Роман Яковлев – История Бабра: путь хранителя Байкала (страница 8)

Медведь, заметив его заминку, спокойно произнёс:

– Это заброшенное зимовье стало моим приютом, не бойся.

Но Бабр уже не боялся, он смотрел на дом и не мог отвести взгляда.

Дом был не похож на те, что Бабр видел прежде. Его окна и крыша были украшены резными узорами – не грубыми, а тонкими, изящными, словно тень чьей-то бережной руки всё ещё хранилась в древесине. Бабр не разбирался в людских орнаментах, но чувствовал: в них есть что-то живое, что-то не просто созданное, а вложенное с душой.

Вокруг дома, расставленные в хаотичном порядке, стояли вырезанные из дерева звери и птицы: лось с точёными рогами, зубастая косуля, крылатый хищник, застывший в мгновении полёта, тюлень на льдине, даже маленький юркий соболь, будто готовый метнуться в сторону. Они не были случайными, они смотрели, сторожили, жили своей неподвижной, но полной смысла жизнью.

Чуть в стороне от дома раскинулся навес из брёвен, коры и мха. Под ним лежали древесные заготовки, капы, свежая стружка, неудавшиеся работы – словно здесь обитало само ремесло, а не просто его следы.

Бабр почувствовал, как странное волнение разливается по груди, расползаясь тёплой, неспешной волной. Он никогда не видел ничего подобного: здесь было не просто жилище, здесь был целый мир.

Медведь шагнул вперёд, будто ничего необычного не происходило, и Бабр, встряхнувшись, последовал за ним. Они отнесли корягу и свежесобранный кап под навес, аккуратно сложили его среди других заготовок, а потом медведь двинулся к дому.

Бабр помедлил всего мгновение и пошёл за ним.

– Как видишь, я ничего не придумал, – вздохнул медведь.

В его голосе была не просто усталость, а нечто большее – тяжесть, что копилась не день и не два, оседая в словах, как снег оседает в густой хвое. Бабр почувствовал это напряжение, ощущение чего-то невысказанного, и спросил:

– Что тебя тревожит? Ты ведь создаёшь такие прекрасные вещи.

Медведь покачал головой.

– Ты не понимаешь, – медленно произнёс он. – Ничего, кроме резьбы, я не умею. Моя жизнь держится только на том, что я могу создать своими лапами.

Он замолчал, словно подбирая слова, а потом, чуть тише, продолжил:

– В последнее время люди стали приходить реже. Запасы еды тают, и я боюсь, что без них не переживу следующую зиму.

Бабр нахмурился.

– Почему они перестали приходить?

Медведь устало вздохнул.

– В деревне появился другой мастер.

– Он делает лучше тебя?

Медведь усмехнулся, но в этой усмешке не было гордости – лишь лёгкая тень грусти.

– Нет, конечно, но он ближе. Не все готовы идти через тайгу ради моих резных фигурок.

Бабр задумался. Для него выживание никогда не было вопросом: он всегда мог добыть пищу, знал, как охотиться, как прятаться и выжидать. Но сейчас перед ним стоял огромный медведь – сильный, крепкий, могучий – и говорил о вещах, что казались нелепыми.

– И что ты будешь делать?

Медведь не ответил сразу. Он долго молчал, прислушиваясь к себе и к голосу ветра.

– Не знаю, – наконец произнёс он. – Я люблю то, что делаю, но я завишу не только от себя. Моё ремесло живёт, пока оно нужно другим.

Медведь опустил взгляд, провёл когтями по деревянной фигуре оленя, стоящей у порога, задумчиво очертил её изгибы.

– Если людям больше не нужны мои изделия, если они перестанут приходить… – он замер, словно проверяя, как звучат его собственные слова. – Тогда, наверное, мне придётся попытаться стать обычным зверем.

Он выдохнул, словно эта мысль была тяжелее, чем готовность её признать.

– Не уверен, что мне это под силу, но у меня не будет выбора.

Бабр молчал, перебирая в голове слова. Что сказать? Как поддержать? Как убедить медведя, что его путь ещё не окончен? Но прежде чем он успел найти ответ, медведь сам нарушил тишину.

– А тебя-то как звать? – спросил он, чуть склонив голову набок. – И чего ты вообще здесь делаешь?

Он задержал на Бабре взгляд, внимательный, изучающий.

– Да и вид у тебя… необычный, – добавил он после паузы.

Бабр вдруг понял, что так увлёкся историей медведя, что сам позабыл о своём пути.

– Меня зовут Бабр, – сказал он, выпрямляя спину. – Во мне течёт сила воды.

Медведь чуть приподнял бровь, но не перебил.

– Я ищу нефритовый камень правды, – продолжил Бабр. – Шаман сказал, что с его помощью сможет провести обряд и дать мне ответы на все вопросы.

При упоминании шамана глаза медведя вдруг оживились.

– Шаман? – переспросил он, будто выныривая из глубины своих мыслей. – Знаю такого. Как-то обменял у меня несколько рыбин на пару фигурок. Говорил странно, но добрый был человек.

Медведь задумчиво потеребил густую шерсть на подбородке.

– Камень твой из чего говоришь?

– Нефритовый, – ответил Бабр.

Медведь не стал говорить ни слова, он развернулся, подошёл к массивному деревянному ящику в углу дома и принялся там копаться, порой вытаскивая и откладывая в сторону какие-то вещи – куски дерева, заготовки, фигурки. Наконец, спустя несколько мгновений, он выпрямился, держа в лапах тяжёлый, тёмно-зелёный валун.

– Вот, – сказал медведь, шагнув ближе и подняв камень так, чтобы Бабр мог его рассмотреть.

Нефрит: гладкий, словно обточенный тысячами лет, глубокий, насыщенного зелёного цвета, как летняя тайга после дождя.

– Выменял у одного охотника, – продолжил медведь. – Еды он тогда не дал, но предложил камень. Мне цвет понравился, – оставил.

Медведь повернул камень, и тот сверкнул под косыми лучами заходящего солнца.

– Это случайно не твой камень правды? – спросил он, глядя прямо в глаза Бабру.

Бабр замер, вглядываясь в камень, и в груди у него вспыхнула надежда. Шаман не говорил, как именно должен выглядеть нефритовый камень правды, и этот, казалось, подходил: гладкий, тяжёлый, глубокого тёмно-зелёного цвета, будто вобравший в себя все оттенки таёжных рек и мхов.

Но чем дольше Бабр всматривался, тем яснее понимал: нет, в нём не было ответа, не было древней силы. Просто камень – обычный, пусть и красивый, кусок нефрита.

Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри гаснет вспышка радости.

– Кажется, нет, – тихо сказал Бабр, отводя взгляд. – Это не мой камень правды.

Медведь пожал плечами, будто услышал что-то вполне ожидаемое.

– Так создай сам свой нефритовый камень правды.

Бабр поднял голову – создать? Он задумался. Может, в этом и был его путь: не искать, а самому сделать свой камень – вложить в него свою суть, свой смысл и свой ответ?

Но чем дольше Бабр размышлял, тем яснее становилось: он не знал, как создавать. Его когти не умели выводить линии, его лапы привыкли к движению, к охоте, к силе – но не к тонкой, точной работе.

– Я никогда ничего не создавал, – признался он наконец. – Да и когти у меня не такие, как у тебя, я не справлюсь.

Бабр посмотрел на медведя, изучая его глаза.

– И вообще, – продолжил он. – Зачем тебе отдавать этот камень?

Медведь не сразу ответил. Он положил валун на землю, посмотрел на него с привычной, спокойной задумчивостью, а потом медленно проговорил:

– Одна голова хорошо, а две – всяко лучше.

Он повернулся к Бабру, и в его взгляде мелькнул лёгкий, тёплый блеск.

– Давай так, – сказал медведь. – Ты поможешь мне придумать, как снова привлечь людей к моему ремеслу, а я научу тебя вырезать из дерева. Если ты освоишься, если почувствуешь, что готов, – тогда из этого нефрита ты сделаешь свой камень.