать человек. По триста рублей за голову. Воронцов говорит, что это около полутора сотен долларов. И треть этой суммы получат ихэтуани и Общество. Миллион долларов! А то и полтора!

Надо же, как странно порой шутят Небеса! Те, кого восставшие считали больными отщепенцами, теперь оплатят свободу Китая.

«… Старый Фань Вэй настолько проникся моим предложением, что готов был немедленно отправить со мной в Россию «дядюшку Вана» для руководства проектом и своего любимого внука Джиана, чтобы набирался опыта. Ну и сколько-то там рядовых членов своей организации. Еле удалось уговорить его дождаться телеграммы из России, а лучше — еще и Генри Хамбла с командой, и только тогда ехать.

Забегая вперед скажу, что старый Фань верно спрогнозировал. Восстание разгоралось, и его ужасы подтолкнули китайских христиан к бегству.

А мы в России развернули настоящую пропаганду про «спасение православных братьев от смерти мученической». Не такой уж редкий случай, когда в основе пропаганды лежала чистая и незамутненная правда. Именно от нее мы и спасали. Только в 1899 году нам удалось вывезти на Белое море около восемнадцати тысяч китайцев.

А что это не вся правда… Ну так на то она и реклама! Где вы видели рекламу, которая сообщает всю правду?

Причем, после того, как в начале ноября 1899 года лидер движения ихэтуаней призвал весь китайский народ бороться с иностранцами и династией Цин, поток еще возрос.

Разумеется, не все беженцы были православными. Но некоторые из китайских христиан просто не считали разницу столь уж принципиальной. А другие проезжали, как «члены семей»…

А уж когда, в полном соответствии с предвиденьем старого Фаня, правительство Китая поддержало ихэтуаней, народ просто повалил. Хотя, разумеется, бежали не все. Было немало китайцев-христиан, которые узнав о готовящемся погроме против православных священников, приходили разделить их судьбу. Об этих случаях тогда писали российские газеты, о них же рассказывали беженцы.

Видя такой оборот дела, к осени 1989 Фань Вэй начал сам готовиться к переезду в Россию. Потому что центр бизнеса его организации перемещался к устью реки Выг и окружающей его тайге.

И его переезд оказался своевременным. В мае 1900 года ситуация обострилась до предела. Ихэтуани сожгли храм и школу русской православной миссии на севере Китая, отец Сергий спасся и бежал в Россию…»

— Здравствуй, Юра!

— Ганс!!! Как же я рад тебя снова увидеть! — и, не удержавшись, я обнял его. В этой стране Ганс был первым, кто дружески отнесся ко мне. И единственным знакомым, который совершенно не поверил клевете, когда Фредди Морган, присвоив моё изобретение, обвинил меня самого в попытке плагиата. Такое доверие дорогого стоит!

Выпустив инженера из объятий, я отстранился немного, потом ещё раз, не в силах сдержать эмоций, улыбнулся и от всей души пожал ему руку. Пожалуй, даже немного перестарался, потому что немец слегка поморщился и начал потирать пострадавшую ладонь.

— Юра, я слышал, что миллионеры куют свои капиталы. Но никогда не думал, что это в прямом смысле слова. Ты где так руки укрепил? Железная хватка!

— Так я ж из наганов стреляю!

— И что, там курок так трудно нажимается?

— Ладно, проехали! Потом объясню, если захочешь. А сейчас у меня другое дело к тебе! Кстати, может, заодно позавтракаем? А то я голоден, как волк!

Потом мы некоторое время провели в молчании, отдавая должное омлету с беконом и кофе. А я пока подумал, что зря раньше считал пустыми байками истории про царских офицеров, руками гнущих подковы и способных разорвать колоду карт. Кстати, стоит потренироваться, может, со временем и получится. Полезный трюк для салонов будет!

Тут я снова улыбнулся. Нет, подкачать запястья мне еще Генри Хамбл советовал. Мол, очень полезно при близком контакте. И руку противника с револьвером зафиксировать, и по глазам напряженными пальцами ударить — для всего полезно. Но стрелял я тогда из револьверов «Сейфети Аутомэтик». Спуск у них был мягкий, так что даже при стрельбе самовзводом увод ствола от линии прицеливания был незначителен. Разумеется, если выучиться курок жать мягко, а не дергать. Тут я снова улыбнулся, вспомнив, как ругал меня за это Генри поначалу.

Но наган — совсем другое дело! Нет, револьвер Нагана — машинка замечательная. Очень точный, семь патронов в барабане, что совсем не лишнее, недорогой, надежный. А главное, у него барабан надвигается на ствол. Для этого даже патроны специальные, пули не торчит из гильзы, внутри прячутся. Очень выгодное решение. У нагана пламя от выстрела через барабан не вырывается, так что засветка глазам минимальная. А при нужде можно даже из кармана стрелять.

Вот только за все на этом свете приходится платить. В результате стрелок из нагана при стрельбе самовзводом тратит силу не только на взведение курка и поворот барабана, как в других револьверах двойного действия, но еще и на движения барабана назад от ствола, а потом и на «наезд» барабана на ствол. Вот и получается, что даже в «вылизанных» образцах, вроде моих, спуск все же туговат. Так что, чтобы ствол уводило не слишком сильно, кисть нужно «прокачивать».

Кто-то скажет, что можно же курок второй рукой взвести или большим пальцем. Можно, разумеется! Но это требует больше времени. А Генри Хамбл недаром ставил мне в первую очередь скорость. Иногда, промедлив, можно вообще не успеть выстрелить. И дуэль со Свирским — прекрасный тому пример! Я едва опередил его первым выстрелом, стреляя от бедра. А он, хоть и сволочь редкая, но, как оказалось, стрелок классный. Успел поднять свой наган на уровень глаз, прицелиться и точно «отключил» бы мне стрелковую руку. И опередил я его, получается, на сотые доли секунды. Пуля-то бицепс все равно царапнула!

Ладно, пора возвращаться к делам.

— Ганс, мне очень нужна твоя помощь. Я собираюсь строить в России железную дорогу.

— И?

— Что и? Мне нужен инженер! Кто сумеет построить её лучше, чем ты?

— Мало ли… — пожал плечами Манхарт. — Я не знаю имён, но уверен, что в России хватает классных инженеров. В том числе и по железным дорогам. А руководить стройкой, не зная языка, — это та еще морока, друг мой. Да и законы у вас другие, стандарты тоже, наверняка, отличаются. Я замедлю твою стройку, Юра, а не ускорю. И обойдусь дороже, чем местные инженеры. Так зачем такие мучения нам обоим?

— Причин хватает. Во-первых, в стране достраивают Транссибирскую магистраль, так что лучшие инженеры-железнодорожники, можешь не сомневаться, там. Во-вторых, я ухитрился, кажется, получить в недоброжелатели и министра финансов Витте, это глава русского правительства, и министра путей сообщения Хилкова. Так что лучшие инженеры, даже если и освободятся, могут не рискнуть связаться со мной. А худшие, которым некуда деться, мне и даром не нужны! — и я пытливо посмотрел немцу в глаза.

— Понимаю, Юра. Но… Ты никогда не думал, почему я не работаю на родине? А все просто! Я не люблю империй. Нет, я не революционер, но мне немного душно там. Здесь, в САСШ, я нашел приемлемые условия, тут идёт бурное строительство железных дорог, и куда меньше давления бюрократии. Да и немотивированных запретов, которые так обожают бюрократы, тоже меньше. А я хочу тратить свой ум и душевные силы на борьбу с косностью природы, а не людей! Это меня угнетает!

Ну вот, еще одна преграда. Совершенно неожиданная. Я помолчал, собираясь с мыслями.

— И все же, Ганс, я прошу тебя, как друга, выручи меня! Нет, постой, я договорю! Дело в том, что мне нужна не просто дорога, а дорога, построенная по лучшим американским стандартам. Знаешь, какая средняя скорость движения поездов в России? Ты не поверишь! Двадцать пять — тридцать километров в час!

— Что? Даже меньше двадцати миль в час? Да тут скорость раза в три выше!

— Вот именно! — горячо поддержал его я, хотя знал, что такая скорость тут не всюду. И в России максимальная скорость повыше, я же говорил про среднюю. Но сейчас мне не истина нужна, а правильные эмоции. — Да еще и дороги строят однопутные, пропускная способность никакая. И топливо возить за полстраны приходится, местного нет. Нет уж, я хочу дорогу стразу двухпутной строить. И с электрификацией.

— Да ну?! — удивился инженер. — Уважаю! Замах у тебя, Юрий, внушает уважение. Даже в САСШ первая электрификация меньше четырех лет назад была. Да ты сам и участвовал! Откуда электричество брать думаешь? И как окупаться? Перевод дороги на электричество окупается только при очень интенсивном движении. Не меньше миллиона тонн в год, а то и двух. Наскребешь столько?

— У меня там ГЭС строить начинают, — пожал я плечами. И да, начинали. Вчера, во время пьянки с Фань Вэем, я немного блефовал. Но с утра меня ждала телеграмма из Петербурга, подписанная скромно — «Александр Романов». И содержание тоже скромное: «Ваши условия приняты зпт полном объеме тчк». Но у меня будто камень с души свалился. Всё, «Рубикон пройден», впрягаюсь в проект. — Так что электричества хватит. С запасом. Да и обойдется оно дешевле привозного угля. Дорог он там. А объемы мы наберем. В тех местах одного леса по три миллиона кубометров в год вывозить станут. А одним лесом дело не ограничится. Возить будем и топливо, и стройматериалы, и металлы с химикатами. Так что…