Роман Злотников – Дворянин (страница 2)
— Наш.
— Ну так то — да,- согласился Николай.- Но мы с Мишкой к твоим заводам только номинальное отношение имеем. Хотя и числимся главными владельцами. А так ты сам здесь всем управляешь.
Даниил про себя довольно усмехнулся. Получилось у него в мозги Николая и Михаила правильные мысли заронить. Потому как подобное заявление — ну совсем не типичное для нынешней аристократии.
— Ну так вы самое важное сделали — позволили мне всей прибылью распоряжаться.
— Так ты же её и создаёшь,- усмехнулся Николай.- Да и вообще, опыт показал, что твои действия к её приумножению приводят. Эвон как с паровозами дело застопорилось — так ты быстренько производство перестроил и много чего выпускать начал — судовые машины, паровые краны, копры, землечерпалки… да и железная дорога ныне тоже весьма прибыльна, хотя затраты всё ещё не отбились. Так что у нас с Мишкой есть тайный коварный план — как только прибыль совсем уж неприличной станет, вот тогда-то мы её и отберём. А пока давай, раб на галерах — паши на нашу пользу!- и они оба расхохотались.
Посиделки с шашлыками Данька по старой памяти начал устраивать с прошлой зимы. Вот как-то накатила на него в феврале ностальгия, ну он и решил отпраздновать День Советской армии и Военно-морского флота как раньше… то есть позже… короче, как в прошлой жизни. Велел склепать на заводе мангал, замариновал мясо в луке и специях, достал из погребка несколько бутылочек красного бургундского, которое здесь и сейчас было куда более доступно нежели какое-нибудь грузинское, и устроил посиделки с руководством завода. Очень тогда мужики подивились тому, как самый близкий к ним из хозяев преподобного Моисея Белозерского и преподобную Горгонию, сестру святого Иоанна Богослова странно чествует. Их именины аккурат на двадцать третье февраля пришлись… Но в целом мероприятие всем понравилось. Да так, что слухи про него начали как круги по воде расходится. Ну дык никогда местный люд ничего подобного шашлыку не едал. Да и сам антураж — мангал, мясо на вертелах, но кусочками, а не тушкой, печиво из овощей… Так что, в конце концов, они дошли и до Михаила с Николаем. Отчего те тут же потребовали и им устроить необычное угощение. Так что пришлось на преподобных Иеремию и Пафнутия Боровского и великомучеников Афонских Евфимия, Игнатия и Акакия, что на первое мая выпали, устраивать посиделки уже с Великими князьями. Причём они так же сильно удивлялись странному выбору даты.
С тех пор так и пошло — по памятным в этом времени только ему датам. Двадцать третье февраля, первое и девятое мая, ну и седьмое ноября. День, так сказать, Великой Октябрьской социалистической революции… Нет, шашлыки он делал не только в эти дни. Уж больно подобные посиделки обоим младшим Великим князьям по душе пришлись. Но все другие разы — исключительно по заказу. А вот эти четыре даты стали обязательными. Хотя ни Николай, ни Михаил так и не поняли почему он к этим вполне себе обычным дням привязался…
В этом году девятое мая выпало на Вознесение Господне, но на шашлыки смог приехать только Николай. А Михаил с сожалением сообщил, что у него никак не получится. Потому как именно на этот день у него с Кутайсовым и Засядько назначены очередные пробные стрельбы нового орудия, которое как раз по идеям, каковые Даниил в той записке по артиллерии изложил и сделали. Стрельбы эти, насколько Данька знал, были уже шестыми, причём все предыдущие ничем хорошим не закончились. Слава богу, в той самой записке бывший майор изложил (ну, насколько помнил) регламент испытаний со всеми требуемыми мерами безопасности. Так что взрывы и разрушения орудий к жертвам среди расчёта и испытателей не привели… По идее после стольких неудач стоило бы и бросить, но у Мишки доверие к Даниилу было почти абсолютным. Поэтому он упрямо продолжал и продолжал неудачные эксперименты с новыми пушками.
— Значит со школами дело сдвинулось.
— Вот только что и сказать можно, что сдвинулось,- вздохнул Николай.- Нам не то что тысячи — десятки тысяч школ нужны, а где на них не то что денег, хотя бы учителей взять — непонятно.
— А чего непонятного-то — учить. Создавать новые учительские институты и…
— Не на что. Я ж тебе говорил — денег в казне нет. И так три четверти новых школ открыты на деньги благотворителей и собранные по подписке. Maman расстаралась. Сами бы хрен столько собрали… Слава богу хотя бы набор в Главный педагогический институт удалось расширить более чем в три раза — с тридцати до ста человек в год. Но на этом — всё. Дмитрий Александрович категорически заявил, что денег на новые «эксперименты» в области образования более нет.
— То есть и твоя мечта о новом университете так же побоку?
Николай хмыкнул.
— Э, не-ет… с ним не всё так однозначно. В Екатеринбурге, как ты предлагал, никак его открыть не получается. Уж больно мало там народу живёт. Даже до двадцати тысяч население не дотягивает… Так что мне предложили Гельсингфорс или Варшаву.
— Да ну на хрен!- выпучил глаза бывший майор.
— А чего не так?- удивился Николай.- Князь Голицын настоятельно рекомендует открыть университет в каком-нибудь из этих городов. Чтобы вовлечь инородцев в научную и культурную жизнь империи и усилить государственный аппарат в Царстве Польском или Великом княжестве лояльным чиновничеством.
— Да с какой стати оно будет лояльным-то?- вскинулся Даниил.
— Ну-у-у… у Алексея Николаевича целый проект подготовлен. Я смотрел. Во-первых, преподавание планируется вести на родном языке — польском или финском…
Бывший майор с размаху хлопнул себя по лицу.
— Да твою ж мать! Николай, у вас там совсем народ голову не использует⁈
Великий князь тут же вскинулся.
— Даниил, ты, конечно, мой друг и тебе многое позволено, но я бы попросил…
— То есть для школ, в которых преподавание ведётся на русском языке — у него денег нет, а для университета, где преподавание будет вестись на польском и чухонском — найдёт? Он хоть понимает какую бомбу под империю закладывает?
— В смысле?- не понял Николай.- Это же обычная практика — учить студентов на языке, на котором говорят люди в той местности, в которой расположен университет. В Дерптском, например, преподавание ведётся на немецком, а в Виленском — на польском и латыни…
— Ну если вы хотите, чтоб империя распалась — то так и продолжайте. Потому что массовое высшее образование на национальном языке формирует и расширяет именно
— Формирует?- усмехнулся Николай.- То есть ты хочешь сказать, что пока университета не было — не было и элиты?
— Ну нет, конечно,- слегка смутился Даниил, но затем упрямо вскинул голову:- Была, но-о-о… знаешь, можно сказать так — университет повышает качество старой элиты и резко умножает число новой. Пусть и низовой — тех самых чиновников, таможенников, учителей, полицейских. Кому на самом деле они будут верны, выучившись на национальном языке и проникнувшись национальной историей и культурой? И не будут ли они воспринимать нашу империю, как захватчика, растоптавшего их пусть и маленькое, но, несомненно, развитое, достойное и уютное национальное государство… или, как минимум, саму возможность его создать? России действительно нужно чтобы на её недавно присоединённых окраинах происходило именно это?
Николай задумался.
— Хм-м… с такой стороны я на это не смотрел. Всегда считалось, что достаточно получить верность аристократии, а остальной народ последует за ней.
— Ну да — аристократия всё зарешает,- фыркнул Даниил.- После французов с их революцией не смешно так думать-то?
Молодой Великий князь ожёг его злым взглядом:
— Данька — не забывайся!
— Да молчу уже,- сдал назад бывший майор, но всё-таки не удержался и добавил:- А я бы всё-таки послал в эти ваши Виленский и Дерптский университеты какого ловкого человечка, чтобы тот разузнал как оно там всё на месте обстоит. Точно лишним не будет…
Николай молча покачал головой.
— Вот всё время так — пока я к тебе ехал, думал вместе порадуемся, а с тобой поговорил — так вся радость прошла напрочь. И что теперь делать прикажешь?
— Да что делать понятно — нужно русские школы и университеты открывать, а не к разным инородцам подлизываться,- пробурчал Даниил.- Но если тебе неприятно, когда я свои мысли высказываю — так скажи. Буду молчать шашлыки жарить да кофе заваривать… как раньше.
— Будто ты раньше когда-нибудь молчал,- пробурчал Николай.- Хотя, надо признаться, уважения от тебя до того как ты дворянином стал да железную дорогу построил куда больше чувствовалось. А ныне совсем распоясался,- он вздохнул.- Ладно, я вот ещё о чём с тобой поговорить хотел. Ты Николая Никитича Демидова помнишь? От которого к тебе приезжали эти… как их…
— Отец и сын Черепановы?
— Да, точно! Так вот, ты же знаешь, что они на вас с англичанином насмотревшись, затеяли большую заводскую дорогу от Нижнего Тагила и до Верхнесалдинского завода…
— Ну да, старший Черепанов мне об этом писал. Они, помнится, ещё думали ещё парочку затеять — до Невьянска и Кушвы.
Николай вздохнул и поморщился.
— Об этом уже речи не идёт. У них и на первой что-то не то творится. Построить-то они её, в основном, построили, но вот работает она как-то не так. Всё время какие-то проблемы… Уже три крупных крушения случилось. Действительно крупных — и народу побило, и пути разрушились. Вот он мне и написал, попросив отпустить тебя на Урал, дабы ты разобрался там что они не так делают. Ты как, сможешь дела наших заводов на кого-нибудь оставить и съездить посмотреть в чём там проблемы?