Роман Злотников – День коронации (страница 11)
Мария Игнатьевна молча встала перед ним, заслоняя сына.
– Глупо, миссис. Мне все равно, в каком порядке вас убивать, – со снисходительной усмешкой произнес Хейс, передергивая затвор. – Вашего пастора я упокоил первым… Отпусти-ка моего напарника, парень. Ты проиграл!
– Нет, выиграл, – твердо ответил Миша, все еще удерживая Малявина. – Я успел сказать правду!
– Ну и что?
– Не знаю… Но я сказал!
– Миша, Мишенька, Мишенька… – застонала от бессилия Мария Игнатьевна. – Боже, зачем только я согласилась?..
– Ничем не могу помочь, мис… – начал было Хейс, и тут раздался выстрел.
Стреляли сзади и снизу. Пуля вошла австралийцу в затылок, от сильного удара он, уже мертвый, сделал пару шагов вперед и рухнул под ноги опешившей Марии Игнатьевны. Тут только она увидела лежащего на пороге модуля отца Георгия. Его лицо и голова были в крови, а правая рука крепко сжимала ребристую рукоять могучего «стечкина».
– Батюшка!.. – ахнула Мария Игнатьевна, бросаясь к священнику.
– Не трогайте меня… – прошептал отец Георгий. – Я полежу немного… У меня, кажется, ушиб мозга… Он думал, я – все…
– Не двигайтесь, сейчас я перевяжу вас! – резко оборвала его княгиня. От ее растерянности не осталось и следа. – Миша, а ты пока свяжи этого господина…
Господином был Малявин. Связывать его было нечем, и Миша просто стукнул космонавта костяшками пальцев за ухом. Василий закрыл глаза и обмяк. Гагарины вдвоем перетащили его тело в кресло, Миша сбегал в кладовую, нашел там ремонтный скотч и примотал им Малявина к креслу. Теперь его оттуда не смогла бы вырвать даже мгновенная разгерметизация станции. Потом настала очередь отца Георгия. Его тоже аккуратно перетащили обратно в модуль, положили на койку, Мария Игнатьевна тщательно обработала раны, стянула края и заклеила пластырем. Пользоваться медицинским диагностером ни она, ни Миша не умели, поэтому решили, что лучшее лекарство для батюшки – покой и молитва.
– Ну, вот и все. Прости меня, мамочка! – вздохнул Миша, когда они вернулись в кают-компанию. – Я должен был это сделать. Если бы не сделал – сколько бы ни осталось жить, все эти часы мне было бы стыдно!
– Внизу, в России, уже давно утро, – откликнулась Мария Игнатьевна. – И что нам теперь делать – совершенно непонятно.
– Ждать и молиться… – долетел до них тихий голос отца Георгия. – Ох, не успею я свой грех замолить! Положи душу свою за други своя…
Миша снова сел за модуль связи и попытался наладить хоть один канал.
– Батюшка, успокойтесь, – сказала Мария Игнатьевна. – Просто лежите, не напрягайтесь.
– Нет… я молиться должен…
Мария Игнатьевна горько вздохнула и покачала головой. Как просить политического убежища после убийства, да и у кого просить – она не знала.
– «Время»! На связи Петропавловск-Камчатский, – обрадованно сообщил Миша. – Видео не получается, сейчас сделаю звук погромче.
– …корреспонденты у дверей избирательного участка, – раздался мужской голос. – Участок пытались поджечь. Но в шесть утра пришли волонтеры и не допустили провокации. Поджигатели уже доставлены в полицию. Волонтеры выстраивают избирателей в очередь. На экранах для голосования покойного Алексея Романова уже заменил князь Михаил. Смотрите на счетчик!.. Смотрите, как мелькают цифры!..
– Увидеть бы! – горячо посетовала Мария Игнатьевна.
– Я стараюсь, мам!.. Ты тут все испортила!.. – пробормотал Миша, бегая пальцами по разноцветной сенсорной панели.
– «Время», на связи Магадан! Избирательный участок в фойе Геологического музея взорван, но техника для голосования, к счастью, уцелела. Ее перенесли в другое место. Магаданцы голосуют в Свято-Троицком соборе. Над входом в музей – экран, он тоже не пострадал. Транслируется обращение князя Михаила…
– «Время», на связи Хабаровск! Ничего не разглядеть, кто-то бросил в зал дымовую шашку. Ничего, зал скоро проветрят! Сейчас подключусь к локальной сети, и вы увидите цифры… Уже тысяча восемьсот пятьдесят два… пятьдесят три человека проголосовало! За – тысяча восемьсот семь, против… Уже восемьсот восемь!..
– «Время», на связи Южно-Сахалинск! Руководство городского УВД приказало прекратить голосование, но полиция перешла на сторону народа. Вот рядом со мной – полицейский, Антон Гуляев. Антон, как вы здесь оказались?..
– Мой командир меня вызвал. Мы по всему городу охраняем участки…
– «Время», на связи Благовещенск…
– Это что же такое?! – одновременно растерянно и восхищенно спросила Мария Игнатьевна.
– Референдум, мама, – улыбнулся устало сын. – Им не удалось его сорвать! Только вот непонятно, что с нами будет…
– Заря нового дня всегда приходит с востока… – отозвался из модуля отец Георгий.
– А смерть – из космоса! – неожиданно злорадным голосом объявил очнувшийся Малявин.
Гагарины дружно оглянулись на него. Потом Мария Игнатьевна решительно двинулась к пленнику, на ходу вскрывая упаковку пластыря.
– Это еще зачем? – попытался отшатнуться от нее Малявин.
– Рот тебе заклеить, предатель! Чтобы не болтал лишнего…
– Погодите! Я правду говорю!.. Парень, глянь на радар!..
Миша перехватил направление взгляда пленника и молча уставился на экран. Он был очень похож на такой же в бомбардировщике. И по нему, как и тогда, к зеленому колесику станции быстро приближалась красная «капля».
– Что это?!
– Противометеоритный модуль системы «Прометей»! – почти выкрикнул Малявин и задергался в путах. – Быстрее! Развяжите меня!..
– Зачем? – насторожилась Мария Игнатьевна.
– Надо активировать РЭБ! Это наш единственный шанс!..
– На «Циолковском» есть комплекс радиоэлектронной борьбы?!
– Да. Модифицированный «Витебск» – очень мощная штука…
Срывая на ходу с комбинезона остатки скотча, Малявин кинулся на другой край кают-компании, быстро открутил пару винтов с какой-то неприметной крышки, и глазам Гагариных предстал еще один пульт управления – всего шесть кнопок с индикаторами. Сбоку была приклеена небольшая инструкция. Космонавт, сверяясь с ней, лихорадочно нажал все шесть кнопок в определенной последовательности, пульт ожил, потом раздался мелодичный сигнал, и лишь тогда Малявин отступил от стены и упал в стоявшее рядом кресло.
– И все? – недоверчиво поинтересовалась Мария Игнатьевна.
– Больше все равно ничего не можем, – отмахнулся Василий.
– А он все равно приближается!.. – сообщил Миша, следивший за радаром.
– Конечно. Модуль летит по своей траектории. Главное, чтобы он не принял нас за метеорит!..
Две минуты прошли в напряженном молчании – все смотрели на радар. Красная «капля» продолжала сближение, но явно тормозила.
– А так должно быть? – спросил Миша.
– Н-нет… – Малявин вдруг побледнел. – Это не автоматический модуль! Это десантный челнок…
– Откуда же он взялся? – ахнула Мария Игнатьевна. – Чей он?
Малявин повозился с аппаратурой и включил камеру внешнего обзора. Но на экране появилась лишь усыпанная яркими звездами чернота.
– Ну, и где же челнок?
– Где-то здесь… Мы сейчас на ночной стороне, в тени планеты…
Они настолько увлеклись поисками таинственного корабля, что совсем перестали обращать внимание на радар. И зря! На нем к зеленому кружку «Циолковского» стремительно приближался совсем с другой стороны оранжевый «шарик». Только Миша, изредка бросавший взгляды на экран, наконец, заметил движение.
– Господин Малявин, а это что может быть?..
Василий резко обернулся, тоже увидел «шарик» и снова стал белым как мел.
– А вот это – она!..
– Кто?
– Смерть… Противометеоритный автоматический модуль с лазерной пушкой. Теперь всем хана, если его перепрограммировали…
Однако автомат, как оказалось, нацелился не на «Циолковского». Внезапно черноту видео озарила бледно-фиолетовая вспышка взрыва. В ее неверном свете на секунду стал виден разваливающийся на куски челнок и какие-то мелкие обломки. Незваные гости, как выяснилось, лишь чуть-чуть не успели долететь до орбитальной станции – несколько сотен метров!
– Теперь и наша очередь… – прошептал Малявин и закрыл глаза.
Но второго выстрела не последовало. Радар показал быстро удаляющуюся от станции оранжевую точку и – все.
– Кто-нибудь объяснит, что это было?! – севшим от пережитого голосом спросила Мария Игнатьевна.