Роман Злотников – День коронации (страница 28)

Возможно, пока столица требует ананасов, страна живет; мы к чему-то стремимся. Пусть к полному желудку, но стремимся.

А быть может, это самооправдание мерзкого, пошлого чревоугодия. Кто даст ответ?

…В драку влип совершенно нечувствительно и сам того не ожидая. Посудите сами – вот ваш покорный бодрым шагом движется по улице. Выправка – во; взгляд лихой и придурковатый; для барышень улыбка легкая наготове.

А вот навстречу ему из подворотни выбегает городовой, да какой – борода дыбом, волосы столбом, на лице выражение будто у тигра, которому наступили на хвост. Сейчас рвать начнет.

«Караул, – кричит, – православные! Убивают! Убьются! Наши не поспеют, помогай!»

Кого? Кто? Кому? А черт его знает.

Я, конечно, не полиция. Ни разу. И мелькнула в голове подленькая такая мыслишка – уж не ловят ли меня, многогрешного, на старый трюк?

Мелькнула и пропала. Людей на улице много – и все за шалым стражем порядка в подворотню.

Ну я, натурально, за ними.

Игольник вытащил, рожу кирпичом сделал… Встала толпа в проходе узком – не протолкнуться.

– Разойдись! – ору и ствол над головой подымаю.

Эх, всем хороши игольники – и бьют дальше пулевого оружия, и баллистический компьютер ого-го, как из винтовки пали, только беды две имеют: стоят как звездолет небольшой и тихие.

Что тихие – при моей службе очень даже полезно. Обычно. Вот только толпу тишиной не распугаешь.

Впереди – лязг непонятный и крики. Эх, догорай моя лучина!..

Заорал:

– Разойтись, военная полиция!

Сработало. Послушались. В стороны подались.

А я уж было приготовился «Имперская Безопасность» закричать. После чего с неполным служебным, волчьим билетом и чувством глубокого внутреннего удовлетворения вылететь на гражданку.

Такого ни одна протекция не стерпит.

Хорошо, Бог упас – идея вовремя пришла.

Протолкнулся, понял – дважды верно угадал.

Под любовно разбитой камерой наблюдения разворачивалась сцена из исторического романа. Дрались четверо. Двое на двое. Шпаги блестят; царапины алеют; рожи сосредоточенно-возвышенные…

Мальчишки. Курсанты. Дебилы конченые.

Это они до первых выпущенных кишок такие. Как дерьмом завоняет да кровищей захлестнет – вся романтика мигом сгинет.

Вот только доводить до такого излишне.

Сделал шаг вперед.

…Давно ли я сам таким был? Три года назад? Пять лет? В драке время – понятие относительное. Курс у ребят, судя по нашивкам, последний. Братья по alma mater, выходит: чтобы это понять, на нашивки смотреть не нужно. Кто, кроме флотских, фехтовать учится? Никто.

Зато для пространственного ориентирования полезно.

…Это плохо, это очень плохо, что курс последний. Но шаг вперед, пространственное, чтоб его, ориентирование, ударить мальчишку с рыжими лохмами под коленку, так, чтоб в падении развернуло.

Дальше – принять шпагу на ладонь. Это очень сложно – принять заточенную шпагу на ладонь, если это тяжелый, историчный, как говорится, клинок. Давно не практиковался.

Получилось!

А теперь вывернуть рыжему запястье – так можно сломать, но это много лучше дымящейся требухи на снегу и уж точно приятней стрельбы.

Перехватил рукоять правой, не глядя двинул по кумполу гардой – отдохни, молодежь.

Не обращать внимания на кровь из располосованной ладони. Главное – не обращать внимания.

Я боюсь крови.

…И все же интересно, как они умудрились раздолбать камеру? Ствол? Было бы громко, а глушитель им никто не продаст, вернее, сами не купят – приличные ребята, в Вышку кого попало не берут.

Игольник? Денег не хватит. Камень? Не пробьет. Мы в свое время…

Я боюсь крови. А они не такие, они не знают цену крови, им пара царапин, что друг другу поставили, – как волчатам запах добычи.

Добыча – вот, со шпагой чужой стоит.

Обратили наконец внимание. Ну, за исключением пребывающего временно в нетях владельца дрына.

– Цыц, чижики! Давно на гауптвахте не сиживали? – рычу. – Прекратить побоище. В унтеры, на Камчатку, белых медведей объезжать…

– Свинья! – тоненько всхлипнул паренек со сломанным носом, из которого текла кровь. – Бей свинью!

«Свинья» – это военная полиция. «Свинья» – это, значит, я. Проклятье, все-таки что-то они услышали.

Может, не станут? Это ведь уже не драка, это прямое сопротивление при аресте.

Нет. Стали. Втроем. Против всего мира. Три мушкетера и Д’Артаньян в отключке. А я, выходит, мир и заодно – гвардеец. Не хочу быть гвардейцем, они плохо кончали.

…Мы в свое время поступали проще. Использовали дрын. Ну и что, что камеры на высоте крепят? Втроем-вчетвером легко можно достать, если на плечи друг дружке сесть.

Правда, мы не дрались, а пили компанией во дворах, водился за нами грешок.

Выходит, они друг другу сначала помогли и это не случайная драка? Это намеренная, дурацкая…

Ярость встала комком в горле.

Д’Артаньян, значит. Три мушкетера. Дуэлянты фиговы. Я не просто мешаю развлечься. Я отнял честь. И дрались они вовсе не до первой крови.

Когда, интересно, была последняя дуэль в русской армии?

Наверное, чуть не во времена Малой Смуты, в дни малиновых пиджаков, «стрелок» и демократии.

Значит, будем играть жестко.

Нырнул под выпад, пробил перебитому носу с ноги по сокровенному, мысленно пожелав тому не очень сильно покалечиться. Ушел в перекат, с колена рубанул под ноги одного и тут же отшвырнул бесполезную шпагу, взяв в захват шею последнего.

Скоро все было кончено.

– …Вы фехтуете как бес, – в который раз восхищенно сообщил полицейский на прощание.

Не заметив собственной игры слов – для него я оставался находчивым дипработником с флотским прошлым.

– Я фехтую отвратительно, – признался. – Не умею – и все. Чуть не вылетел из-за этого. Каждый из них поодиночке дал бы мне фору в пять касаний.

– Но как?..

– Они умеют фехтовать. Я умею драться грязно, – усмехнулся в ответ.

На душе было погано. Очень погано после того, как выслушал сбивчивые объяснения повязанных молодчиков.

…В «Шабле Жигмонта» было, как обычно, полутемно. Простая деревянная мебель, стойка бара – ничего лишнего.

И, как обычно, улыбчивая девица на входе попотчевала меня рюмочкой «с дороги» под маленький бутербродик с икрой.

Такой же набор полагался при выходе – «на ход ноги», и совершенно бесплатно.

Впрочем, «Шаблюку» любили не только за это. Взять хотя бы фирменное блюдо – мачанку. Представьте себе, пара отличных колбасок, а на гарнир к ним – этакая несуразица вроде бефстроганова с блинами.