Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 49)
Когда уже собрался вернуться и вновь попытаться заснуть, смешав все мои планы, накатила тревога.
Попытавшись разобраться в предчувствии, вспомнил о дозоре — наших башкирских братьях: "Каково им? Не занесло ли их снегом? Гляну, заодно и проверю, как поставлена караульная служба, не расслабились ли? Не дрыхнут ли, подставляя под удар спящий лагерь?"
Подлетел к стругу, борта корабля достаточно высоки и место дозорного находилось именно там. На палубе никого: "Точно — спят, ротозеи". Заглянул в каюту, в трюм — пусто. Здорово меня выручило изменённое состояние, вне телесной оболочки, встроенный тепловизор продолжал работать без нареканий.
"Ну, где же их носит?" — я озадачился и, поднявшись повыше, всмотрелся в сильно разбавленную летящими комьями белого снега окрестную мглу.
"Наверняка, спят паршивцы в яранге", — всё-таки хорошо, что отец их Аяз, практически силком, вручил нам две штуки, этих с виду громоздких и хлипких жилища. Мы, как дураки, их брать не собирались, отказывались — не хотелось возиться с дополнительным грузом. На деле оказалось, что это крайне надёжное, да и вполне себе тёплое изобретение местных народностей, не раз выручавшее товарищей во время моего невольного отсутствия.
Яранга башкиров — оказалась пуста. Следов, при такой метели, не разглядеть: "Делать нечего, надо будить команду. Определённо, что-то случилось — нутром чую. Не успел я здесь появиться, как началось…" — так размышляя, направился к соседнему жилищу и тут, краем глаза, периферией зрения, приметил слабый, на грани восприятия, огонёк чьей-то ауры.
— Оба-на, да у нас гости, — озадаченно крякнув, устремился к товарищам.
"Надо коннектится с телом — встречать ночных визитёров, их прибыло множество, а угощения нет". — Облепленные снегом фигуры, пока далеко, при такой погоде, да при осторожности нападающих в стремлении застать спящий лагерь врасплох, у нас есть минут десять — должно хватить, хоть и не как следует, но подготовиться к встрече.
Волк с Серафимом, что-то почувствовав, уже не спали. А вот Атанас с мальчишкой сладко похрапывали и подсвеченные еле горящим очагом, вызвали чувство зависти. Резко захотелось, отрешившись от реальности, завалиться на боковую, ан нет — опять придётся воевать.
Коннект — слияние вышедшей души с телом, прошёл успешно, правда снова, как и при покидании материальной оболочки, я не совсем понял технологию, но главное, что получилось.
Поднявшись, я наткнулся на вопросительный взгляд старика и вкратце рассказал ему о нападении:
— Дозор, не обнаружен — их нет нигде, исчезли. Зато на подходе к зимовке с пару десятков аборигенов, на корабль надо двигать — подарки готовить, гостей угощать.
Проснувшийся мальчишка, сонно пролепетал:
— Я с тобой, — косматый капитан молчком к нам присоединился. Все спали одетые и через пару минут остатки ватаги, в полном облачении, с оружием, уже находились на заваленном снегом струге. Нырнув в трюм, я вытащил на палубу ящик самопальных гранат: "Ну, вот и пришло время в боевых условиях опробовать мои адские машины…"
Пока суть да дело, метель чуть улеглась — видимость слегка возросла. Забежав в каюту, зашторив смотровое окно, я зажёг масляную лампу. Вытащил её на ступени, подвинул ближе ящик с гранатами. Мальчишка и старец, натянув луки, укрылись за невысокой корабельной надстройкой. Мы с Атанасом, оставшись на лестнице, приготовились к бомбометанию.
Ворогов, как я насчитал, оказалось тринадцать, в теории со всеми управимся, однако как будет на практике — сие неизвестно. К жилищу башкир, никто из нападавших не подошёл: "Предательство?.. Не… — я потряс головой, — Возможно братьев уже порешили и супостаты знают, что яранга пуста".
Меховые комбинезоны окружили место нашего недавнего ночлега, ощетинились не очень длинными копьями и, почти синхронно ударили. Каркас затрещал, яранга сложилась. Воины, со всех сторон, остервенело стали тыкать оружием по спрятанным за обрушившимися стенами неровностям.
"Кучно стоят, — подумалось мне, — До места побоища метров тридцать — доброшу легко".
Зажигаю фитиль, лампу передаю Атанасу, выскакиваю на палубу да зашвыриваю трещащий огонёк запального шнура в ночную мглу — летит зачётно. Забрав у капитана адскую машину, отправляю её вслед. Краем глаза замечаю мелькающие стрелы — Серафим с Аникеем приступили к работе. Злодеи, почуяв неладное, двинули к нам, стоящие спиной при развороте замешкали, им явно мешали охотничьи лыжи, и тут грянул взрыв, стробоскопная вспышка, за ним сразу второй, вновь стробоскоп — полный сюр.
"Вот и всё, конец дискотеке…" — двое более-менее уцелевших, попытались сбежать.
Промелькнула быстрая белая тень, один из везунчиков рухнул, немного помутузя того, волк метнулся к другому, от Беляша не уйти, это факт — и последнего выжившего также постигла участь товарища.
Как всегда — мы победили, даже не интересно, результат наших стычек становится весьма предсказуем. Я так вообще, знал всё наперёд — предвидение вновь меня посетило, и даже был в курсе, что улизнуть попытались двое из братьев Таймас и Тукай. Средний — Ульмас при взрыве не выжил.
Младшего при попытке к побегу Беляш загрыз намертво, а вот старший ещё шевелится и даже пытается встать. Зря старается, я уже рядом и бью хуком в челюсть: "Ну, теперь точно всё: двенадцать трупов да один в глубоком нокауте…"
"Как странно… — подумалось мне, — Пурга и бой закончились одновременно". В случайность в данном эпизоде особо не верилось, да и вообще, в последнее время такое понятие как случай для меня утратило свою актуальность. Всё чаще и чаще я стал замечать, как с виду незначительные события неизменно приводят к судьбоносным поступкам и, оглядываясь назад, в голове выстраивается чёткая цепочка действий, вытекающих одно из другого — убери звено и вся конструкция рухнет: "По всему выходит, что жизнь из них и состоит. Да уж… случаев множество, а случайности нет". Наступивший штиль и моментально ставшее ясным звёздное небо подтвердили мои внезапно пришедшие выводы.
Прохаживаясь меж трупами, да разглядывая место побоища, я размышлял:
"Если в самом начале изучения дедовой науки, у меня вышло с рассеиванием облаков, то почему у
Гранаты — это круто, не гуманно, но действенно. Эффект превзошёл, самые смелые мои ожидания, наверное всё дело в том, что вторая из бомб бабахнула где-то над землёй в полутора метрах да и попала удачно — в самую гущу.
Серафим следовал рядом и также рассматривал последствия взрывов. Налюбовавшись картиной, старик пристально посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, отрицательно качнув подбородком, выдал:
— Нельзя так…
Я возразил:
— Льзя, война есть война, либо ты, либо тебя.
— Это понятно, но… — сокрушённо мотнув головой, оппонент мой осёкся. Однако через пару минут, видимо, сделав какие-то выводы, уже бодреньким, командирским голосом, он стал раздавать указания.
"Ну и славненько. Старец всё же решился взять на себя руководство отрядом. Здорово…" — утешился я, не то что бы сам боялся стать лидером, и хотел переложить ответственность на кого-то другого. Нет, так будет правильней, да и приказывать Серафиму я вряд ли смогу, демократия же — тут неуместна.
— Руби лёд, этих, — новоиспечённый вожак указал на истерзанные трупы, — Утопим, земля промёрзла насквозь — не прогреть. Ну, ничего — рыбку покормим.
Атанас, Аника разгребите ярангу, гляньте, возможно ли её починить, как приберётесь помогите Роману. А я пойду, пообщаюсь с "Иудой", — поставил он точку, и с лёгкостью подняв за шкирку, находящегося в прострации Таймаса, поволок его в непострадавшее от набега жилище.
При ставшем уже обыденном, сборе трофеев, я натолкнулся на очень — очень интересный предмет: нож — точную копию моего скрамасакса. Бывший обладатель его, вместо шлема носил умело выделанную голову медведя с глазами, сделанными вроде как из изумруда, хотя могу заблуждаться — камень был огранён крайне грубо, к тому же размер великоват — чуть не с перепелиное яйцо, да и мишкины клыки впечатлили.
"Наверно, местный шаман, — придя к такому выводу, я выковырял оба звериных ока, — Чем чёрт не шутит, может и впрямь изумруды".
Только тогда, когда закончил с шаманом, ко мне пришло понимание сути находки: "Это Гром!.." — но поскольку уж как-то всё просто да неожиданно — то сомнения меня не оставили.
Дабы подтвердить предположение, я сосредоточился на клинке — попробовал заглянуть ему в сущность. Это оказался именно он. В промелькнувшей истории, в самом её начале, я почувствовал Молнию, а после, также как и при знакомстве с скрамасаксом, испытал неземную тоску нового ножа по пропавшей сестре.
Руки задрожали, дыхание спёрло. Я не мог промолвить ни звука, лишь открывал и закрывал рот да таращась на оружие потихоньку осознавал: "Конец путешествия близко. А ведь Серафим, сказав накануне, что скоро всё само собой разрешится, вновь оказался прав".