Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 52)
— Два дня? — собеседник многозначительно качнул головой, — Да ты, смотрю, возгордился. Поверь, твоей заслуги в том нет… ну, да ладно, видимо придётся всё пережёвывать, попробую кратко, а-то вижу, спишь ведь уже.
Дабы слово из мёртвого состояния несущего в себе лишь информацию, перешло в живое способное на изменение энергии, необходима сильная жажда к тому — что ты хочешь передать непосредственно силе, ну и, конечно же — внутреннее молчание. Причём, достаточно только желания, безусловно, изменения будут проистекать значительно тише, чем при отсутствии мыслей, но, тем не менее, будут, у большинства людей происходит именно так.
Молитва без сосредоточения на каждом слове, без чуткости к сути произносимого, полезна лишь побуждением — вычитывать правила. А вот, участие в ней душой, рано или поздно приводит к внутреннему молчанию и в этом сочетании она творит чудеса. Сильно тому помогают краткие молитвословия, особенно молитва Иисусова, но не механическое повторение оной, а вдумчивое, неспешное творение её прямо из сердца.
В различных народных заговорах, важны не слова, как я тебе уже говорил, а ритм, тембр голоса, колебания воздуха, при помощи которых, желание говорящего передаётся внутренней энергии человека. Речь при этом нужна не больному, а так называемому целителю, она настраивает его на нужный лад, усиливая информационный посыл. Для успеха данного мероприятия пациент, доверившись знахарю, должен открыться, и хорошо если тот не обманет, это изменит энергию и она исцелит, а если нет?..
Желание, граничащее с жаждой, вот в чём ключ. Давай разберёмся, в какой части тела ты ощущаешь сознание?
— В голове, конечно, — ответил я, не раздумывая.
— А от сердца, бывает ли, что тоже исходят какие-нибудь мысли да побуждения?
— Безусловно… — после продолжительной паузы, проанализировав вопрос и найдя на него ответ, я им несколько озадачился.
— Полученная информация и принятые на её основе решения, чаще оказываются правильными, если исходят от сердца, или от головы?
— Наверное, от сердца, но это редко бывает, в житейских ситуациях обыкновенно оно молчит, как партизан…
На последнем слове Серафим не поняв сказанного, нахмурился, я отмахнулся мол — ничего существенного и он продолжил:
— Правильно, а не задумывался, почему так выходит?
— Какое там, я только сейчас понял, что, оказывается, мыслю разными частями своего организма.
— Ожидаемо… сознание это неотделимая часть души, а душа, повторюсь, в крови. В мозгу, как и во всём организме, присутствует кровь, но сосредоточие оной именно в сердце, оттуда д
Адам, нарушив завет, моментально осознал случившееся и тут же почувствовал страх, под воздействием этого нового чувства его душа расщепилась. Мыслительный процесс перешёл в голову и мы, потеряв связь с Богом, покинули рай. Ты наверняка, замечал, что порой ум говорит одно, а сердце другое. Так вот, утратив значительную часть связи с основой души — сердцем, мозг, заботясь лишь о комфорте бренного тела, практически перестал задумываться о последствиях поступков. Голос сердца, то есть истинный глас души, народ прозвал двойственно, интуицией или совестью, в зависимости от того помогает глас или обличает, у кого-то он громогласен, у других же почти не слышен.
Старик, дав чуть времени осмыслить сказанное примолк, я задумался: "Ничего себе поворотик…" однако, размышления длились не долго — ярангу снова наполнил его вкрадчивый голос:
— Что предшествовало твоему последнему переносу за грань? — задал он вопрос и сам на него же ответил, — Ты стоял умом прямо в сердце, опустив внимание в грудную клетку, всем естеством проникся молитвой, и тем самым как-бы соединил разделённую душу. А у цельного человека желания, перерастая в жажду, становятся истинными.
Наша родина — рай, с первородным грехом, будь то Прохорова ветка, — Серафим усмехнулся, — Или каноническое яблоко, не суть, человек познал страх, который и раздробил его надвое. Сознание от души отделилось, связь осталась, но она незначительна, и растерянный разум, оставив привычное место, познал зло.
Тебе удалось ненадолго проделать обратное — соединить разделённую душу. При этом желание возвратиться в эдем, перейдя в сильную жажду, увеличилось многократно. К тому же, оно ещё и было усилено предыдущим визитом в преддверие оного. Человек всегда подсознательно хочет вернуться на родину. Вот таким образом ты и соединил расщеплённую душу, на эту благодатную почву и упали слова, они, проникнув непосредственно в сердце, принесли очистительный пламень, тем самым открыв дверь. Девяностый псалом, в момент чтения которого всё и случилось — очень сильное слово.
Стояние умом в груди весьма действенная внутренняя работа, которая рано или поздно соединит расколотого человека, и сила желаний многократно усилится. На долгом пути это лишь шаг, но он ключевой.
Пойдя по данной дороге, ты вскоре будешь мыслить уже не мозгом, но сердцем, а сознание ассоциировать с грудью — не с головой, с этого момента совесть да интуиция и поведут тебя дальше.
Упрочь разум на изначальном его месте. Укрепи там внимание, но ни в коем случае не фантазируй — не представляй: ни сердце, ни душу, ни кровь — вообще ничего, просто спусти сознание ниже. Постепенно дух обретёт контроль над умом и будет им управлять. Упражняйся, попробуй, как с правильным дыханием делал у Прохора, творить так постоянно, тогда, повторюсь, желания будут сильнее в разы и при помощи слова их станет возможно передавать непосредственно силе. Вот… — крякнул старик, — Это и есть веры очередная крупица.
— Ты упомянул интуицию, она тоже как-то связана… — подбирая слова и угодив в тупик, я сделал неопределённый жест и закончил, — С этим, со всем?
— Ни как-то, а непосредственно, что есть интуиция?.. С латыни — мгновенно постичь. В русском языке есть похожее слово — чутьё, однако оно не передаёт полного значения данного свойства сознания.
Как я понимаю — интуиция это способность прямого, непосредственного постижения истины, без так необходимых мозгу рассуждений да подтверждений, сердцу вполне достаточно выводов. При перемещении ума из головы в грудную клетку, доказательства утрачивают мнимую значимость, и душа напрямую, без посредников, постигает истину.
— Сложно для меня всё это, но я тебя услышал, буду осмысливать и попробую в очередной раз поэкспериментировать. Сейчас извини, рубит меня — даже половины не понимаю, — констатировав очевидное, ставлю точку.
Сон уже навалился со страшной силой, весь разговор я пытался не провалиться в сладкую негу, но теперь желание стало непреодолимым, и я просто был вынужден капитулировать.
Глаза окончательно сомкнулись. Я, так, не успев сказать старику об обнаруженном Громе — близнеце скрамасакса, завалился на бок и моментально вырубился.
Глава 5. Битва
Проспал я почти целые сутки. Проснувшись, огляделся, Атанас, Таймас и Аника продолжали сладко посапывать, а вот старика в яранге не наблюдалось и я тихонечко, дабы не тревожить друзей, вышел наружу, озабоченно покосившись на башкира.
Вновь утро — позднее утро, в этом мире без часов судить о времени сложно, оно тут течёт размеренно, не торопливо, порой как-то вязко, что ли. Погода кардинально не изменилась, всё также, практически не давая тепла, висело низкое холодное солнце, а вот свет наличествовал с перебором. Вынырнув из сумрака, я моментально ослеп, лишь проморгавшись и чуть привыкнув к сиянию исходящему от сверкающих снежных кристаллов, окинул взором пейзаж и в очередной раз поразился суровой красоте северной природы. Ёлки и сосны пригнулись, сгорбились под тяжестью снега, редкие берёзки и верхушки кустов, торчащие из наметённых последней бурей сугробов, искрились причудливым инеем.
— А вот и батюшка, — заметив идущего на лыжах старца и рядом с ним Беляша, я пробормотал себе в бороду.
Волк, подбежав первым, просительно ткнулся в опущенную ладонь. Мне ничего не оставалось, как присесть и чесать его за ушами.
— Ну, что же делать с тобой, шелудивый? — заметил я иронично. Зверь, одёрнув голову, встряхнулся и обиженно глянул в глаза.
— Да прикалываюсь я, юморю в общем, — поспешил того успокоить, — Не шелудивый, совсем не шелудивый, даже наоборот. Лучше расскажи-ка, где вы с батюшкой шлялись?
Беляш вновь пододвинулся ближе и довольно заурчал.
— Ты не волк, ты поросёнок, всё понимаешь, а отвечать не хочешь… да шучу, шучу, — смех сорвался с губ, и я попытался удержать голову оскорблённого зверя — какое там… Итог нашей скоротечной возни: я валяюсь в сугробе, а вмиг подобревший Беляш, лижет мне щёки.
Тут подоспел Серафим:
— Проснулся, играетесь, ну и славненько, друзья ещё спят? — я кивнул, — Пусть спят, пару дней у нас ещё есть. Если Таймас к послезавтра не оклемается, придётся тащить его в поселение Перми — просить местных чтоб приютили болящего.
— Он также как я… тогда… где то по лабиринту бегает?
— Не знаю, может и на сковородке греется, это смотря, какие у него представления об аде.
— То есть всё произошедшее со мной в сером лабиринте к реальности отношения не имеет, просто сон, иллюзия…